Ольга стояла у плиты и помешивала соус. Бешамель, классический французский — молоко, мука, сливочное масло, щепотка мускатного ореха. Запах стоял потрясающий, на кухне было тепло и уютно. За окном моросил октябрьский дождь, листья прилипали к стеклу, а в квартире пахло домом.
Двадцать лет она так стояла у этой плиты. Двадцать лет варила, жарила, пекла. Сначала для двоих, потом для троих — когда родилась Вика. Потом снова для двоих — Вика год назад уехала учиться в Петербург, на журфак. Теперь квартира казалась слишком большой и слишком тихой.
Виктор сидел в комнате за компьютером, стучал по клавишам. Он работал инженером в проектной фирме, делал какие-то чертежи, расчёты, проекты. Ольга толком не понимала, чем именно он занимается, но знала — зарабатывает хорошо. Сто двадцать тысяч в месяц. Стабильно. Уже лет десять как.
А она работала администратором в стоматологической клинике. Семнадцать тысяч. Прожиточный минимум. Сидела за стойкой, улыбалась пациентам, записывала на приём, заваривала врачам чай, раскладывала бумаги. Работа простая, непыльная, как говорила её мама. Без карьерных перспектив, но зато рядом с домом.
— Ну что там за работа, — говорил Виктор, когда она жаловалась на усталость. — Сидишь себе за компьютером, в тепле, музыку слушаешь. Попробовала бы ты мои проекты тянуть — вот где нервы. Сроки горят, заказчики звонят, начальство орёт. А ты что? Улыбаешься, кофе пьёшь.
Ольга не спорила. Просто молчала, кивала, шла на кухню готовить ужин.
Она любила готовить. Всегда любила. Ещё в детстве, когда мама учила её печь пироги, Ольга чувствовала — вот оно, её. Тесто под руками, запах ванили, хруст орехов, тепло духовки. Это успокаивало, приносило радость.
Но раньше времени не было. Работа, ребёнок, уроки с Викой, кружки, родительские собрания, поликлиники, магазины, стирка, уборка. Готовила на бегу — быстро, просто, чтобы накормить. Котлеты, макароны, картошка, курица. Стандартный набор.
А когда Вика уехала, вдруг освободилось время. Много времени. Вечера стали длинными и пустыми. Виктор сидел за компьютером или смотрел телевизор, Ольга бродила по квартире и не знала, чем заняться.
Тогда она и начала готовить по-настоящему. Не на скорую руку, а с душой. Искала рецепты в интернете, смотрела видео, пробовала новое. Пекла хлеб на закваске — вставала в шесть утра, месила тесто, ждала, пока поднимется, пекла. Делала домашнюю пасту — раскатывала тонкие пласты, резала лапшу, сушила на полотенцах. Варила соусы — томатный с базиликом, сливочный с грибами, песто с кедровыми орешками.
Виктор ел молча, не замечая разницы между магазинными спагетти и домашней пастой. Но на семейных праздниках, когда собиралась вся родня, её стол расхватывали первым.
— Оленька, ну как ты готовишь! — ахала свекровь Нина Фёдоровна, накладывая себе вторую порцию жаркого. — Прям как в ресторане! Я такое и в кафе не ела!
— Оль, рецептик дашь? — просила золовка Света, облизывая пальцы после яблочного пирога с корицей.
А Виктор сидел во главе стола, пил пятизвездочный и морщился:
— Да ладно вам, обычная еда. Что там готовить — мясо, картошка, лук. Любая справится, было бы желание.
Или:
— Ну пельмени-то все лепить умеют. Чего тут особенного? Купил фарш, купил тесто — и вперёд.
Или:
— Хлеб зачем печь? В магазине полно хлеба. Тратить время на это — не понимаю.
Нина Фёдоровна возражала:
— Витенька, ну ты что! У Оленьки золотые руки! Да талант она!
Но Виктор только отмахивался:
— Мам, ну это же элементарно. Бабьи штучки. Главное — время есть. А так любая домохозяйка научится.
Ольга молчала. Убирала со стола, мыла посуду, слушала, как свекровь нахваливает её стряпню, а муж снисходительно объясняет, что ничего сложного в этом нет.
В апреле в клинике сменился директор. Старый, добрый Иван Сергеевич ушёл на пенсию, а на его место пришёл молодой — Кирилл Андреевич, тридцать пять лет, нервный, крикливый, с манией величия. Он сразу начал всех строить, устраивать разносы за малейшие ошибки, менять графики, увольнять неугодных.
Ольга держалась три месяца. Терпела крики, выговоры, придирки. А потом не выдержала.
Это случилось в июле, в самый жаркий день лета. Кирилл Андреевич орал на неё уже минут десять подряд — из-за того, что она записала пациента на другое время, потому что врач сам попросил перенести.
— Вы вообще соображаете, что делаете?! — кричал он, тыча пальцем в монитор. — Я же сказал — никаких переносов без моего согласия! Никаких!
— Но доктор сам попросил…
— Мне плевать, что он просил! Вы должны были прийти ко мне и спросить! А вы что сделали? Сами решили! Кто вам дал право?!
Что-то внутри Ольги щёлкнуло. Может, жара. Может, усталость. Может, просто накопилось за три месяца.
— Знаете что, Кирилл Андреевич, — сказала она тихо, но твёрдо, — идите вы куда подальше со своими криками. Я вас в два раза старше, а у вас никакого уважения. Тем более я женщина!
Он остолбенел. Открыл рот, закрыл, снова открыл:
— Что?! Вы… вы что себе позволяете?!
— То, что должна была позволить три месяца назад, — Ольга встала, взяла сумку. — Я увольняюсь. Прямо сейчас. Найдёте себе другого администратора, на которого можно орать.
Она ушла, не дожидаясь ответа. Вышла на улицу, села на лавочку в парке напротив клиники и заплакала. От облегчения, от страха, от непонимания — что дальше?
Вечером, когда Виктор пришёл с работы, она сказала:
— Меня уволили.
Он поднял брови:
— Как это уволили?
— Я нагрубила директору. Он орал, я не выдержала. Послала его. Вот и всё.
Виктор сел напротив, посмотрел на неё оценивающе:
— И что теперь?
— Не знаю. Отдохну немного. Подумаю.
Он усмехнулся:
— Отдохнёшь. Ну да, на мою зарплату можно и отдохнуть. Главное — не слишком привыкай.
Ольга сжала губы, но промолчала.
Две недели она действительно отдыхала. Высыпалась до девяти утра, гуляла в парке, читала книги, которые копились на полке годами. Виктор уходил на работу, возвращался вечером, ужинал молча, смотрел телевизор.
А потом позвонила Лена. Бывшая коллега из клиники, которая уволилась ещё три года назад и теперь работала бухгалтером в IT-компании.
— Оль, привет! Как ты?
— Нормально, — Ольга налила себе чай, села на диван. — Отдыхаю пока.
— Слушай, у меня идея, — Лена говорила быстро, взахлёб. — Ты же классно готовишь, я помню. У нас в офисе полный беспредел — все на бутербродах сидят, в микроволновке одна лапша быстрого приготовления. Столовой рядом нет, ходить далеко, времени нет. Ты не могла бы нам обеды делать? Я до сих пор рассказываю про твои пироги — ну нигде такие вкусные не ела. А плов твой! Ммм… Как вспомню. Ну это, за деньги, конечно. Человек десять у нас. Мы скинемся, будем платить. Ну что скажешь?
Ольга задумалась. Готовить на заказ? Она никогда не думала об этом. Но почему бы и нет? Всё равно времени полно, сидит дома без дела.
— А что именно? — спросила она.
— Ну, обед нормальный. Суп, второе, может, салат. Ничего сложного. Мы тебе платить будем. По пятьсот рублей с человека в день. Десять человек — это пять тысяч в день. Ну, рабочая неделя — двадцать пять тысяч в неделю. Сто тысяч в месяц. Нормально?
Ольга быстро прикинула в уме. Сто тысяч. Но продукты на десять человек — это тысячи три в день, может, чуть меньше, если оптом брать. Контейнеры, упаковка — ещё расходы. Такси туда-обратно — тысяч пять-шесть в неделю. Получается… Она считала, загибая пальцы. Продукты. Такси. Упаковка, мелочи — ну пара тысяч. Чистыми останется… тысяч семьдесят в месяц. Может, семьдесят пять, если экономно.
Почти как у Виктора.
— Давай попробуем, — сказала она.
Первую неделю было тяжело. Ольга вставала в шесть утра, варила супы, жарила котлеты, делала салаты, запекала курицу. Упаковывала всё в контейнеры, раскладывала по термосумкам. К одиннадцати утра заказывала такси — ехать через весь город, возить тяжёлые сумки на атобусе она не могла.
Лена встречала её на входе в офисный центр, забирала сумки, расплачивалась. Первые деньги Ольга получила в пятницу — двадцать пять тысяч наличными. Она держала купюры в руках и быстро пересчитала в уме реальную прибыль. За неделю на продукты ушло тысяч четырнадцать. Такси, контейнеры, пакеты — ещё полторы. Чистыми вышло около девяти тысяч. За неделю. Тридцать пять тысяч в месяц получается.
Немного. Но это только начало, только десять человек.
Через неделю позвонила Ленина подруга Катя из соседнего офиса — в том же здании, только другой вход:
— Лена нас вашей едой угостила. Это просто космос! Мы тоже хотим! Можно к вам подключиться?
Ольга согласилась. Теперь было двадцать человек. Семьдесят тысяч в месяц.
Ещё через две недели подключился третий офис — ещё десять человек. Тоже из того же здания, третий этаж. Итого тридцать человек. Сто двадцать тысяч в месяц чистыми — после вычета расходов на продукты и такси.
Ольга работала как проклятая. Вставала в шесть, ложилась в одиннадцать вечера. Руки болели, спина ныла, но она продолжала. Потому что впервые в жизни чувствовала — она зарабатывает. Сама. Честно. И столько же, сколько Виктор.
Виктор про её «бизнес» знал. Но относился снисходительно, как к детскому увлечению.
— Ну вот, нашла себе занятие, — говорил он, глядя, как она упаковывает контейнеры. — Кастрюльки, мисочки. Главное, чтобы дома не забывала готовить. Мне ведь тоже есть надо.
Или:
— Смотри, не перетруждайся. Всё-таки ты не профессиональный повар, а так, домохозяйка. Хобби у тебя.
Или:
— Ну сколько ты там зарабатываешь? Копейки небось. Лучше бы нормальную работу нашла, в офис какой-нибудь. А то возишься с этими судочками, как школьница.
Ольга не отвечала. Просто продолжала варить супы, жарить котлеты, запекать рыбу. И копить деньги. Молча.
В субботу вечером, в начале октября, они сидели на кухне. Ужинали — запечённая семга с овощами, которую Ольга приготовила ещё днём. Виктор жевал молча, смотрел телевизор, висевший на стене. Какое-то ток-шоу, крики, споры.
Ольга допила чай, поставила чашку в мойку.
— Слушай, а в понедельник не забудь оплатить интернет, — сказала она. — Я вчера хотела, но ты карту куда-то дел.
Виктор не оторвался от телевизора:
— Сама оплати. У тебя же теперь свои деньги.
Ольга обернулась:
— Виктор, мы всегда делили коммуналку пополам. Интернет — твоя часть.
— Моя часть, — он наконец посмотрел на неё, раздражённо. — Слушай, а может, ты забыла, кто тут двадцать лет всех кормил? Кто зарплату домой нёс?
— Не забыла.
— Вот именно. А ты что? Сидела на своих семнадцати тысячах и играла в администратора. Работа для галочки, чтобы не скучно было. Толку от неё — ноль. А теперь в кастрюльки играешь и думаешь, что предприниматель.
Ольга медленно вытерла руки. Внутри что-то сжалось, холодное и твёрдое.
— Я не играю. Я работаю.
— Работаешь, — он усмехнулся. — Ну да. Суп варить — это работа. Я вот проекты делаю, с людьми общаюсь, ответственность несу, голову включаю. А ты картошку чистишь да котлеты лепишь. Это не работа, Оля. Это развлечение.
— Развлечение, которое приносит деньги.
— Да какие деньги? — он фыркнул пренебрежительно. — Копейки твои. Пару тысяч в неделю небось. На чай хватает, и ладно.
Ольга прислонилась к столешнице. Сердце стучало где-то в висках.
— Виктор, ты вообще спрашивал, сколько я зарабатываю?
— Зачем? — он пожал плечами. — Мне и так понятно. Ты же не бизнес-леди, честно говоря. Ты домохозяйка, которая нашла себе занятие. Чтоб не скучать. Ничего плохого в этом нет, но давай без пафоса.
Он взял вилку, отправил в рот кусок семги. Жевал, глядя в телевизор.
— Ты вообще в жизни что-то видела, кроме этих кастрюль? — бросил он между делом, не глядя на неё. — Поработала бы на нормальной работе, где реально напрягаться надо, где мозги включать, а не только руки. Но нет — тебе подавай домашний уют, борщики да пирожки. У тебя кроме кастрюль ничего в жизни не было.
Он сказал это небрежно. Буднично.
Ольга стояла и смотрела на него. Молча. Долго. Виктор продолжал есть, не замечая её взгляда.
Потом она медленно подошла к своей сумке, достала телефон. Открыла банковское приложение. Подошла к столу и положила телефон перед Виктором экраном вверх.
— Смотри.
Он нахмурился, опустил взгляд на экран. Замер. Вилка повисла в воздухе.
На экране светилась цифра баланса за последний месяц: +120 000 рублей. Поступления. Чистыми.
Виктор уставился на экран. Моргнул. Ещё раз.
— Это… что? — выдавил он хрипло.
— Это мои кастрюли, — спокойно сказала Ольга. — За последний месяц. Сто двадцать тысяч рублей. Ровно столько же, сколько ты получаешь на своей «настоящей» работе, где надо голову включать и реально напрягаться.
Виктор открыл рот. Схватил стакан с водой, сделал большой глоток. Поперхнулся. Закашлялся, схватился за горло, глаза полезли на лоб, лицо покраснело. Вода пошла не в то горло.
Ольга спокойно протянула ему салфетку. Он взял, прижал к лицу, кашлял ещё минуту, давился, хрипел.
Когда наконец откашлялся и поднял на неё красные, слезящиеся глаза, Ольга продолжила. Голос её был тихий, но твёрдый:
— Так что теперь, Виктор, получается, что кастрюли — это наше главное семейное имущество. Даже более надёжное и стабильное, чем твои проекты в офисе. Потому что проекты могут закончиться, фирма может закрыться, тебя могут уволить. А людям всегда надо есть. Каждый день. И они готовы платить за нормальную, вкусную, домашнюю еду. Хорошо платить. Много платить.
Виктор молчал. Смотрел на телефон, потом на неё, потом снова на телефон. Губы шевелились, но звука не было.
— Ты… сто двадцать тысяч? — наконец выдавил он сипло. — За месяц?
— Ага, — кивнула Ольга. — В этом месяце. В прошлом было меньше. В следующем, думаю, будет больше — ещё один офис подключается, на пятнадцать человек. Так что скоро обгоню тебя.
Она взяла телефон со стола, убрала в сумку. Села обратно на своё место, сложила руки на столе.
— И ещё кое-что, Виктор. Про работу «для галочки». Я двадцать лет работала администратором. Сидела за стойкой, улыбалась людям, которые приходили с зубной болью. Успокаивала тех, кто боялся врачей. Записывала, переносила, объясняла, утешала. Я видела людей в их самые уязвимые моменты. Это не «игра», это работа. Тяжёлая, нервная работа. За которую платили копейки, да. Но это не значит, что она была ненастоящей.
Виктор молчал, глядя в тарелку.
— А теперь я делаю то, что люблю. Готовлю. И зарабатываю столько же, сколько ты. Работая дома, в своём темпе, без начальников, без окриков, без стресса. Так что не надо мне больше говорить, что у меня «кроме кастрюль ничего не было». У меня была жизнь. Полная жизнь. Просто ты не замечал.
Она встала, начала убирать со стола. Виктор сидел неподвижно, не поднимая глаз.
— И да, — добавила Ольга, не оборачиваясь, — интернет оплати сам. Это твоя часть коммуналки. Мы договаривались делить пополам. Или ты думаешь, раз у меня «копейки», то можно на мне экономить?
Виктор кивнул. Молча. Не спорил.
Утром в воскресенье Ольга проснулась от запаха кофе. Она открыла глаза, посмотрела на часы — восемь утра. Обычно в выходные они спали до десяти.
Вышла на кухню. Виктор стоял у плиты, варил кофе в турке. Обернулся, увидел её:
— Доброе утро. Кофе?
Она кивнула, села за стол. Он налил ей чашку, поставил перед ней. Потом налил себе, сел напротив.
Молчали. Долго.
Наконец Виктор заговорил:
— Оль, прости за вчера. Я… не знал. Правда не знал, что ты столько зарабатываешь.
Ольга пожала плечами:
— Ты не спрашивал.
— Да, не спрашивал, — он потёр лицо руками. — Думал, там… ну, тысяч двадцать, может, тридцать. От силы. А тут…
— Сто двадцать, — закончила она. — Как у тебя.
— Как у меня, — повторил он тихо.
Ольга пила кофе, смотрела в окно. Дождь кончился, выглянуло солнце. На мокрых деревьях блестели капли.
— Можешь мне помочь с чем-нибудь? — неожиданно спросил Виктор. — Ну, с готовкой. Или с закупкой продуктов. Сумки небось тяжёлые таскать.
Ольга повернулась к нему:
— Серьёзно?
— Серьёзно. Если надо — помогу. Я же дома по выходным. Могу… ну, не знаю, что-то нарезать, помыть, упаковать.
Она улыбнулась. Слабо, но улыбнулась:
— Хорошо. Завтра после готовки помоешь все кастрюли и сковородки. Их много. Справишься?
Виктор кивнул:
— Справлюсь.
И он справился. В понедельник утром, пока Ольга раскладывала готовую еду по контейнерам, он стоял у раковины и мыл гору посуды. Молча, сосредоточенно. Не жаловался.
Во вторник он сам предложил нарезать овощи для салата. В среду упаковал контейнеры в термосумки и вынес их к такси.
А в субботу вечером, когда они снова сидели на кухне за ужином, Виктор спросил:
— Как дела с заказами?
Ольга подняла глаза:
— Хорошо. Четвёртый офис подключился, ещё двенадцать человек. Со следующей недели уже сорок два клиента.
— Сколько это в деньгах?
— Примерно сто пятьдесят тысяч в месяц. Может, чуть больше.
Виктор присвистнул тихонько:
— Обогнала меня.
— Обогнала, — кивнула Ольга.
Он улыбнулся. Криво, но без злости:
— Молодец.
И Ольга поняла — он наконец увидел её. Не жену-домохозяйку, не тихую тень на кухне, а человека. Который работает, зарабатывает, строит своё дело. С помощью тех самых кастрюль, над которыми он смеялся.
Живи на свои деньги, а мои не трожь! — заявил муж