Захламили квартиру

— Это вы ошалели! — Денис не отступил. — Вы превратили квартиру, в которой мы выросли, в свалку. Вы позорите нас перед соседями.

— Квартира приватизирована на четверых, — заметила Лера. — Моя доля здесь есть. И доля Дениса тоже.

И мы не позволим вам превращать наше имущество в рассадник заразы. Либо вы сейчас берете мешки для мусора и начинаете работать, либо…

— Либо что? — Иван прищурился. — Из дома выгоните? Не имеете права!

— Выпишем через суд, — отрезал Денис. — И отправим вас в комнату три на три. Там вам быстро объяснят правила гигиены.

Лера прижала к носу надушенный платок еще на лестничной клетке. Запах из-под двери под номером сорок восемь сочился густой, с отчетливой ноткой чего-то прокисшего и залежалого.

Денис, её брат, стоял рядом, брезгливо поправляя воротник куртки. Он постучал — звонок давно зарос слоем жирной пыли и не работал.

— Думаешь, откроют? — буркнул Денис.

— Куда они денутся, — Лера поправила сумку. — Соседка снизу вчера трижды звонила. Говорит, от нас по вентиляции тараканы пошли пешком. Армиями.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо матери. Волосы, не знавшие расчески уж пару недель точно, слиплись и превратились в сосульки, на засаленном халате красовалось пятно от чего-то жирного.

— Чего приперлись? — вместо приветствия прохрипела мать. — Опять проверку устраивать будете?

— Мам, пусти в квартиру, — Денис мягко, но настойчиво надавил на дверь плечом. — Мы не с проверкой. Мы поговорить пришли.

Они вошли, и Лера едва не споткнулась о гору старых газет, сваленных прямо в прихожей.

На них сверху живописно возлежал один стоптанный тапок и пустая упаковка от кефира.

Поверхность тумбочки под зеркалом была не видна — её полностью скрывал слой мелкого мусора: чеки, какие-то квитанции, засохшие корки хлеба и толстый, пушистый слой серой пыли.

— Господи, — прошептала Лера, озираясь. — Мам, папа где?

— В зале он, — родительница поплелась в сторону кухни, где в раковине высился Эверест из тарелок. — Телик смотрит. Чего глаза вытаращили? Как будто первый раз дома.

— В том-то и дело, что не первый, — Денис прошел в комнату.

Отец сидел в глубоком кресле. Вокруг него на полу образовалось подобие гнезда: пустые коробки от замороженной пиццы, обрывки упаковки и горы семечек.

Экран телевизора мерцал, отражаясь в пыльном стекле серванта, за которым серел сервиз, заросший паутиной.

— Пап, привет, — Денис подошел к окну и попытался раздвинуть шторы.

— Не трогай! — рявкнул папаша, не поворачивая головы. — Свет мешает. Сидите тихо или идите откуда пришли.

Лера прошла на кухню и брезгливо приподняла край полотенца, лежавшего на столе. Под ним копошилось что-то мелкое и рыжее. Она отдернула руку, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Мам, это уже за гранью, — Лера обернулась к матери. — Вы понимаете, что так жить нельзя?

Нина Павловна из сорок пятой сказала, что напишет жалобу в СЭС. Вас просто выселят или штрафами завалят!

— Ой, посмотрите на неё! — Тамара всплеснула руками, едва не задев локтем липкую полку. — Чистюля выискалась!

Это вы с Дениской нам всю жизнь испортили. Пока вы тут маленькие бегали, поросята, я только и делала, что за вами подтирала.

Помнишь, Лерка? То каша на полу, то пластилин на ковре. Я тогда и решила: смысл убирать, если завтра опять сви…нарник будет? Привыкла я так.

— Мам, нам по тридцать лет! — выкрикнула Лера. — Мы пятнадцать лет как съехали! У нас дома блестит всё, потому что мы не можем в этой грязи находиться после нашего с вами совместного проживания. Чья сейчас вина? Нас тут нет!

— А привычка осталась, — вставил из комнаты отец. — Ты, мать, перед ними не оправдывайся. Нам так удобно. Нам… уютно. А соседка твоя — мег…ра. Пусть за своим домом следит.

Денис вышел из комнаты, прошел на кухню и брезгливо поморщился:

— Короче. Мы с Лерой решили. Завтра вы идете в клинику.

Мать замерла с грязной кружкой в руке.

— В какую еще клинику? Мы здоровы!

— Нет, мам. Здоровые люди не спят на куче мусора. Мы записали вас к геронтологу и к психиатру. Это может быть депрессия, или это… как его… синдром Плюшкина.

Альцгеймер может так начинаться. Мы за вас боимся, понимаете? Мы надеемся, что это болезнь, которую можно вылечить.

— Вы нас за сумасшедших держите? — отец наконец встал с кресла. Штаны на нем обвисли, а майка была в дырах. — Родных родителей — в психушку?

— Не в психушку, а на обследование, — Лера подошла к отцу. — Пап, ну посмотри вокруг. Это же помойка. Настоящая. Вам самим не противно?

— Нам — нормально, — отрезала мать. — Если вы не отвяжетесь, то придется идти к вашим врачам. Только чтобы вы замолчали наконец!

На том и порешили.

Лера и Денис всю следующую неделю возили родителей по лучшим специалистам города.

— Хоть бы это была какая-то стадия депрессии, — шептал Денис, привалившись к стене. — Ну, знаешь, апатия, отсутствие сил. Это хоть лечится. Психотерапия там, антидепрессанты…

— Да, — соглашалась Лера. — Или какой-то гормональный сбой. Потому что если они просто такие… я не знаю, как я буду с этим жить.

В кабинет психиатра их пригласили вместе с родителями. Доктор, пожилая женщина, долго листала результаты анализов, МРТ и тестов. Мать с отцом сидели с совершенно равнодушными лицами.

— Ну что, доктор? — Лера подалась вперед. — Есть какие-то отклонения?

Доктор сняла очки и аккуратно положила их на стол. Она посмотрела сначала на детей, потом на их родителей.

— Знаете, — начала она медленно. — Я провела все возможные тесты. Мы проверили кровоснабжение мозга, исключили деменцию на ранних стадиях, проверили щитовидную железу. Клинической депрессии я тоже не вижу.

Ваши родители прекрасно ориентируются в пространстве и времени, у них отличная память для их возраста, логика не нарушена.

— И что это значит? — Денис нахмурился.

Доктор вздохнула.

— Это значит, что с медицинской точки зрения ваши родители абсолютно здоровы. У них нет никакого психиатрического диагноза.

— Но они живут на помойке! — вскрикнула Лера. — Там дышать нечем!

— Видите ли, — доктор бросила короткий взгляд на Тамару. — Есть такое понятие, как бытовая распущенность. Вашим родителям просто всё равно. Им лень.

Им комфортно в этой среде, и они не видят смысла тратить усилия на поддержание чистоты. Это вопрос воспитания, привычек и личного выбора, а не медицины.

В кабинете повисла звенящая тишина. Мать вдруг расплылась в торжествующей ухмылке.

— Слышали? — она ткнула пальцем в сторону детей. — Здоровы мы! Врач сказала! А вы нас за д…раков считали.

Лера чуть не разрыдалась. Она-то надеялась на болезнь…

Родителей привезли домой. За неделю отсутствия контроля мусора стало как будто еще больше. На кухонном столе теперь лежали очистки от картофеля, которые мать даже не потрудилась скинуть в ведро. По ним ползали тараканы.

— Ну всё, обследование закончено? — отец плюхнулся в свое кресло-гнездо. — Теперь дайте нам жить спокойно. Закройте дверь с той стороны.

— Нет, папа, — рявкнул Денис. — Спокойно не будет. Мы надеялись, что вы больны, что вам нужна помощь. Но раз вы просто св…ньи по призванию, то и разговор будет другой.

— Ты как с отцом разговариваешь?! — мать подскочила к Денису. — Совсем ошалел?

— Значит, так. Либо вы тут наводите порядок, либо я иду в суд. Вас отсюда выгоняют приставы, мы квартиру приводим в порядок и запираем.

Мать зашлась в крике.

— Неблагодарные! Мы вас растили! Я всю жизнь на вас положила, а вы теперь меня за веник хватать заставляете?!

— Мам, не ври! — Лера шагнула к ней. — Мы были нормальными детьми. Ты просто всегда была ленивой.

Ты всегда искала виноватых. Сначала — мы, потом — работа, теперь — возраст. Тебе просто наплевать на нас, на себя и на этот дом. Тебе нравится эта гниль!

— Да! Нравится! — мать ударила ладонью по заваленному мусором столу, отчего в воздух поднялось облако пыли. — И что вы мне сделаете?

Будете тут дежурить с тряпкой? Не будете! У вас своя жизнь, поорете и уйдете. А я буду жить так, как хочу!

Она схватила со стола заветренную корку хлеба и демонстративно откусила от неё.

— Уходите. Видеть вас не хочу. Лекари… Психиатров они нашли. Себе их вызовите.

Денис посмотрел на Леру. В его глазах было столько боли и разочарования, что ей захотелось заплакать.

— Пойдем, Лер, — тихо сказал он. — Здесь больше некого спасать. Доктор права. Это не лечится.

Они вышли из квартиры. Вслед им доносился голос отца, требующий сделать телик погромче, и визгливый смех матери

У матери брат и сестра не были почти два месяца. А в один из понедельников Лера получила сообщение от Нины Павловны:

«Лерка, началось. Приехали».

Лера не выдержала и поехала. Она стояла на лестничной клетке, наблюдая за тем, как люди в защитных костюмах и респираторах входят в сорок восьмую квартиру. Соседи высыпали в коридор.

— Это же невозможно! — возмущалась женщина из квартиры сбоку. — У нас на кухне дышать нечем, всё их миазмами пропиталось! Сколько можно терпеть?

Из квартиры вывели мать и отца. Под руки.

— Это произвол! — кричала мать, пытаясь вырваться. — У меня справка есть, я здорова! Вы не имеете права трогать мои вещи!

Работа закипела, уборщики начали выносить мусор в огромных черных мешках. Мешков было столько, что они заняли весь тамбур.

Женщина из инспекции, обращаясь к Ивану, строго спросила:

— Почему вы довели жилье до такого состояния? Здесь же антисанитария полная! Грызуны!

Мать заметила Леру и заорала:

— Лера! Лерка! Скажи им! — завопила она. — Скажи, что ты нам не помогала! Скажи, что это вы с Денисом нас бросили!

Лера даже отвечать ничего не стала — просто развернулась и ушла. Соседи требовали, чтобы семейку св…ней выселили, а ей было все равно. Пусть делают, что хотят.

Мать с отцом просились к ним. Ближе к вечеру родительница позвонила Лере и заявила, что жить им пока негде.

Неизвестно, сколько дней продлится уборка, да и после обработки квартиры химикатами там находиться будет невозможно еще некоторое время.

Лера родителей у себя принять отказалась. Так же поступил и брат — теперь к матери и отцу они ничего, кроме брезгливости, не испытывали.