Дважды простила, а он опять задерживается на работе

Понимала она, что он врет. Во всем. Даже без проверок понятно, что он снова подцепил какую-то девицу.

И был он у нее, а не на работе задержался, и не с Антоном он футбол обсуждает, а с ней переписывается.

Сразу успокоился, значит, и нервы просто показывал, а на самом деле ему просто плевать и на их семью, и на саму Полину.

— А где же мой сыночек? – с порога заявила Зинаида Васильевна.

— Нет его, — ответила Полина.

Зинаида Васильевна скривилась:

— Я зайду! – не спросила, а именно сказала пожилая женщина.

Полина нехотя посторонилась.

— Ну, конечно, — ворчала свекровь, — у кого ноги в такой дом понесут? Грязно, вещи валяются, вкусной едой не пахнет!

— Вообще-то, я только что пришла с работы, — проговорила Полина, стараясь не повышать голос.

Любовью они друг к другу не пылали, но Полине хватало ума не провоцировать. А была бы воля Полины, так она со свекровью вовсе бы не встречалась. Но та, как заботливая мать, постоянно приходила проведать сыночка.

— Ну и как у вас дела? Как жизнь семейная? Когда внуками наградите? – начала засыпать вопросами Зинаида Васильевна.

— Детей Петя сам не хочет, — холодно отвечала Полина, — а все остальное вы и сами знаете.

— Да, уж, наслышана, — поджав губы, проговорила свекровь. – Ну а что ты хотела? Женская доля особая. Терпение, прощение.

— То есть, вы его поступок одобряете? – Полина приподняла бровь.

— Полина, так ты сама понимать должна, что если мужик пошел налево, значит, жена ему чем-то не мила! Это, считай, урок на будущее, что иначе надо ей себя ставить!

— Как еще мне себя поставить, — Полина начинала закипать, — если я его уже дважды простила, а он опять задерживается на работе?

— Так, на работе же! – Зинаида Васильевна с удовольствием обеляла сына и трепала нервы невестке.

— От вас я другого ответа и не ожидала, — сказала Полина и отвернулась, чтобы не наговорить лишнего.

— А чего ты хотела? Чтобы он сидел при тебе, как к юбке пришитый? Он человек взрослый, сам решения принимает, сам за них ответственность несет!

Я помню, когда он оступился, как он у тебя прощения просил. А ты правильно сделала, что простила!

Полина закашлялась. Она уже сомневалась, что правильно поступила, когда простила в первый раз, не то, что во второй.

— Женщина должна прощать мужа, а иначе развалится семья. Так мужик себе обязательно кого-нибудь найдет, а вот женщине сложнее. Останешься одна в твоем возрасте, так и не понадобишься никому!

Легкая паника и плохо скрываемая ярость чуть не утопили сознание Полины. Она схватила телефон и набрала номер Петра:

— Если возьмет, сами спросите, когда он будет, а нет, так я попросила бы, — Полина кивнула на дверь, — как вы заметили, мне и убраться надо и поесть приготовить!

Зинаида Васильевна из вредности посидела еще три минуты, перезванивая сыну, но, так и не дождавшись ответа, удалилась, бурча что-то себе под нос.

Зинаида Васильевна чувствовала себя измотанной после общения с невесткой. Но это, по ее мнению, того стоило. Ведь столько усилий приложила, чтобы объяснить этой, что женщина только с мужем женщина, а без мужа – никто. Так, недоразумение.

Только вот не за судьбу своего погуливающего сына она радела, а больше волновалась, что скажут ее приятельницы, если брак рухнет. Она-то хвасталась, и какая замечательная семья получилась, и как хорошо у них все складывается, и какие они красивая пара.

— А уж невестка у меня какая красивая! Прохожие шеи сворачивают, чтобы вслед посмотреть! А умная! Образование у нее высшее экономическое! И работа престижная! И коллеги ее уважают, и премиями награждают, потому что начальство души в ней не чает!

Вливала в уши она подружкам, а в особенности Раисе Андреевне, с которой во всем соперничали последние лет двадцать. У той сын уже трижды женился, и все неудачно.

— А дома она хозяйка примерная! Всегда убрано, приготовлено! Уют и покой для главы семьи по высшему разряду!

— А дети? – спрашивала с ехидством Раиса Андреевна. – Детей-то нет! И даже не думают рожать! А у меня трое внуков! Я бабушка богатая! Сложившаяся!

— По глу.пости, да по скорости детей наделать любой сможет, — отвечала Зинаида Васильевна. – Ну, пересчитала ты внуков, а сынок твой на всех троих алименты платит, а тебе только изредка их привозит.

А мои дети грамотно поступают! Жилье уже есть, работа есть, сейчас капиталов подкопят, чтобы детки сразу на все готовое пришли! Чтобы и радость и достаток!

Фантазировала и откровенно врала Зинаида Васильевна, но зато ей завидовали. Восхищались, и какого сына она воспитала, и какую невестку для него выбрала, и как за климатом в семье следит, чтобы все по ладу было.

А пожилая женщина этими восхищениями и жила. А то, что это не соответствовало действительности, так о том и не узнает никто.

Петр явился поздно вечером, отмахнулся и от ужина, который приготовила Полина, и от информации, что заходила мама.

— Ты бы хоть ей позвонил, если тебя на меня плевать, — проговорила Полина.

— Ты опять ныть начинаешь? – Петр оторвался от телефона.

— А если это правда?

— Какая может быть правда? – он встал и направился в сторону балкона, чтобы посидеть там в одиночестве. – Все уже обговорено, разобрано и решено.

— Я вижу, — Полина вздохнула, думая, что разговор окончен.

— Нет, ну что ты там видишь? – взорвался Петр. – Да, было! Изменил! Первый раз вообще случайно, под мухой был. Тут по-любому простить нужно было.

А второй раз… там хищница. А я не железный. Околдовала меня, окрутила. Так я же осознал. Повинился! Поклялся, что больше никогда! Все!

Я теперь верный муж, люблю свою жену. Вот моя жизнь! А в телефоне мы с Антоном футбол обсуждаем!

— Понятно, — проговорила Полина.

— Вот и не надо тут нагнетать. А на работе я задержался, потому что работы много!

— Хорошо, Петя, не кричи, — попросила Полина.

— Ах, конечно! Не кричи! Сначала нервы поднимет, а потом не кричи!

Он вышел на балкон, закрыл дверь, уселся в старое кресло. Полина сразу увидела, как на его лице появилась мечтательная улыбка. А от раздражения и следа не осталось.

Понимала она, что он врет. Во всем. Даже без проверок понятно, что он снова подцепил какую-то девицу. И был он у нее, а не на работе задержался, и не с Антоном он футбол обсуждает, а с ней переписывается.

Сразу успокоился, значит, и нервы просто показывал, а на самом деле ему просто плевать и на их семью, и на саму Полину.

— Полина, признайся, ты сумасшедшая? – огорошила вопросом Анна Егоровна.

Такую вольность она себе позволяла, потому что была не только начальницей, но и подругой Полины.

— Не замечала, — проговорила Полина растерянно.

— А мне кажется, что у тебя раздвоение личности, — проговорила Анна подсаживаясь. – Ты прекрасный грамотный специалист, у тебя светлая голова, ты эрудированна и образована, но как только вопрос заходит о семье, ты превращаешься в среднестатистическую клу.шу!

— Спасибо, — Полина кивнула.

— Нет, я серьезно! Когда тебе предложили повышение у нас, ты отказалась, потому что будет мало времени для мужа и дома. Когда тебе предложили повышение в столицу, ты снова отказалась, потому что у мужа тут мама и друзья.

— Ну?

— Полина, это ненормально! Ты можешь мне объяснить, почему ты отказываешься от карьерного роста в угоду семье? Допустим, не все в курсе, но я-то знаю, что у вас в семье ду.р.дом творится! И вообще, зачем тебе такая семья?

— Аня, сначала я его очень любила. Прямо, очень сильно. Он для меня был царь и Бог. А потом в первый раз он оступился. Я поняла, простила. Потому что все еще любила.

Потом второй раз. И это простила. Любила ли? Вот уже не скажу. Но, понимаешь, я привыкла.

— К этому иди.отизму?

— Представь себе, да. Мне сложно представить, как я буду жить без него. Мне хочется для него убрать, приготовить, навести уют, чтобы дом был домом, а не местом, где спят. А если для себя самой, так я и делать ничего не буду, мне и так будет нормально. Наверное…

— У меня непреодолимое желание вызвать бригаду санитаров, — проговорила Аня, качая головой. – Ты что, не понимаешь, что он просто тобою пользуется?

А с каждым твоим прощением наглеет все больше! Когда ты уже осознаешь, что это даже не тупик, это пропасть, в которую ты падаешь?

— Наверное, тогда, когда разобьюсь о дно. Привыкла я, понимаешь? Меня ужасает мысль, что придется вот такое плохое существование менять на что-то неизвестное.

— Единственное, на что я надеюсь, что на дне твоей пропасти будет что-то мягкое. В любом случае, работой я тебя завалю!

— Вот на этом спасибо! – Полина отшатнулась в шутку, показывая наигранный страх.

— Что там? – спросила Полина у мужа, когда ему кто-то позвонил в два часа ночи.

— У Антона канализацию прорвало, — проговорил он, быстро собираясь, — бригаду он вызвал, но пока они доедут! А там реально спасать надо!

— Понятно, — проговорила Полина.

— Ты спи и не волнуйся, я в любом случае до утра, — он поцеловал жену в лоб и выскочил из квартиры.

Конечно, никакой канализации не было, да и не Антон это звонил.

— Ну, что такое? – спросил Петр у Вики, когда примчался к ее дому.

— Это катастрофа, — растерянно проговорила она. – Приехал брат, а это его квартира, и выставил меня вон!

Сказал, что его соседи жалобами достали. Видите ли, я шумно себя веду! Музыка у меня громкая, смех, ну и постельные звуки.

Она указала на два чемодана на скамейке.

— Только вещи дал собрать и выставил.

Она была растеряна и не понимала, что делать.

— И как родной брат посмел так поступить? – возмутился Петр.

— Так он троюродный. Я же из другого города приехала учиться. А он пустил пожить. У него несколько квартир. А вот выгнал.

Она начала всхлипывать.

— Ты рехнулся? – вскрикнула Вика, когда услышала предложение Петра.

Завез он ее в гостиницу, где до рассвета успокаивал на широкой скрипучей кровати. А потом предложил ей поселиться у него с его женой.

— Так на съемное жилье все равно денег нет, — он пожал плечами, — а жена у меня та еще амеба. Две измены она простила, простит и третью.

Да она вообще все простит, только бы я в семье остался. И с тобой она смирится, если выбора не будет.

— Ты представляешь, как это будет выглядеть? – Вика не находила себе места.

— Нормально все будет, — отмахнулся Петр. – Ну, зыркнет она пару раз, поворчит немного, а потом примет ситуацию и даже внимания обращать не будет. Она податливая, неконфликтная.

А если что, так я и прикрикнуть могу. Тогда она вообще, хвост подожмет и будет еще нам кофе в постель приносить!

Переваривала сказанное Вика долго. Больше часа. Она в свои двадцать не знала, а вдруг и такие женщины есть, которые мужу вообще все, что угодно простить могут, потому что без него своей жизни не представляют.

— Аха, — Полина облокотилась о косяк входной двери, — ты не шутишь? Ты привел лю.бов.ницу, чтобы она жила с нами?

— Короче, — сказал Петр недовольно, — у нас была тяжелая ночь, нам надо отдохнуть. Дай пройти!

Полина почувствовала, что ее колотит, будто ее подключили к электрической сети.

— Сей…час! – выпалила она и захлопнула перед ними дверь, провернула ключ в замке на полтора оборота и оставила ключ в скважине.

Со смехом и несказанным удовольствием она выкидывала вещи мужа с балкона. Так еще старалась то, что было потяжелее, отправить подальше. А закончив, высунулась наружу и прокричала:

— Ты, мой дорогой, перешел все возможные границы! Теперь ты уж как-нибудь сам! А я буду праздновать свободу!

Подобрав вещи и загрузив их в машину, силой усадив шокированную Вику, поехал он к матери, потому что больше некуда.

Квартира-то была Полинина, и претендовать Петр мог лишь на автомобиль, который купили в браке.

Полина плюнула на машину, не стала из-за нее судиться. Она просто представила, какую прекрасную жизнь им организует Зинаида Васильевна.

А вишенкой стал факт того, что Петра уволили с работы, куда его Полина устроила по знакомству.

— И ни капельки не страшно! – с улыбкой проговорила Полина, шагая в новую жизнь.