— Они мои дети! — вдруг рявкнул муж, ударив ладонью по столу. — Мои, понимаешь? Не твои.
Ты можешь уйти в любой момент, собрать чемодан и забыть про нас. А я — отец. Я обязан им помогать.
Если тебе жалко денег, так и скажи. Буду сам выкручиваться.
— Ты прав, — сказала жена неожиданно спокойно. — Я могу уйти в любой момент.
— Подожди… Кристина на днях приехать обещала, сказала, что нужно серьезно поговорить…
— Сами разберетесь. Ты — отец, хозяин в этом доме. Вот и принимай гостей.
Варя прижала трубку к уху плечом, продолжая методично натирать сухую поверхность столешницы.
На том конце провода висела тишина, прерываемая лишь ровным дыханием.
— Темочка? Ты слышишь? Я спрашиваю, как у тебя с продуктами. Может, передать чего?
Отец в субботу мимо твоего района поедет, заскочит на пять минут.
— Не надо, — голос сына был равнодушным, будто он беседовал не с близким, а с незнакомым человеком. — У меня всё есть. Магазин за углом.
— Да я же не про магазин… Домашнего хотелось бы, наверное? Я перцев нафаршировала, заморозила. Твои любимые, с рисом.
— Не надо, Варь. Я не буду их готовить. Нет времени.
— Ну ладно, — она сглотнула комок. — А как на работе? Проект сдали?
— Сдали. Всё, мне пора. Дел много.
— Тем, подожди! — Варя замерла, прижав тряпку к столу. — Ты хоть к бабушке заедешь? Она звонила вчера, плакала. Говорит, внук забыл совсем…
— Я никому ничего не обещал. Созвонимся через месяц. Пока.
Короткие гудки ударили по ушам. Варя медленно положила телефон на край стола. В гостиной скрипнуло кресло — муж встал.
— Опять? — спросил он, заглядывая на кухню.
— Опять, — выдохнула Варя. — «Созвонимся через месяц». Игорь, он как робот. Ему вообще никто не нужен. Ни я, ни ты, ни друзья. У него хоть кто-то есть, ты знаешь?
Игорь пожал плечами.
— Он взрослый парень, Варь, ему 26 лет. Работает, деньги зарабатывает. Чего ты к нему лезешь? Ну склад характера такой. Весь в моего деда — тот тоже бирюком жил.
— Склад характера? — Варя бросила тряпку в раковину. — Я его с семи лет растила. Я ему сказки читала, коленки мазала зеленкой, когда он с велика падал.
Я на три работы пошла, когда он в Москву на этот чертов платный факультет поступил!
Игорь, я ради них жила!
— Тебя никто не просил совершать подвиги, — Игорь направился к холодильнику. — Сама придумала, сама обиделась.
Ты знала, на что шла, когда за меня выходила.
Варя замерла. Знала?
В двадцать четыре года она знала только то, что любит этого высокого, молчаливого мужчину с двумя детьми на руках.
Ей казалось, что её любви хватит на четверых. Что если она отдаст всю себя, без остатка, то станет им матерью…
Но, как теперь выясняется, не стала…
Она вспомнила, как Кристина, тогда еще маленькая девочка с вечно растрепанными косичками, впервые разрешила ей себя причесать.
Как они вместе пекли печенье, и вся кухня была в муке.
Варя тогда светилась от счастья. Она верила: пройдет время, и они забудут, что она им не родная.
А потом Кристине исполнилось четырнадцать.
— Ты мне не мать, — бросила она однажды, когда Варя попросила её смыть слишком яркий макияж перед школой. — И никогда ею не будешь.
Ты просто женщина, которая живет с моим отцом. Поняла?
Варя тогда посмотрела на Игоря, ища поддержки.
— Игорек, скажи ей… — прошептала Варя.
— А что я скажу? — пожал плечами муж. — Формально она права. Не дави на неё, перерастет. У девчонки переходный возраст. Дай ей пространство.
И она дала. Пространство, деньги, годы своей жизни.
Когда Кристина и Артем оба провалили бюджет в Москве, Варя первая сказала: «Будем платить».
Игорь сомневался, считал, что детям полезно пойти в техникум в их небольшом городе. Но Варя настояла.
Она брала дополнительные смены в больнице, по выходным мыла полы в торговом центре, а по вечерам шила на заказ. Всё до копейки уходило в Москву. На жилье, на учебники, на «приличную одежду, чтобы не быть хуже других».
Телефон снова ожил. На этот раз высветилось имя дочери. Варя быстро вытерла руки о фартук и схватила трубку.
— Да, Кристиночка? Привет, родная.
— Привет, — тот же тон, что и у брата. — Папа дома?
— Да, дома, сейчас позову. Как ты? Как учеба? Мы тебе посылку собрали, там икра, грибочки, которые ты любишь…
— Слушай, не надо этих посылок, — перебила Кристина. — У меня холодильник не резиновый. И грибы я давно не ем, у меня от них тяжесть в желудке.
Дай отца.
Варя протянула трубку мужу.
— Да, Кристин… Что? Ну, я не знаю. Надо посмотреть, что там у нас на счету осталось. Да, я понимаю, что куртка старая… Ладно, я поговорю с Варей. Целую.
Игорь положил телефон и замер.
— Ей нужны деньги? — тихо спросила Варя. — Снова? Мы же только на прошлой неделе отправляли.
— Ей нужно пальто. Зима скоро.
— Игорь, у неё три пальто! Она в прошлом году покупала итальянское, за которое я три месяца рассрочку закрывала.
— Ну, оно вышло из моды, Варя. Она в Москве живет, там свои правила. Ты не понимаешь.
— Я не понимаю? — голос Вари сорвался на крик. — Я в одних сапогах пятый год хожу! Я зубы лечить не иду, потому что «надо детям».
Игорь, они взрослые! Кристине двадцать три, она работает в рекламном агентстве. Почему мы до сих пор оплачиваем её капризы?
— Потому что они мои дети! — вдруг рявкнул Игорь, ударив ладонью по столу. — Мои, понимаешь? Не твои.
Ты можешь уйти в любой момент, собрать чемодан и забыть про нас. А я — отец. Я обязан им помогать.
Если тебе жалко денег, так и скажи. Буду сам выкручиваться.
Варя почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. Она смотрела на мужа и видела чужого человека, не того, за кем она шла в огонь и воду, а эго.истичного, слабого мужчину, который все эти годы просто использовал ее, прикрываясь «отцовским долгом».
— Ты прав, — сказала она неожиданно спокойно. — Я могу уйти в любой момент.
Игорь встрепенулся.
— Варя, ну ты чего… Я же просто вспылил. Ты же знаешь, как я их люблю…
— Ты их не любишь, Игорь. Ты откупаешься. Откупаешься от чувство вины за то, что их мать ушла.
Откупаешься моим трудом, моим здоровьем и моими нерожденными детьми. Которых, кстати, у меня нет, потому что ты сказал:
«Нам хватит двоих, мы новых не прокормим».
Она вышла из кухни, прошла в спальню, открыла шкаф. На верхней полке лежала старая шкатулка с документами.
Варя достала паспорт и сберкнижку. Там была небольшая сумма — её «заначка» на черный день, которую она копила с редких подработок, о которых Игорь не знал.
— Ты куда? — Игорь прискакал следом.
— К маме. В деревню. Поживу там недельку, подумаю.
— Ты подожди… Кристина на днях приехать обещала, сказала, что нужно серьезно поговорить…
— Сами разберетесь. Ты — отец, хозяин в этом доме. Вот и принимай гостей.
Варя уехала в ту же ночь. Она сидела в пустой электричке, прижавшись лбом к холодному стеклу.
За окном мелькали огни пригорода. Сорок четыре года…
И чего она в этом возрасте добилась? Половина жизни прошла в попытках заслужить любовь чужих детей.
В деревне у матери было тихо и спокойно. Мать вечерами ставила на стол горячий чай и гладила Варю по натруженным рукам.
— Обожглась, дочка? — тихо спрашивала она.
— Сгорела, мам. Дотла.
Через три дня посыпались звонки. Сначала начал трезвонить Игорь.
— Варя, это не смешно! Где ключи от сейфа? Кристине нужно внести залог за квартиру, она нашла вариант получше.
Я не могу найти документы на машину, ты куда их сунула?
— В документах на машину стоит моё имя, Игорь. Если помнишь, мы оформляли её на меня, потому что у тебя были проблемы с приставами.
Машина продается. Я уже выставила объявление.
— Ты что творишь?! — заорал Игорь. — Это семейное имущество!
— Это моё имущество. Купленное на мои деньги, которые мне выплатили при сокращении на первой работе.
Ты тогда сказал, что это будет «наш общий транспорт», но ездил на нем только ты.
Теперь я забираю своё.
Потом позвонила Кристина — падчерица сразу начала визжать в трубку:
— Варя, ты с ума сошла? Папа сказал, ты машину продаешь? А на чем он меня возить будет?
И где деньги на мой залог? Ты понимаешь, что подставляешь меня?
— Кристин, тебе двадцать три года. Найди вторую работу. Или смени квартиру на ту, что попроще.
Я больше не спонсирую твой «московский имидж».
— Да кто ты такая?! — визжала падчерица. — Ты нам никто! Поняла? Ноль! Пустое место! Папа тебя из жалости подобрал!
Оскорбления сыпались горохом, но Варвару они больше не трогали.
— Вот и отлично, — Варя улыбнулась. — Раз я ноль, то и спроса с меня никакого. Прощай.
Она номер падчерицы заблокировала.
Самым сложным был звонок Артему. Варя долго смотрела на его номер, а потом нажала на кнопку «Вызов». Артем трубку поднял не сразу.
— Да? — ответил пасынок.
— Тема, это я. Я ушла от отца. Мы разводимся.
Трубка долго молчала.
— Понятно, — наконец сказал Артем. — Твое дело.
— И это всё?
— А что ты хочешь услышать? У меня свои проблемы. Хозяин квартиры поднимает плату.
Если ты теперь не будешь подкидывать отцу, значит, он не будет присылать их мне. Придется переезжать в комнату в коммуналке.
— Мне жаль, Тем… Но я больше не могу.
— Ладно. Мне пора. Удачи там… или типа того.
Варя нажала на отбой. Она плакала — долго, навзрыд, уткнувшись в старую материнскую подушку.
Она плакала не о них. Она плакала о прожитых годах, которые были потрачены на людей, не способных сказать даже элементарное «спасибо».
Варя стояла перед зеркалом в небольшом холле своей новой квартиры. Она осталась в городе, устроилась в частную клинику старшей медсестрой.
Зарплата была хорошей, а главное — она вся принадлежала ей.
Она купила себе то самое пальто, о котором мечтала шесть лет — песочного цвета, мягкое, из настоящей шерсти. И новые сапоги. И вылечила все зубы.
Развод прошел тяжело.
Игорь бесновался, пытался делить даже кастрюли. Но когда выяснилось, что большая часть сбережений и машина юридически принадлежат Варе, он вдруг сдулся.
Варя поступила честно — половину стоимости авто она отдала бывшему. Могла бы, конечно, этого и не делать, но…
Варе не хотелось мучиться угрызениями совести. Без её финансовой подпитки «отцовский авторитет» Игоря рухнул.
Варя знала, что ни Кристина, ни Артем с отцом теперь не общаются.
Зачем им стареющий родственник, не способный хотя бы раз в месяц подкинуть десять-двадцать тысяч?
Год женаты, а детей нет, — интересовалась свекровь