— Она продает квартиру, — муж ввалился в спальню, не снимая ботинок. — Ника, она выставила её на продажу! Вчера задаток взяла!
— Коля, это невозможно. Она же там всю жизнь прожила. Это же центр, сталинка… Она куда собралась? На вокзал?
— Нет. Она покупает дом в деревне «Красный Октябрь». Я посмотрел по карте — это сто километров от города. Глушь. Там даже магазина нет, автолавка раз в неделю приезжает.
Ника схватилась за сердце.
— Нужно ехать к ней. Прямо сейчас. Коля, это секта! Самая что ни на есть настоящая секта! Эта баба её обчистит и выкинет на улицу.
Ника стояла у окна в гостиной и наблюдала, как ее свекровь, Мария Викторовна, аккуратно выкладывает из сумки странные брошюры на кухонный стол.
Раньше она привозила домашние пирожки, банки с солеными огурцами и ворох новостей из бухгалтерии крупного завода, где она проработала тридцать лет, а теперь…
— Мам, это что еще за макулатура? — вскинулся Коля, муж Ники. — Опять твоя эта… наставница наприсылала?
Мария Викторовна на сына даже глаз не подняла.
— Это не макулатура, Николай. Это ключи к освобождению от материального рабства. Ты слишком привязан к вещам. Тебе нужно почистить каналы.
Коля замер.
— Мам, ты серьезно? — голос его дрогнул. — Какое рабство? Ты главный бухгалтер, тебя на заводе на руках носят.
Директор звонил позавчера, спрашивал, когда ты из отпуска выйдешь. Отчеты горят.
— Я не выйду, — тихо, но твердо сказала Мария Викторовна. — Я уволюсь, завтра трудовую книжку заберу.
Ника остолбенела.
— Зачем? — она и сама не заметила, как вскрикнула. — Мария Викторовна, вам до пенсии всего ничего осталось, у вас там зарплата, премии, статус… Зачем?
— Наставница сказала, что моя работа меня угнетает. Я там только цифры считаю, а надо с людьми общаться. Настоящими, живыми людьми. Я устроилась в магазин у дома. Продавцом в отдел овощей.
— В овощной?! — заорал Коля. — Мама, ты с ума сошла? Ты будешь мешки с картошкой таскать и слушать, как тебя ха.мье оскорбляет?!
— Я буду расширять круг общения, — отчеканила Мария Викторовна. — Так велит Надежда. Она видит мой потенциал.
Вы ничего не понимаете. Вы живете в своих коробочках, боитесь сделать шаг в сторону. А я наконец-то дышу.
Коля схватился за голову.
— Ника, ты слышишь это? — он обернулся к жене. — Какая-то тетка из интернета внушила моей матери, что торговать гнилыми помидорами — это духовный рост.
Мам, кто такая эта Надежда? Покажи мне её страницу еще раз.
Мария Викторовна прижала телефон к груди.
— Не смей. Она светлый человек. Одинокая женщина, которая сама прошла через все круги ада и теперь помогает другим. Она совершенно бескорыстна.
— Бескорыстна? — Ника не выдержала и язвительно усмехнулась. — А те триста тысяч, которые вы ей перевели за «курс очищения родового древа»?
— Это была благодарность! — свекровь вскочила. — Вы мелочные! Считаете каждую копейку, а душа у вас в плесени!
Я уйду. Мне неприятно здесь находиться.
Она подхватила свои брошюры и вылетела из квартиры, даже не обняв внуков, которые выбежали в коридор на шум.
А через две недели начался настоящий кош.мар.
Коля звонил матери каждый день, но она либо не брала трубку, либо отвечала короткими, заученными фразами.
А потом Николай такое узнал…
Мать, оказывается, продает квартиру!
Ника и Коля приехали к ней поздно вечером. В квартире уже стояли коробки.
Стены, когда-то украшенные семейными фотографиями, теперь были голыми — мать все сняла.
— Мама, мы не позволим тебе этого сделать! — Коля преградил ей путь в коридоре. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты отдаешь квартиру за бесценок, чтобы купить какую-то развалюху?
Мать спокойно ответила:
— Там место силы, там земля дышит. Надежда сказала, что город высасывает из меня энергию. Мне нужно заземлиться.
— Заземлиться?! — Ника сорвалась на крик. — Вы там замерзнете, Мария Викторовна! Там же нет отопления нормального!
— Там есть печка…
— Мам, послушай меня, — Коля взял родительницу за плечи, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Сколько ты отдала этой женщине? Разницу от продажи квартиры ты куда денешь?
Мария Викторовна дернула плечами и высвободилась.
— Разница пойдет на развитие школы Надежды. Она строит центр для таких, как я. Чтобы мы могли жить коммуной, вдали от грязи и злобы.
Вы злые. Вы только и ждете моего наследства. Вот и не получите ничего. Я всё отдам на благое дело.
— Да какое наследство, мама?! — Коля чуть не плакал. — Мы за тебя боимся! Посмотри на себя! Ты похудела, у тебя круги под глазами черные.
Эта твоя работа в магазине… Ты же ноги еле таскаешь!
— Это очищение, — отрезала родительница. — Всё, уходите.
Конечно, супруги предприняли попытки остановить мать и свекровь. Коля пытался подать заявление в полицию, но там только развели руками:
— Она дееспособная? Да. Сделка добровольная? Да. Деньги переводит сама? Ну, значит, имеет право. Это не мошенничество, это, извините, глупость.
Мать продала квартиру и уехала. Сыну к ней приезжать запретила.
Зима наступила внезапно — в ноябре ударили морозы. Коля не находил себе места.
Он пытался прорваться в ту деревню, но дорогу занесло снегом так, что проехать было невозможно.
Телефон Марии Викторовны часто был вне зоны доступа — связь там ловила только на пригорке за кладбищем.
Мать позвонила сама — голос свекрови был еле слышен, она хрипела и захлебывалась кашлем.
— Коля… помоги… мне очень больно.
Супруги добирались до деревни три часа.
Машину пришлось оставить на трассе и идти пешком по пояс в снегу. То, что они увидели, было похоже на кадры из фильма уж..асов.
Маленький перекошенный домик. Внутри — холод такой, что изо рта шел пар.
Мария Викторовна лежала на старой кровати, укрытая тремя одеялами. Печка дымила, но тепла почти не давала — дрова были сырыми.
— Мама! Господи, мама! — Коля бросился к ней.
Мария Викторовна была горячей, как печка.
— Почки… — прошептала она. — Я в туалет… на улицу… ходила. Застудилась.
Ника быстро осмотрела дом. Никаких лекарств. Только пустые коробки из-под БА…Дов с портретом той самой Надежды на этикетке.
— Где деньги, Мария Викторовна? — Ника тряхнула её за плечо. — У вас же должны были остаться деньги на дрова, на еду!
— Я всё… отправила. Надежде нужно было оплатить что-то…. Она сказала, что испытания — это часть пути. Что я должна терпеть…
Коля завернул мать в одеяло и подхватил на руки.
— Мы забираем тебя. Сейчас же.
— Нет… она узнает… она рассердится… — бредила свекровь.
Больную мать до машины несли несколько часов, используя одеяло как носилки.
У Ники настолько замерзли руки, что пальцев она не чувствовала.
В больницу ее привезли глубокой ночью, но врачи только качали головами.
— Еще бы день — и спасать было бы некого, — сказал доктор Коле в коридоре. — Она что, в лесу жила?
— Почти…, — сказал Николай. — Доктор, а мама поправится?
— Все возможное мы сделаем, — заверил обеспокоенного мужчину врач.
Ника до утра сидела в палате у кровати свекрови. Пока Мария Викторовна спала под капельницей, она все думала, как найти эту пакость, которая зомбирует людей.
Марию Викторовну продержали в больнице две недели. За это время морок с женщины спал, пришло осознание.
— Прости меня. Я же всё видела, головой вроде понимала, что она просто деньги тянет.
Но так хотелось верить, что я не просто ста..руха на пенсии, а кто-то важный. Она ведь преемницей своей меня называла…
— Сейчас это неважно, Мария Викторовна. Основная ваша задача — поправиться.
— Квартиры нет, — свекровь заплакала. — Я теперь бо..мж, Никочка. Бездомная! Всё ведь ей отдала, семь миллионов…
Пять миллионов, которые за жизнь свою собрать успела, и два, которые за квартиру получила. Всё этой …дине ушло…
Задушевную беседу прервал Николай — он зашел в палату и улыбнулся матери.
— Так, дамы, минутку внимания. У меня новости.
— Коля, не сейчас, — шикнула на него Ника.
— Нет, сейчас! — он сел на край кровати. — Значит так. Эта ваша Надежда — никакая не Надежда.
Это некая Светлана Котова, ранее судимая за махинации с недвижимостью в Новосибирске. Я нашел её через одного знакомого айтишника.
Мария Викторовна приподнялась на локтях.
— И что? Деньги-то я сама перевела.
— Мам, это не важно. Тебя лишили имущества, войдя в доверие. Тебя вынудили квартиру продать. Она — серийная мошенница, у нее такая биография… Тем более, деньги получал ее сожитель.
Если он не совсем д..рак, то красавицу эту он с потрохами сдаст. Мам, ее далеко и надолго упекут!
— А деньги мы можем вернуть? — с надеждой спросила Ника.
— Не всё, конечно. Но часть — вполне. Более того, мы нашли еще десятерых таких же пострадавших. Вчера подали коллективный иск.
И знаете, что самое интересное? Эта Светлана сейчас пытается сбежать из страны, но её задержали в аэропорту.
У неё при себе было три миллиона наличными — деньги, бестолковая, скотчем примотала, под одеждой провезти хотела…
Мария Викторовна закрыла лицо руками и зарыдала — на этот раз громко.
Благодаря усилиям адвоката и общественному резонансу — Ника подключила знакомых журналистов, которые сделали сюжет о «гуру-вымогательнице» — удалось наложить арест на счета Светланы.
Оказалось, что она обманула не только пенсионеров, но и нескольких достаточно влиятельных людей.
Квартиру Марии Викторовны удалось вернуть через суд, признав сделку кабальной и совершенной под психологическим давлением.
Покупатель, правда, долго ворчал, но когда узнал все подробности, согласился забрать деньги — Коля и Ника отдали ему свои сбережения.
Мария Викторовна в марте вернулась в свою квартиру, Ника и Коля помогли ей навести порядок. Свекровь долго стояла посреди своей гостиной, гладя рукой обои.
— Как я могла? — шептала она. — Как я могла верить, что туалет в сугробе поможет мне духовно очиститься?
— Это называется манипуляция, — Коля обнял мать. — Вот такие «гуру» находят болевые точки и давят на них.
— Теперь — никаких наставниц, — Мария Викторовна слабо улыбнулась. — Завтра иду на завод.
Директор сказал, что мой отдел без меня превратился в балаган. Приняли обратно меня, в общем…
— Вот это я понимаю — расширение круга общения! — рассмеялась Ника.
Светлану Котову приговорили к восьми годам колонии. Её «школа» была ликвидирована, а сайт удален.
В последнем слове на суде она кричала, что её не поняли, что она несла свет, но на вопли ее никто не обратил внимания.
Коля и Ника теперь маму навещают регулярно — они стараются одну ее надолго не оставлять.
У женщины предпенсионного возраста началась вторая жизнь. Оказывается, чтобы начать общаться с людьми, не нужно менять работу. Достаточно просто чем-нибудь увлечься. Танцами, например…
И тогда не только друзья, но и кавалер появится.
— Вот и пусть катится к этой, — сказала свекровь