Свобода по-итальянски
Анатолий, развалившись в кресле уютного кафе, потягивал горячий шоколад и делал вид, что внимательно слушает мать. На его лице застыло выражение показного терпения, но в душе он клокотал от раздражения: «Когда же этот бестолковый официант принесёт наконец мой заказ? И когда мать закончит свою бесконечную тираду?»
Мать же, не замечая отсутствующего взгляда сына, продолжала свою обычную песню:
— И представляешь, Толенька, эта Зойка теперь мимо идёт — носа не повернёт! — всплеснула она руками, поправляя выбившуюся прядь седеющих волос. — Как же! На заработки съездила, и всё — птица высокого полёта стала! Тьфу на неё, прости Господи!
Анатолий привычно кивал в нужных местах, навострив ухо лишь тогда, когда речь зашла о деньгах. Это была его слабость — при звоне монет он оживал, как цветок после дождя.
— Дачу, значит, купила… — продолжала мать, с каждым словом распаляясь всё сильнее. — А показать никому не хочет! Видать, халупу какую приобрела, вот и стыдится!
— Мам, — перебил её Толик, подаваясь вперёд, — а что за заработки-то такие, что даже пенсионеров берут? Может, тётя Зоя привирает?
— Ничего она не привирает! — отрезала мать, постукивая ложечкой по блюдцу. — Полгода дома не было, дети за квартирой присматривали. А как вернулась — вся такая-растакая! Тьфу, гадина…
— Ну так что за работа, мам? — настойчиво повторил Анатолий, почуяв возможную выгоду.
Мать смерила сына долгим, оценивающим взглядом и покачала головой, отчего её массивные серьги закачались, как маятники.
— Тебе, Толя, не подойдёт, — вздохнула она наконец. — Там за стариками присматривать нужно. В Италию Зойка наша ездила, сиделкой при уважаемой даме была.
— Это почему же мне не подойдёт? — тут же надулся Анатолий, как ребёнок, у которого отобрали игрушку.
Мать даже бровью не повела:
— Потому что ты у меня умненький, но ленивый сыночек. Там работать нужно, а не прохлаждаться, — она отхлебнула чай и добавила с неприязнью: — Вот Ленка твоя, может, и справилась бы, да только у неё и так работа есть…
При упоминании невестки на лице матери появилась гримаса, словно она откусила кислое яблоко. Ох, как же она не любила эту выскочку! Всё спорит, всё поперёк идёт, сыночка её драгоценного работать заставляет. И детей рожать не хочет — всё карьера у неё, видите ли!
«Ничего, недолго ей ещё нос задирать», — подумала женщина с ехидной усмешкой, вспоминая, как накануне организовала целую кампанию жалоб на невестку. Все подруги постарались — завалили сайт её компании гневными отзывами.
В это самое время Лена стояла, словно нашкодившая школьница, перед массивным столом начальника. Её щёки пылали румянцем, а в глазах стояли непрошеные слёзы. Она не могла понять, что произошло — столько лет безупречной работы, и вдруг…
— Елена, это недопустимо! — гремел Роман Никифорович, тыча пальцем в распечатки отзывов. — У нас серьёзная компания, а вы своим поведением пятнаете наше имя. Сколько жалоб за один день поступило — антирекорд просто!
— Роман Никифорович, да это какая-то ошибка! — пыталась возразить Лена, сжимая в побелевших пальцах краешек юбки. — Не было такого, как тут пишут, клянусь вам!
— Было, не было — знать не хочу! — отрезал начальник, захлопывая папку. — Отзывы есть, и они плохие. Пошли возвраты и жалобы от клиентов, коллектив заволновался, компания терпит убытки… Елена, пишите по собственному.
Леночка прикусила губу, чтобы не расплакаться. В голове стучала только одна мысль: «Кто? Кто мог так подставить?» Столько лет безупречной репутации — и всё в один день прахом!
Домой она возвращалась, как в тумане. Даже в магазин не зашла, как делала обычно. Какой тут магазин, когда жизнь рушится? На что теперь жить? Муж-то работать не любит, всё на ней держалось…
Открыв дверь квартиры, она поморщилась: в нос ударил запах застоявшегося воздуха, а в глаза бросилась гора немытой посуды и засаленный стол, украшенный шкурками от сосисок.
— Толь, ты что, опять ничего не готовил? — крикнула она в пустоту и сама себе ответила горьким смешком: — Ну конечно же, нет. На что я вообще надеялась?
Из дверного проёма комнаты возникла фигура мужа — помятый домашний халат, взъерошенные волосы, заспанные глаза.
— Лена, чего ты тут орёшь? — поморщился он, почёсывая небритую щёку. — Ведь ты же знаешь, я готовить не умею…
— Не умеешь, или не хочешь? — устало вздохнула Лена, опускаясь на шаткий табурет. — У тебя, видите ли, других дел полно. Ещё не хватало у плиты стоять…
— А ты чего без настроения? — вдруг заметил перемену в жене Анатолий.
Лена глубоко вздохнула и, глядя куда-то в угол, тихо произнесла:
— Уволили меня. Кто-то плохими отзывами завалил наш сайт. И всё обо мне… Вот так вот, Толь.
К своему удивлению, она не увидела на лице мужа ни тени сочувствия — скорее, какую-то плохо скрываемую радость. Глаза его вдруг заблестели, а губы растянулись в улыбке.
— Линок, да ты не кисни! — воодушевлённо воскликнул он. — Это же хорошо!
— Чего хорошего-то, Толь? — непонимающе посмотрела на него Лена, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — А жить-то как дальше?
Она всё же не сдержалась и расплакалась, закрыв лицо руками.
— Ну вот, вечно ты о плохом думаешь, — покачал головой Анатолий, внезапно оживившись. — А я, между прочим, как чувствовал! Нашёл тебе на лето хорошо оплачиваемую работу. Там такие деньжищи платят — на жизнь хватит и ещё останется! Заработаешь, машину мне купим, таксовать буду…
— А что за работа? — недоверчиво спросила Лена, вытирая слёзы.
— Ой, да там просто бабушкам помогать, — отмахнулся муж и, словно потеряв интерес к разговору, унёсся в спальню к компьютеру.
Лена осталась на кухне одна — растерянная, уставшая и совершенно сбитая с толку. Она машинально начала убирать беспорядок, размышляя о странном поведении мужа. Слова про работу она всерьёз не приняла — мало ли что он там придумал?
Но к её огромному удивлению, вечером Толя сам подошёл и поставил перед ней огромный чемодан.
— Ты что, Толь? — опешила Лена.
— Собирайся, завтра вылетаешь, — деловито сообщил муж, протягивая ей билет на самолёт. — Я уже договорился, работа у тебя будет. Ты главное не филонь и деньги не трать!
Растерянная Лена даже не нашла в себе сил спорить — настолько была ошарашена. А когда муж вручил ей билет в Италию, сунул в руку пачку евро и на следующее утро даже накормил завтраком, она и вовсе пришла в состояние тихого шока.
— А я пока к матери перееду, чтобы не тратиться на аренду жилья, — заботливо сообщил Анатолий, провожая её до такси. — А как вернёшься, подыщем что-то получше!
Италия встретила Лену ослепительным солнцем и ароматом цветущих апельсиновых деревьев. Работа оказалась совсем не такой, как она представляла — никаких тяжёлых больных или капризных стариков. Её подопечной стала синьора Франческа — элегантная седовласая дама с живыми карими глазами и неизменной ниткой жемчуга на шее.
— Мне не нужна сиделка, cara mia, — сказала она в первый же день с мягким акцентом. — Мне нужна компаньонка, с которой можно поговорить и выпить бокал хорошего вина на террасе.
И они действительно говорили — часами, долгими итальянскими вечерами, сидя на террасе виллы с видом на море. Синьора Франческа оказалась удивительной женщиной — мудрой, с прекрасным чувством юмора и невероятной жаждой жизни, несмотря на возраст.
Лена стала учить итальянский, много читала, гуляла по узким улочкам старинного городка. Впервые за много лет она почувствовала, что дышит полной грудью. Здесь, вдали от дома, от мужа, от бесконечных проблем, она начала видеть свою жизнь словно со стороны — и то, что она увидела, ей совсем не понравилось.
— Cara mia, так жить нельзя, — качала головой синьора Франческа, когда Лена рассказывала ей о своей жизни в России. — Твой муж тебя совсем не ценит. Ты для него — не жена, а служанка и кошелёк.
Сначала эти разговоры задевали Лену, она даже пыталась защищать Толю. Но потом… потом пришло письмо от подруги. «Ленка, ты не поверишь! — писала она. — Я узнала, кто тебя подставил на работе. Свекровь твоя, змея подколодная, и все её старые карги-подружки! Моя тётка в их компании, она и проболталась, что они вместе строчили на тебя жалобы…»
В тот вечер Лена долго плакала, сидя на террасе, а синьора Франческа молча гладила её по голове, как ребёнка.
— Всё к лучшему, cara, — говорила она потом. — Если бы не это, ты бы никогда не уехала и не поняла, какой жизни достойна на самом деле.
А через неделю пришла первая зарплата — сумма, от которой у Лены закружилась голова. Это было втрое больше оговоренного и в десять раз больше того, что она получала дома.
— Это тебе за твои труды, милая, — улыбнулась синьора, заметив её удивление. — Я очень рада, что ты со мной. Знаю, ты приехала только на лето… но ты подумай. Я была бы счастлива, если бы ты осталась здесь со мной.
Летние месяцы пролетели, как один день. Анатолий места себе не находил в ожидании возвращения жены. Он уже и машину присмотрел — красный «Форд», не новый, но в отличном состоянии. Даже договорился о покупке и успел прокатиться на своей будущей «ласточке». Оставалось только внести деньги — те самые, которые должна была привезти Лена.
Когда жена сообщила о времени прилёта, Толя мчался в аэропорт, как на крыльях. Он уже представлял, как заберёт их денежки… то есть, конечно же, любимую жёнушку, и они сразу поедут оформлять его новенький автомобиль.
Но то, что он увидел, заставило его остолбенеть прямо посреди зала прилёта. Лена… это была и не Лена вовсе! Стильно одетая, с новой причёской, делающей её моложе и свежее, с каким-то новым, незнакомым блеском в глазах. На шее — золотая цепочка с кулоном, на руках — изящные браслеты…
Но не это потрясло Анатолия до глубины души, а то, что рядом с ней вышагивал высокий загорелый итальянец. Он катил два огромных чемодана, что-то оживлённо рассказывал, то и дело уступая Лене дорогу с галантностью, о которой Толя и понятия не имел. А она… она отвечала ему на его языке! Смеялась так заливисто и открыто, как давно уже не смеялась дома.
— Лена! — бросился он наперерез этой странной парочке. — А это ещё кто? Я тут жду её, места себе не нахожу, а она глазки строит!
Жена остановилась и посмотрела на него так, словно видела впервые в жизни.
— Это, Толя, Стефано, — спокойно ответила она. — Сын моей синьоры. Он приехал помочь мне с переездом.
— С каким ещё переездом? — опешил Анатолий, хватая её за руку. — Ты что, на солнце перегрелась? О чём ты говоришь? Я же ждал тебя! Мы же машину покупать собирались! Маме вон ремонт обновить нужно…
Лена мягко, но решительно высвободила руку.
— Ты, Толенька, вообще-то неплохо устроился, — произнесла она с какой-то новой, незнакомой интонацией. — Жена, значит, работай, а ты чем заниматься будешь? Ты хоть день работал с тех пор, как я уехала?
Толя молчал, лихорадочно соображая, как выкрутиться из этой ситуации. Но Лена лишь кивнула, словно получила подтверждение своим мыслям.
— Вот об этом я и говорю, — вздохнула она. — Ты решил, что раз я терплю тебя, то так будет всегда. Но ты ошибся, дорогой. Мне открыли глаза на мой брак, и теперь мне стыдно, что я столько времени потратила на тебя и твою подлую мамашу.
— Что ты такое говоришь? — побледнел Анатолий, чувствуя, что почва уходит из-под ног.
— Я на развод подаю, Толик, — спокойно произнесла Лена. — И нет, денег тебе не дам. Ни на машину, ни на ремонт твоей мамаше.
— Лен, а как же машина? — только и смог выдавить из себя потрясённый муж.
— Заработай и купи, — пожала плечами Лена. — А я работала не для того, чтобы тебе всё отдавать. И да, хочу сказать спасибо. Если бы не твоя мамаша и ты, я бы, наверное, так и жила, слепо веря в твоё исправление.
Развели их быстро — Лена приплатила за срочность, да и делить было нечего. Толя, конечно, не мог уйти просто так — напоследок он попытался ужалить побольнее, обозвав бывшую жену «изменщицей».
— Муж сидел, ждал её, а она там романы крутила за его спиной! — кричал он, брызгая слюной. — Позор тебе, негодница!
Лена лишь пожала плечами. Объяснять бывшему мужу, что сын синьоры давно женат и счастлив в браке, она не стала. Пусть думает, что хочет — ей уже всё равно.
Сейчас Лена живёт в маленьком городке на побережье Италии. У неё светлая квартира с видом на море и небольшой балкон, утопающий в цветах. Она присматривает себе домик — синьора Франческа настояла, чтобы часть своего наследства Лена потратила именно на собственное жильё.
— Никогда больше не будь ни от кого зависима, cara mia, — говорит старая итальянка, когда они сидят вечерами на террасе, наблюдая, как солнце утопает в море. — Свобода — это самое ценное, что есть у человека.
Теперь у Лены на попечении не одна, а несколько синьор — подруг Франчески, которые тоже оценили её заботу и внимательность. Она учится в вечерней школе — совершенствует итальянский и занимается дизайном интерьеров, о чём всегда мечтала.
А главное — она наконец-то свободна. Свободна от унижений, от тяжести чужих ожиданий, от необходимости нести на своих плечах тех, кто этого не заслуживает.
Иногда она вспоминает свою прошлую жизнь — как далёкий, странный сон. И благодарит судьбу за то, что однажды ей хватило смелости всё изменить.
– Своей квартирой сможешь распоряжаться, как пожелаешь, – сказал отец