— Опять перечила ему? — спросила мать, разбирая сумки. — Алена, ну когда ты уже поумнеешь?
Сережа — мужик видный, работает, не гуляет.
Ну, вспыльчивый, так это оттого, что на нем вся ответственность.
Ты бы гордость свою засунула куда подальше.
— Мам, он руку меня поднял. За то, что я про садик заговорила. Это нормально, по-твоему?
— Ой, начинается! — мать всплеснула руками. — Прямо трагедия. Раньше вон вообще вожжами воспитывали, и ничего, крепкие семьи были.
Ты посмотри, как он тебя любит! На руках носит, возит везде.
Ты где еще такого найдешь? С ребенком-то на руках? Кому ты нужна будешь?
Алена стояла у плиты, помешивая четвертое блюдо за вечер. В кастрюле булькал суп, на сковороде шкварчало мясо, в духовке томился пирог, а в сотейнике доходила сложная подливка, которую Сережа требовал именно определенной консистенции — «чтобы ложка не падала, но и не стояла».
Пот тек по лицу, выбившиеся пряди волос лезли в глаза, но Алена не решалась отойти даже на минуту.
В гостиной работал телевизор. Громкость была выставлена на максимум — Сережа не любил тишину, которая давит на мозги.
Сын спал в дальней комнате, и Алена каждую секунду прислушивалась, не заплачет ли он от очередного закадрового смеха.
Муж вошел на кухню бесшумно, как кот. Он обнял её сзади, и Алена вздрогнула.
— Вкусно пахнет, — прошептал он ей в затылок. — Моя хозяюшка. Устала?
Алена замерла, не выпуская ложку из рук. В такие моменты он казался тем самым мужчиной, за которого она выходила замуж три года назад. Нежным, заботливым, надежным. Но…
— Устала, Сереж. Может, всё-таки подумаем насчет садика? Леня уже большой, ему общение нужно. И я бы на работу вышла…
Муж тут же убрал руки.
— Опять? Мы же обсудили. Он неделю сходил — месяц болел. Тебе ребенка не жалко? Или тебе просто плевать на его здоровье, лишь бы в офисе штаны просиживать?
— Сереж, все дети болеют в начале… Это адаптация. Врачи говорят…
— Мне плевать, что говорят твои врачи, — перебил он. — Я сказал — сад подождет до следующего года. Ты меня плохо слышишь? Или ты думаешь, что умнее меня?
— Я просто хочу иметь свои деньги, — Алена обернулась, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Я хочу развиваться, а не только у плиты стоять.
Хлесткий звук пощечины заглушил шипение мяса на сковороде. Алена отлетела к раковине, больно ударившись бедром об угол тумбы. В ушах зазвенело.
— Свои деньги она захотела, — прошипел Сергей, надвигаясь на неё. — Я тебя содержу, я тебя одеваю, я тебе подарки таскаю. Тебе чего не хватает? С жиру бесишься?!
Алена молчала, прижав ладонь к горящей щеке. Она знала этот взгляд. Сейчас спорить было бесполезно — каждое слово только добавит новых синяков.
— Садись и ешь, — скомандовал он, усаживаясь за стол. — И чтобы я про работу больше ни слова не слышал. Ты — жена и мать. Твое место здесь.
На следующий день приехала мама Алены. Она привезла пакет яблок из сада и новую порцию нравоучений.
Глядя на едва заметную припухлость на скуле дочери, которую та старательно замазала тональным кремом, мать опять завела разговор о том, что «жена послушной быть должна».
— Я хочу развестись, — тихонько перебила ее Алена.
Мать замерла с яблоком в руке.
— Ты что, совсем с ума сошла? Д…рку вызвать тебе, что ли? Д…рында, ты хоть понимаешь, что говоришь?
Если ты из дома этого уйдешь, я тебя на порог не пущу. Слышишь? Даже не думай. Терпи, как все терпят!
В памяти всплыл случай в торговом центре, случившийся полгода назад.
Сережа отошел к выходу покурить, оставив жену у входа в магазин детской одежды. Какой-то крупный мужчина в спешке задел Алену плечом, она не удержалась на каблуках и упала на кафель.
Мужчина, вместо того чтобы извиниться, начал орать, что она «рас кор…ячилась посреди дороги».
Сережа возник будто из воздуха. Алена никогда не видела его таким — он не просто защищал её, он вгрызся в обидчика с какой-то зве.риной яр.остью.
Он буквально вытрясал из того душу, пока охранники не растащили их. А потом… потом он подошел к ней, дрожащей от испуга, подхватил на руки:
— Прости, маленькая, прости, что оставил одну. Я за тебя любому гл..тку перег..рызу .
Тогда она верила, что это и есть настоящая любовь — огромная, всепоглощающая.
А сейчас она не понимала, как в одном человеке уживается этот рыцарь и тот не..людь, который мог пнуть её за неправильно поставленный стул или за холодный кофе.
За последние четыре месяца «рыцарь» исчез окончательно.
Теперь Сережа мог наорать на неё в очереди на кассе, обозвать последними словами перед посторонними людьми просто за то, что она долго искала карту в кошельке.
— Ты бестолочь, Алена, — рявкал он, забирая у неё сумки. — Тебе реально голову лечить надо. Как я с такой живу вообще?
Единственной ниточкой, связывающей её с внешним миром, была Лида, дальняя родственница из Москвы. Они созванивались тайно — Алена ей набирала, когда мужа дома не было.
— Бросай всё, Аленка, — тараторила Лида. — У меня муж ресторан держит, мне нужен администратор надежный.
Ты девочка толковая, яз.ык подвешен, выглядишь отлично. Я тебе квартиру сниму на первые пару месяцев, сад частный для Лени оплачу.
Приезжай!
— Лид, я боюсь. Он сказал, что никогда меня не отпустит. Скорее приб..ьет, чем отдаст кому-то… — бормотала Алена.
— Это он пугает, чтобы ты не дергалась. Он же понимает, что без него ты — свободный человек, а ему нужна жертва.
Слушай, ну какая у тебя там жизнь? Плита, слезы и подзатыльники? Ты же о фитнесе мечтала, о книгах… Помнишь, как ты раньше смеялась?
Алена помнила. Каждую ночь перед сном она закрывала глаза и рисовала себе картинку: утро, она идет по московской улице, ведет сына в сад.
Никто не орет, не указывает, что ей есть и что смотреть по телевизору. Она идет в зал, возвращается в форму, читает то, что хочет, а не то, что Сережа одобрил.
Но стоило ей открыть глаза и увидеть спящего рядом мужа, как решимость испарялась. Она всё еще любила его. Того, прежнего.
Где-то в душе теплилась надежда, что это просто «сложный период», что надо еще немного потерпеть, подстроиться, стать идеальной — и он снова станет ласковым.
В воскресение днем они снова поссорились — Алена не достаточно ласково его матери по телефону ответила.
Муж, проходя мимо, просто пн..ул её в бок, когда она наклонилась, чтобы поднять игрушку сына. У Алены искры из глаз посыпались.
Пока она в себя приходила, муж собрался и ушел, хлопнув дверью. А вечером вернулся с огромным букетом лилий.
— Ну чего ты дуешься? — он подошел к ней, когда она только-только уложила сына. — Я же извинился. Смотри, какие красивые. Цветы — женщинам, мир — дому. Пойдем?
Он начал тянуть её к кр…вати. Алена похолодела — опять начнет требовать ласки. А ей даже прикасаться к нему не хотелось.
— Сергей, не надо! У меня все тело болит, я дышу через раз.
Муж побагровел, опять отвесил ей по..ечину, а потом улыбнулся:
— Ну хорошо, не захочешь ты — захочет другая. Свято место пусто не бывает.
В ту ночь она не сомкнула глаз. Слушала, как Сережа на кухне гремит посудой, как хлопает дверца холодильника, как он с кем-то негромко перекидывается голосовыми.
Утром он вел себя так, будто ничего не случилось. Жарил яичницу, насвистывал какой-то мотивчик.
— Леня, вставай! Завтрак готов, сынок!
Алена молча прошла на кухню. Муж, когда она проходила мимо, шлепнул ее по мягкому месту.
— Чего ты кислая такая?
— Ребро болит, Сереж, — тихо ответила Алена, опускаясь на край стула.
— Да ладно тебе, не придумывай. Сама подвернулась под горячую руку.
Он швырнул лопатку в раковину, потом подошел ближе и бесцеремонно приподнял её подбородок.
— Если ты решила и дальше строить из себя обиженную королеву, то имей в виду: мне это быстро надоест. Я вчера не шутил.
Мужик я здоровый, молодой. Если дома меня встречает унылая мина, я найду, где разв..лечься. Усекла?
Алена кивнула.
— Вот и молодец. Сейчас мать моя зайдет, она там какую-то рассаду тебе притащила. Приведи себя в порядок, чтобы она опять не начала расспрашивать, чего ты такая бледная.
Сережа ушел в комнату. Леня сидел за столом, ковыряя ложкой кашу. Он смотрел на мать своими огромными, всё понимающими глазами, и Алене стало стр.ашно. Он же все видит… А если из него вырастет такой же тиран?
Через полчаса пришла свекровь. И Алене опять досталось.
— Ален, а чего это у тебя полы в прихожей не мыты? — она прищурилась, рассматривая линолеум. — Сережа работает, устает. Почему он в грязь должен приходить?
— Я вчера поздно Леню укладывала, не успела, — Алена попыталась улыбнуться.
— «Не успела», — передразнила свекровь, вываливая прямо на стол какие-то корни в земле. — Лентяйка ты, Алена. И девка неблагодарная.
Мой сын на тебя жизнь положил, всё в дом, всё для вас. Другая бы ноги ему мыла и воду пила, а ты сидишь, губы надула.
Мне Сереженька жаловался, что ты опять про развод заикалась.
— Жаловался?
— Да. Говорит, не ценишь ты его. И куда ты пойдешь? Кому ты нужна с прицепом?
Мать твоя правильно говорит — д..рь это всё. Ты в зеркало-то на себя посмотри: ни кожи, ни рожи. Только Сережа тебя такую и терпит.
— Мам, хватит её строить, — в кухню зашел Сережа, обнял мать за плечи и подмигнул жене. — Она у нас просто творческая натура, побрыкается и успокоится.
Чего там с рассадой? Пойдем на балкон, покажешь.
Они ушли, громко обсуждая какие-то помидоры, а Алена осталась стоять у стола.
На скатерти расплывалось грязное пятно от мокрой земли. Она достала телефон. Руки дрожали так, что она едва попадала по буквам.
«Лида, привет. Я согласна. Когда мне лучше приехать?»
Ответ пришел через минуту:
«Сейчас прямо срывайся, если можешь. Билеты куплю. Жду тебя. Главное — ничего ему не говори».
Алена спрятала телефон в карман. В голове начал выстраиваться план.
— Ален! — крикнул Сережа с балкона. — Чего застыла? Сделай матери кофе. И мне заодно.
— Сейчас, — отозвалась она. — Уже бегу.
Весь день она вела себя как идеальная жена: вымыла полы до блеска, смеялась над несмешными шутками мужа. Он был доволен.
Снова начались «сюрпризы»: он принес ей коробку конфет и билеты в кино на выходные.
— Видишь, — он прижал её к себе, игнорируя то, как она съежилась от боли в ребрах. — Могу же я быть нормальным, если ты не треплешь мне нервы.
Давай, забудь всё, что было. Мы же семья.
Она дождалась, когда он уснет. В детской быстро собрала рюкзак для Лени: только самое необходимое. Свои вещи решила не брать — Лида сказала, что всё купит. Главное — документы.
Спящего сына просто укутала в одеяло, вызвала такси. Когда она уже стояла в дверях, Леня проснулся.
— Мам? Мы куда? — прошептал он, протирая глаза.
— Тсс, котик. Мы едем в путешествие. На большом поезде. Хочешь?
— Хочу, — малыш послушно протянул руки.
В три часа ночи они уехали. Навсегда.
Сергей долго ее искал, но дотянуться до столицы не смог.
Двоюродная сестра Алене помогла всем, чем смогла — у беглянки началась новая жизнь.
Даже развестись удалось — все вопросы уладил адвокат.
Сергей быстро женился, и Алене от всей души жаль свою преемницу. Такие, как ее бывший муж, не меняются…
— А почему я должна сидеть бесплатно с твоим ребенком?