Карина сидела за столиком в ресторане с таким видом, словно ей принесли вместо изысканного блюда тарелку с чем-то несъедобным. На самом деле стейк был великолепным — сочным, ароматным, с идеальной корочкой, приготовленным ровно так, как она любила. От одного взгляда на это мясо, истекающее соком, у любого проснулся бы волчий аппетит.
Но аппетит портило совсем другое. Вернее — другой. Её ещё совсем недавно ставший таковым муж по имени Илья, восседавший напротив с видом султана, снизошедшего до общения с одной из своих наложниц.
С тех пор, как он заказал вторую бутылку вина — дорогого, французского, названия которого Карина даже выговорить не могла — Илья стал вести себя… странно. Нет, не так. Отвратительно. Неуместно. Пошло.
— А ты такая красивая сегодня, Карина, — он понизил голос до интимного шёпота, который, впрочем, вполне могли услышать за соседним столиком. — Стройная такая, желанная, сексуальная… Я хочу как можно скорее оказаться дома с тобой. Хочу тебя, любить тебя хочу.
И он начал в деталях, с явной примесью похабщины, рассказывать, как именно он это будет делать. Говорил с такими подробностями, что Карина невольно покраснела — не от смущения, скорее от стыда за мужа. Он был уже явно пьян, и его, как говорится, «несло по кочкам». Илья выходил за границы приличного поведения, словно штормовое море, размывающее береговую линию.
А потом он ещё и широко зевнул, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью.
— И вообще, — продолжал он, размашисто жестикулируя, отчего вино в его бокале опасно расплёскивалось, — я горжусь, что ты моя жена. Да! По дороге домой мы заедем в какой-нибудь магазинчик. Я тебе куплю новое красивое бельишко. Ты его примеришь, да? Прямо в магазине! — Его глаза масляно заблестели. — А я посмотрю, насколько оно тебе идёт. Эх! А если захочешь, то мы покажем его и окружающим. Ты же красивая. Я не хочу скрывать от остальных, что владею таким сокровищем.
Карина, насколько могла, вежливо улыбнулась. Вежливо, потому что они были отнюдь не в отдельном кабинете. За соседним столиком сидела молодая парочка, пристально наблюдавшая за их семейной идиллией. Иногда они переглядывались и похохатывали, и Карина в такие моменты чувствовала себя голой посреди Красной площади. Ей было просто стыдно за поведение мужа.
А Илья говорил громко, с эмоциями, словно актёр провинциального театра, переигрывающий в любовной сцене. Казалось, он просто играет на публику, и это ему нравится. Даже у официанта, который стоял поодаль, невольно покраснели уши от услышанных пошлостей.
— Это что за странное поведение, Ильюша? — Карина понизила голос до едва различимого шёпота, наклонившись к мужу через стол. — Что ты себе позволяешь? Ты специально цирк устроил? Мы ведь шли просто поужинать.
— Дорогая, ты расслабься, — Илья хмыкнул, словно выпустил из себя излишек самодовольства. — Ты у меня достойна самого лучшего, и не только ужина. Я люблю тебя, и это главное.
Он смотрел на жену откровенно похотливым взглядом. Ей казалось, что он глазами раздевает её, слой за слоем, как луковицу. А затем он заговорщицки подмигнул и заёрзал на стуле.
— А я… я сейчас… сейчас… Ладно, ты подожди немного, подожди. Мне срочно нужно в… м-м-м… туалет. А вернусь — десертик закажем. Самый лучший.
С этими словами он, покачиваясь, словно китайский болванчик, поднялся из-за стола, схватил телефон и что-то быстро написал в нём, а потом скрылся за дверью с надписью «WC».
Карина осталась одна. Ей было очень неловко. Казалось, что все присутствующие только и делают, что смотрят на неё — с жалостью, с насмешкой, со снисхождением. В её воображении они все шептались между собой: «Бедняжка, вышла замуж за такого хама. Как она его терпит?»
Официант, заметив, что Илья покинул столик, тут же подошёл к ней, словно ждал этого момента, и положил перед ней кожаную папку с чеком.
— Ваш муж сказал, что счёт оплатите вы, — произнёс он буднично и спокойно, словно сообщал прогноз погоды. — Сказал, что женщина вы у него самодостаточная…
Карина уставилась на папку так, словно в ней лежала ядовитая змея. Медленно, с опаской, она раскрыла её. Внутри лежал чек на сумму, которая могла бы покрыть аренду апартаментов в столице на месяц.
— Это какая-то ошибка, — выдохнула она, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Мы такого дорогого ничего не заказывали.
Карина смотрела на указанную сумму, и её глаза постепенно расширялись от изумления, как у совы, увидевшей добычу. Теперь ей было действительно неловко. Такой суммы у неё, а тем более с собой, явно не было. Даже близко не было.
— Он сказал: «Вы всё согласовали, и платить будете вы», — развёл руками официант с видом человека, который здесь ни при чём. — А насчёт суммы я, конечно, могу уточнить у администратора, но заверяю вас, в чеке всё верно.
Карина в отчаянии обернулась. Ильи всё ещё не было. Как сквозь землю провалился. В этот момент у Карины завибрировал телефон. Пришло сообщение от Ильи: «Если справишься, значит, ты настоящая женщина, а если нет — ты не моя. Удачи».
Карина перечитала сообщение дважды, не веря своим глазам. Судя по всему, это была ещё одна из его сегодняшних выходок. Очередная проверка, очередное испытание — как будто жизнь с ним и так не была испытанием каждый божий день.
Карина вмиг почувствовала, как в ней закипает смесь злости, обиды и удивительно холодной решимости. «Вот же засранец», — подумала она, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. «Ну ничего, я тебе устрою».
Она встала. Несколько взглядов тут же сошлись на ней, словно лучи прожекторов. Словно предчувствие чего-то невероятного витало в воздухе этого ресторана, смешиваясь с запахами еды и вина.
— Простите, — сказала она официанту. — Я могу пройти к сцене?
— Ну да, конечно, — он указал на площадку, где немолодой лысеющий певец с бородкой-эспаньолкой пел что-то мелодичное под аккомпанемент синтезатора.
Карина подошла к сцене и, не дожидаясь паузы между песнями, кивнула исполнителю.
— Извините. Можно микрофон?
— Не понял… Простите? — опешил певец, сбившись с ритма.
— Микрофон, пожалуйста, на минуточку. Дело жизни и смерти, — она уже протягивала руку.
— Ну ладно, берите…
Карина взяла микрофон и вышла в центр сцены. Музыка прекратилась, как будто её выключили невидимым тумблером. Люди за столиками оборачивались, недоумевая, что происходит. Некоторые перестали жевать с приоткрытыми ртами.
— Добрый вечер, — начала она громко, удивляясь собственной храбрости. — Меня зовут Карина. Судя по всему, я, кажется, только что осталась без мужа и с огромным счётом.
В зале повисла тишина. Такая, что можно было услышать, как муха пролетит. Даже посудомойщицы выглянули из-за барной стойки, чтобы посмотреть, что происходит. Ситуация была из ряда вон выходящая — даже для пятничного вечера в ресторане, где бывало всякое.
— Мой супруг Илья, — она сделала многозначительную паузу, как опытная актриса, — решил, что проверка — это лучший способ оценить женщину. Заказал много чего и сбежал в туалет. Хотя, наверное, после туалета сбежал куда подальше. А счёт оставил мне. Написал мне сообщение, что если я справлюсь, то я настоящая женщина.
Она обвела взглядом притихший зал. Люди перешёптывались за столиками. Кто-то хихикнул. Кто-то покачал головой.
— Ну что ж, я попробую, — Карина глубоко вдохнула. — Кто из мужчин в этом зале готов доказать, что он настоящий мужчина? Что подобные всё ещё существуют? Я проведу этот вечер с тем, кто поможет мне оплатить счёт. А, возможно, и не только вечер…
Молчание длилось секунду, другую, третью — звенящее, как натянутая струна. А потом с заднего столика привстал седой мужчина лет пятидесяти — статный, худощавый, в дорогом, но не броском костюме, с серебристыми висками и внимательным, пронзительным взглядом. Тем особым взглядом, который бывает у мужчин, много повидавших и много понимающих.
— Я, пожалуй, не могу пройти мимо такого случая, — сказал он негромко, но в наступившей тишине его голос прозвучал отчётливо и ясно.
Карина сошла со сцены и подошла к нему, протянула чек. Мужчина взглянул и даже тихонько присвистнул.
— Ну ничего себе! Это что, ваш муж весь ресторан в одиночку обожрал?
— Видимо, решил, что настоящая женщина — это банкомат с длинными ногами, — ответила Карина, и её губы тронула невесёлая улыбка.
Мужчина усмехнулся, а потом достал кредитку — чёрную, матовую, с золотым ободком.
— Ну что ж, мужик сказал — мужик сделал, — он подмигнул Карине. — Меня, кстати, зовут Матвей.
Карина не успела ничего ответить. Из-за угла, как ошпаренный, выбежал взмыленный Илья. На его лице застыла нелепая смесь паники и гнева.
— Карина, да что же ты творишь?!
— А я? — Она приподняла брови, словно удивляясь его появлению. — Я просто ищу себе более достойного мужчину. Ты же проверку устроил. Вот я и пытаюсь её пройти.
— Да это же шутка была, дурочка! Проверка! — Илья забегал глазами, как пойманный вор. — А счёт-то липовый! Я договорился с официантом, понимаешь, чтобы он тебя запугал. Хотел увидеть, как ты справишься, как выкрутишься… Дорогая, ну ты чего?
— О, да, ты, конечно, оригинал, — усмехнулась она, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — А я-то подумала, ты просто трус и…
— Карина, я же хотел, чтобы ты всё…
— Хватит! — Голос Карины был ледяным, как январское утро. — Знаешь, в этой истории ты не только трус и манипулятор, ты ещё и просто позорище. Причём бесплатное.
— Простите, молодой человек, шли бы вы куда-нибудь. Она теперь со мной, — спокойно произнёс Матвей, вставая рядом с Кариной и беря её под руку, как будто они были знакомы тысячу лет. — Как вас там, Илья, кажется? Идите и проверьте, где у вас совесть. Вы случайно не забыли её в уборной?
— Вот, защитничек нашёлся! — лицо Ильи перекосилось от злобы, как будто его схватила судорога. — Но ты же её не знаешь! Она же меркантильная! Она же…
— Я с этим сам разберусь, — отрезал Матвей тоном, не терпящим возражений. — А вы, пожалуйста, сделайте так, чтобы я долго вас искал и не мог найти.
Карина посмотрела на Илью и спокойно сказала:
— Прощай, Ильюша. Мне больше не интересно быть частью твоих экспериментов.
И они спокойно с Матвеем ушли. Просто так, под взгляды всего ресторана. Кто-то даже зааплодировал. Они вышли на улицу, в тёплый августовский вечер. Закатное солнце золотило верхушки деревьев.
Матвей посмотрел Карине в глаза, и его взгляд был внимательным, но не навязчивым.
— Да, ну и вечерок, — сказал он. — А ты, конечно, девушка с характером. Уважаю таких. Если хочешь, можем поехать ко мне, или, может быть, тебя домой отвезти?
— Ты знаешь… — Она внимательно посмотрела на него, словно пытаясь разглядеть что-то за маской вежливости. — Я не ищу сейчас романтики. Ну уж точно я не сяду в машину одна после такого вечера.
— Справедливо, — он кивнул, не обидевшись. — Тогда давай начнём с кофе. Где-нибудь там, где не подают огромные счета, — усмехнулся Матвей.
В тот вечер она пила кофе с коньяком вместе с Матвеем в маленьком кафе у пруда. Утки неторопливо плавали по воде, оставляя за собой расходящиеся круги. Пахло свежескошенной травой и кондитерскими изделиями из кафе.
Матвей рассказывал о том, что раньше тоже верил в некие проверки, пока однажды не потерял ту, которая была ему дорога.
— Так что я теперь всё делаю просто. Если хочу — звоню. Если чувствую — говорю. Без всяких манипуляций и без фокусов. И, поверь, так намного проще.
— Да, похоже, мы оба устали уже от спектаклей, — тихо сказала Карина, глядя, как последние лучи солнца играют на водной глади. — Пора учиться жить без них.
Они смотрели на воду. Лёгкий ветерок поднимал рябь, создавая причудливые узоры. И впервые за долгое время Карина почувствовала, что ей спокойно. Без шоу, без тестов, без фальшивых чеков. Она просто чувствовала себя… женщиной.
Настоящей женщиной.
– Как же так? Мы же на вас рассчитывали! – возмутилась Валентина