Вера швырнула сумку на диван и прошла на кухню, не снимая куртки. Максим стоял у плиты, помешивал что-то в кастрюле и виновато улыбался. Она сразу поняла — сейчас начнётся.
— Ну что ты сразу так? — начал он, даже не дав ей раздеться. — Мама звонила, приедет в субботу. Ты не могла бы…
— Нет, — отрезала Вера и включила чайник. Руки дрожали от усталости. Весь день на ногах, совещание за совещанием, а дома её уже ждёт новое задание.
— Как это «нет»? — Максим отложил ложку и посмотрел на жену с искренним недоумением. — Ты даже не выслушала.
— Я всё знаю, — Вера достала кружку из шкафа. — Наваристый борщ, котлеты, оливье, закуски. Субботу убить на готовку, воскресенье — на уборку после твоей мамы. Правильно?
— Верунь, ну что ты? Она овдовела, ей тяжело одной. Мы же не чужие люди.
— Тяжело одной, — Вера передразнила его интонацию. — Максим, она приезжает каждые выходные! Каждые! Я не успеваю отдохнуть. Я работаю всю неделю, так же как и ты, между прочим.
— Так не готовь ничего особенного, — Максим пожал плечами, будто предлагал гениальное решение. — Сделаешь что-нибудь простое. Макароны с сосисками, например.
Вера медленно повернулась к мужу. Поставила кружку на стол так, что та звякнула.
— Простое? — она почти зашипела. — Максим, ты помнишь, что было в прошлый раз, когда я разогрела замороженные котлеты покупные? Твоя мама час рассказывала, как в её время женщины сами крутили фарш, как они не ленились, как они любили и ценили свои семьи. А когда я купила готовый салат в магазине, она неделю потом звонила тебе и жаловалась, что у неё живот крутит.
— Мама просто из другого поколения, — Максим виновато потёр переносицу. Он всегда так делал, когда не знал, что ответить. — Она не со зла. У неё свои представления о быте.
— У неё свои представления о том, какой должна быть жена её сыночка любимого, — поправила Вера. — И я, видимо, не соответствую.
— Не говори ерунду. Она тебя ценит.
— Ценит? — Вера усмехнулась. — Максим, твоя мама за полгода ни разу не сказала, что ей понравилось то, что я готовлю. Ни разу. Зато советов — на целую кулинарную книгу.
Максим помолчал, потом осторожно предложил:
— Ну ладно, хотя бы сходи в магазин, купи продуктов. Я сам что-нибудь приготовлю.
— Ты? — Вера не удержалась от смешка. — Максим, ты яичницу-то через раз нормально делаешь. Последний раз сжёг так, что я потом сковородку полчаса отмывала.
— Научусь, — он обиделся и отвернулся к плите. — Мне уже тридцать пять, не маленький. Смогу борщ сварить.
— Ты даже не знаешь, что в борщ кладут.
— Интернет есть, посмотрю.
Вера налила себе горячий чай, добавила три ложки сахара — обычно пила без сахара, но сегодня хотелось чего-то сладкого, успокаивающего — и вышла из кухни, не ответив. Максим что-то говорил ей вслед, но она не слушала. Просто закрыла за собой дверь спальни и села на кровать.
В голове стучало: хватит, больше не могу, достало.
Раиса Петровна овдовела два года назад. Мужа не стало внезапно, сердце. Вера с Максимом приехали на проводы, и свекровь тогда была какая-то маленькая, растерянная. Она держалась за руку сына и повторяла:
— Что же я теперь буду делать? Одна совсем осталась.
Вера её жалела. Искренне жалела. После похорон они с Максимом ездили к ней каждые выходные, помогали с документами, разбирали вещи свёкра, чинили что-то по дому. Раиса Петровна готовила им обеды, плакала по вечерам на кухне, вспоминала мужа.
— Тридцать восемь лет вместе прожили, — говорила она. — И вот так вот. Не попрощаться даже не успела.
Вера гладила её по спине, наливала валерьянку, укладывала спать. Максим сидел рядом, держал мать за руку.
Первые месяцы они и звонили ей каждый день, Вера сама предложила это. Раиса Петровна сначала сама звонила редко, голос у неё был тихий и неуверенный. Она спрашивала, как у них дела, как Дениска, не болеет ли. Разговоры были короткие, она будто боялась надоесть.
Потом что-то изменилось. Раиса Петровна вроде бы пришла в себя, записалась в какой-то клуб по интересам, начала ходить в бассейн. Голос в трубке окреп, она перестала плакать. И начала приезжать к ним.
Сначала раз в месяц. Потом дважды. А последние полгода — каждую субботу к обеду.
Первые разы Вера радовалась. Действительно, приятно, когда кто-то о тебе заботится. Но потом Раиса Петровна начала оставаться на весь день. Потом на весь выходной. Она садилась на кухне, наблюдала, как Вера готовит обед, и давала советы. Сначала робко, потом всё увереннее:
— Лук надо мельче, Верочка. Так он не проварится. Морковку лучше на крупной тёрке, а не на мелкой. Зачем ты столько масла? Будет жирно. Соли маловато, по-моему. Дай я попробую.
Вера молча кивала, терпела. В конце концов, женщина одинока, ей не хватает общения. Пусть говорит, ничего страшного. Максим был рад, что мать развеялась, что ей не скучно.
— Видишь, как ей хорошо с нами, — говорил он. — Она совсем ожила.
Да, ожила. И вскоре перестала просто давать советы на кухне. Начала проверять, как Вера убирается.
— Ой, Верочка, а что у тебя на люстре пыль? Надо протереть.
— Плинтусы грязные, когда последний раз мыла?
— Окна надо бы помыть перед зимой, а то потом холодно будет.
Максим отмахивался:
— Мам, ну что ты придираешься? Нормально у нас. Все чисто — я не вижу никакой пыли.
— Я не придираюсь, я помогаю, — обижалась Раиса Петровна. — Женщина должна за домом следить. У меня всегда было чисто.
Вера сжимала зубы и молчала. Она убиралась всю неделю по чуть-чуть, вечером после работы, в выходные тоже проходилась трпкой. Квартира была чистая. Но Раиса Петровна всегда находила что-то, к чему можно придраться.
А потом начались советы по воспитанию Дениски.
— Максимушка, ты худой какой-то стал. Верочка, ты его кормишь нормально?
— Дениска бледный, не заболел ли? Ты его витаминами поишь?
— Почему он так мало гуляет? Детям нужен свежий воздух.
Вера тогда ничего не ответила, только сжала зубы так, что скулы заболели. А вечером, когда Раиса Петровна уехала, разрыдалась в ванной. Максим стоял за дверью и растерянно спрашивал:
— Веронька, что случилось? Ты чего плачешь?
— Ничего, — выдавила она. — Устала просто.
Но Максим не понял. Или не захотел понять.
В пятницу вечером Вера пришла домой поздно. Задержалась на работе специально — нужно было закончить отчёт, но можно было и в понедельник доделать. Просто не хотелось идти домой, слушать, как Максим будет уговаривать её готовить на завтра целый праздничный стол для матери.
Но он всё равно начал. Не дал даже переодеться.
— Веронька, ты же не забыла? Завтра мама приедет.
— Не забыла, — Вера листала что-то в телефоне, не поднимая глаз.
— Ну и… что будем готовить?
— Не знаю. Готовь, что хочешь.
— Веронь, ну давай серьёзно. Мама в двенадцать будет.
— Максим, — Вера подняла на него глаза. — Я устала. Понимаешь? Устала. У меня всю неделю аврал на работе, я еле на ногах стою. И я не хочу завтра с утра стоять у плиты.
— Ну так давай что-нибудь простое сделаем, — не отступал Максим. — Можно курицу запечь, картошку. Это же несложно.
— Для тебя несложно. Ты только поешь. А я с семи утра буду резать, мариновать, печь. Потом мыть гору посуды. Потом выслушивать от твоей мамы, что курица суховата, а картошка недосолена.
— Она не специально придирается…
— Да? А как же тогда называется то, что она делает?
Максим вздохнул и сел на диван.
— Веронька, я понимаю, что тебе тяжело. Но она моя мама. Единственная. И ей правда одиноко.
— А мне не одиноко? — Вера почувствовала, как внутри начинает закипать. — Я что, не имею права на выходные? На отдых?
— Имеешь, конечно. Но мама…
— Твоя мама приезжает каждую субботу, Максим! Каждую! У нас нет ни одного спокойного выходного. Мы никуда не ходим, ничего не делаем. Только готовим, принимаем, убираем. И так уже полгода.
— Ну не полгода же…
— Полгода, — отрезала Вера. — Я считала.
Максим помолчал, потёр лицо руками.
— Слушай, а давай попросим её приезжать пореже? Раз в две недели, например?
— Попроси, — Вера пожала плечами. — Только она обидится. И будет потом звонить тебе каждый день со слезами, что мы её бросили, что она никому не нужна.
— Не будет она…
— Ой, будет. Ты же её знаешь.
Они помолчали. Максим включил телевизор, переключал каналы, ничего не выбрал, выключил.
— Тогда что делать? — спросил он наконец.
— Не знаю, — Вера встала. — Но я завтра не готовлю. Всё.
Она ушла в ванную, закрылась. Долго стояла под душем, чувствуя, как горячая вода смывает усталость. Но вместе с усталостью приходило что-то другое. Решимость, что ли.
Когда вышла, Максим сидел на кухне с телефоном.
— Слушай, — сказал он неуверенно. — Я тут рецепт борща нашёл. Вроде несложный. Может, правда попробую сам?
— Попробуй. Делай что хочешь, — Вера налила себе воды. — Только тебе мама не даст готовить. Она начнет меня заставлять и будет командовать.
— Ну может, — согласился Максим и положил телефон. — Тогда я не знаю.
— Вот и я не знаю.
Они легли спать в тишине. Вера долго не могла заснуть, прокручивала в голове завтрашний день. Раиса Петровна придёт в двенадцать. Увидит, что ничего не готово. Начнёт ахать, причитать. Максим будет виновато молчать. Она, должна что-то придумать — просто обязана.
Как у Степана с отпуском не задалось