Звонок в дверь оторвал Алину от экрана. Презентация никак не складывалась, цифры путались. Она встала, потянулась — спина затекла. Удалёнка хороша, но иногда хочется просто встать и уйти, как из офиса.
Открыла, не глядя в глазок. Наверное, курьер дверь перепутал.
А на пороге Игорёк Савельев.
Секунду они смотрели друг на друга молча.
— Алина?
— Игорь?
Двадцать лет не виделись. Может, больше.
В школе Игорь был тем парнем, которого дразнили на переменах. Худой, очкастый, весь какой-то серый. Куртка одна и весной, и зимой, и осенью, ботинки стоптанные. Он писал Алине записки — «Ты красивая», «Можно проводить?» Девчонки ржали, Алина краснела и прятала записки в портфель. На восьмое марта он подарил ей шоколадку. Дешёвую. Алина сказала спасибо и выкинула, когда он отвернулся.
А теперь перед ней стоял мужик в костюме. Плечи, спина прямая, взгляд уверенный. Без очков.
— Ты… сильно изменился.
— Двадцать лет прошло, — улыбнулся он. — Не помешал?
— Нет, проходи.
Квартира была в разгроме — везде вещи, на кухне гора посуды. Алина спохватилась, но было уже поздно.
— Извини за бардак.
— Да ладно. У меня так же. Кофе есть?
— Есть, сейчас поставлю…
— Я сам. Сядь, отдохни.
Он пошёл на кухню, нашёл всё сам — кофе, турку, чайник. Алина стояла в дверях и не понимала: откуда он знает, где что лежит?
Сели за стол. Кофе получился хороший.
— Ты в Москве живёшь?
— Нет, приехал на пару дней. По делам. Решил зайти. Адрес у Ленки Петровой выпросил.
— Петрова, да. Мы в соцсетях переписываемся иногда.
Разговорились. Игорь рассказывал про одноклассников — кто где работает, у кого дети, кто развёлся. Смешно было. Алина расслабилась, засмеялась. Давно так не было — чтобы просто посидеть, поболтать.
— Слушай, а на встречу выпускников пойдёшь?
Алина поморщилась.
— На эти встречи? Не знаю.
— Почему?
— Да все же будут хвастаться. Машинами, детьми, дачами. А у меня что? Развод, одна живу.
— Зато своя квартира. И работа нормальная.
— Это да.
— Пойдём вместе. Я заеду за тобой.
В школе она бы сказала нет. Засмеялись бы все. Но сейчас… сейчас почему-то сказала да.
Готовилась к встрече как на свидание. Купила платье, час красилась. Стояла перед зеркалом: прям как кукушка какая-то, честное слово.
Игорь приехал ровно в семь. Вышел из машины, открыл ей дверь.
— Красавица.
Алина почувствовала, как лицо горит. Ей тридцать восемь, а краснеет, как девчонка. Ну Боже мой…
Ресторан был тот же, что и на прошлой встрече. Народу — полный зал. Крики, объятия, визги. Ленка Петрова с разлёту её обняла:
— Алинка! Боже, как ты хорошо выглядишь!
Потащила здороваться с кем-то. Алина улыбалась, отвечала на вопросы. Работа, Москва, да-да, всё хорошо.
Игорь не отходил. Подливал в бокал, отшучивался от навязчивых типов. Когда один бывший одноклассник начал приставать с вопросами про личную жизнь, Игорь его быстро осадил.
Ленка подсела попозже.
— Ну что, Савельев, всё ещё страдаешь?
Алина замерла.
— А как думаешь? — Игорь улыбнулся.
— Думаю, да. Помнишь, записки писал в школе?
— Ещё бы не помнить.
Он посмотрел на неё.
— Ну записки же корявые были. Как недоразвитый.
— Я их читала.
— Правда?
— Да. Все читала.
Ленка захихикала и ушла. Они остались вдвоём. Игорь взял Алину за руку под столом.
Вечер тянулся. Музыка, танцы, разговоры. Алина будто оттаяла. Давно так не было. Давно не чувствовала себя желанной.
У выхода он спросил:
— Поедем ко мне?
— Лучше ко мне.
В машине молчали. Он держал её руку. Она смотрела в окно: «Что я делаю? Это ж Савельев. Тот самый лузер из школы».
Но уже было всё равно.
Утром проснулась от запаха кофе. Игорь стоял у кровати с двумя чашками.
— Доброе.
— Доброе.
Он был без рубашки, в брюках. Сел на край кровати.
— Яичницу пожарил. Будешь?
Алина смотрела на него. Савельев в её спальне. Кофе варит. Это вообще реально?
— Тебе не надо… ну, уезжать?
— Куда?
— По делам же приехал.
— Дела подождут.
— А мне на работу.
— Не придумывай. У тебя выходной, — улыбнулся он. — Я вчера у тебя спросил.
Провели день вместе. Гуляли, в кафе заходили, болтали. Игорь рассказывал про свои планы — своё дело открыть хочет в он-лайн, путешествовать. Алина слушала, думала: «Мечтать-то не вредно».
Вечером он остался опять ночевать. Потом ещё на день. На неделю растянулось.
Как-то вечером Алина заметила: его бритва в ванной стоит. Кроссовки в прихожей. Кофе купил и поставил на полку рядом с её чаем.
— Слушай, ты у меня вроде уже живёшь.
Игорь оторвался от телефона.
— Да. Ты разве против?
— Нет.
— Тогда можно остальное привезу?
— Какое ещё остальное?
— Ну, сумки две хотя бы.
Привёз. Всё его имущество — две сумки и коробка. Алина помогала раскладывать. Рубашки мятые, джинсы старые, футболки растянутые. Почему-то стало тепло.
Мама позвонила через неделю.
— Алиночка, ты что не звонишь?
— Прости, мам. У меня тут…
— Что случилось?
— Я человека встретила. Мужчину.
— Ого! Мужчину?!
— Да. Игорь Савельев. Помнишь? Одноклассник.
Молчание.
— Того, что за тобой бегал в школе?
— Да.
— И что?
— Он у меня живёт теперь. Мы вместе.
Ещё молчание.
— Алина. Он где работает?
— Ищет пока. Недавно уволился.
Мама вздохнула. Алина знала этот вздох каждой клеткой тела.
— Доченька, у тебя всё есть. Работа, квартира. Ты красивая. А он?
— Мам, не надо.
— Я просто хочу, чтоб ты подумала…
— Я взрослая. Сама разберусь.
Положила трубку. Руки дрожали. Игорь вышел из ванной.
— Что такое?
— Мама против. Говорит, ты безработный.
Обнял её.
— Не слушай. Я найду работу. Скоро. Обязательно найду.
Хотелось верить.
Месяц прошёл. Игорь ходил на собеседования. Возвращался хмурый.
— Не взяли. Нет нужного опыта, говорят.
Через неделю:
— Обещали позвонить. Пока тишина.
Ещё через неделю:
— Вроде договорились, но у них кризис начался. Набор заморозили.
Алина кивала, гладила по спине. Давала деньги на дорогу, на обеды. Не спрашивала, сколько резюме отправил. Боялась показаться стервой.
Иногда думала: «А вдруг мама права?»
Но прогоняла мысли. Игорь любит её. Он нежный, внимательный. Целует по утрам. Готовит ужин, когда она задерживается.
Просто не везёт. Бывает же.
Через два месяца Алина поняла — беременна. Задержка, тошнота, усталость. Купила тест. Две полоски. Купила ещё три. Везде две.
Села на край ванны, заплакала. От страха. От радости. От непонимания, что делать. Ребёнок. У неё будет ребёнок. С Игорем. Который не работает.
Вечером долго ходила по квартире. Игорь футбол смотрел. Она подошла, встала перед телевизором.
— Игорь, мне надо сказать.
— Что? — оторвался от экрана.
— Я беременна.
Он замер. Молчал. Потом встал, обнял.
— Правда?
— Да.
— Это… это же здорово! Я буду папой!
— Ты рад?
— Конечно! Мы справимся. Я найду работу, всё будет хорошо.
Но не сказал главного. Не предложил пожениться.
Алина ждала. День, два, неделю. А он молчал.
Попыталась намекнуть:
— Игорь, может, нам… ну, оформить отношения?
— Зачем?
— Ребёнок же будет.
— И что? Мы вместе, любим друг друга. Зачем штамп?
Промолчала. Не будет же она его уговаривать
Но внутри всё сжималось. Хотелось услышать: «Выходи за меня». Хотелось платье, кольца, свадьбу.
Беременность шла нормально. Алина работала до последнего. Игорь собирал кроватку, клеил обои в детской. Был заботливый. Но работу так и не нашёл.
Жили на её накопления. Алина каждый вечер считала деньги, планировала. Хватит ещё на полгода. А потом?
Маша родилась маленькой, красной, орущей. Алина лежала в роддоме, плакала от счастья. Игорь приехал с букетом, смотрел на дочку через стекло.
— На тебя похожа.
— На тебя.
Дома началось. Маша орала ночами. Алина вставала каждые два часа — грудь, памперс, покачать. А Игорь спал.
— Игорь, помоги.
— Мне высыпаться надо. Завтра собеседование.
А собеседования не было. Он спал до обеда. Потом за комп садился или телик смотрел. Маша орёт, Алина с ней по квартире мечется, а он:
— Тише можно? Матч смотрю.
Мама приезжала каждую неделю. Помогала с Машей, готовила, убиралась. Смотрела на Игоря, качала головой.
— Алина, посмотри на него. Целый день лежит. Дочке месяц, а он памперс сменить не может.
— Мам, он устал…
— От чего? От дивана?
— Работу ищет!
— Год ищет. Когда найдёт?
Алина не знала. Сама не знала. Вечером Машу укладывала, думала: «Что я делаю? Зачем терплю?»
Утром просыпалась — он рядом. И всё заново.
Маше месяц. А Игорь за завтраком:
— На матч схожу в субботу. Финал. С пацанами давно договорились.
Алина подняла глаза. Всю ночь не спала — у Маши колики были. Игорь в соседней комнате спал, не просыпался. Теперь сидит, яичницу ест (которую она встала и пожарила), про футбол говорит.
— У нас младенец. Мне помощь нужна.
— Один день же. Вечером вернусь. Мама твоя приедет.
— Не в том дело…
— В чём? Я месяц дома сижу. Надо развеяться. Это нормально.
— А деньги откуда?
Замялся.
— Накопил.
— Накопил. Из тех, что я даю на продукты?
— Свои были.
— Какие свои? Ты год не работаешь!
— Ладно, из тех! — вспылил. — Что ты привязалась? Нельзя мне из дома выйти?
— Можно. Просто обидно. На ребенке экономишь, чтоб на футбол сходить.
— Не экономлю! Просто дешевле брал.
— У Маши от них сыпь! Я говорила!
— Извини. Я забыл.
Натянул куртку, хлопнул дверью. Алина села на пол в коридоре с кричащей Машей. Плакала тихо.
В субботу Игорь ушёл в час дня. Маша орала весь день. К вечеру памперсы опять кончились. Алина шкаф открыла — пусто. Нашла одну пачку. Дешёвые.
Надела на Машу. Через полчаса вся попа красная. Сняла, помыла, кремом намазала. Маша орёт ещё громче.
Позвонила маме:
— Приезжай, пожалуйста. Мне в аптеку надо, а Маша…
— Еду.
Пока мама ехала, Алина искала деньги. Карман куртки Игоря — пусто. Сумка — тоже. Шкаф. Верхняя полка. Коробка из-под обуви.
Открыла.
Деньги. Пять тысяч. И два билета на футбол. По полторы тысячи каждый.
Закрыла. Поставила обратно. Села на кровать.
Пять тысяч. Он прячет её же деньги.
Мама приехала, Машу успокоила. Алина в аптеку сходила. Вернулась, дочку покормила, уложила. Села на кухне. Ждала.
Игорь вернулся в одиннадцать. Пьяный, весёлый.
— Алин, такой матч был! Мы выиграли! Ты б видела, какой гол!
— Как съездил? — ровным голосом.
— Отлично! Пацаны все были, в баре потом посидели… — замолк, увидел её лицо. — Что случилось?
— Собирай вещи.
— Что?
— Собирай вещи. Уходи.
— Ты о чём?
— О том, что ты на памперсах для дочери экономил, чтобы на футбол сходить. О том, что у Маши сыпь была, а тебе плевать. О том, что год у меня живёшь, не работаешь, не помогаешь, на развлечения деньги копишь. Всё. Уходи.
— Алин, погоди, поговорим…
— Не о чем говорить. Уходи. Сейчас.
— Но куда? Ночь же…
— Твои проблемы. Друзья есть, с которыми на футбол ходишь. Иди к ним.
Он стоял посреди кухни. Попытался обнять.
— Алина, прости. Я не подумал…
— Не трогай меня. Собирай вещи.
Он смотрел ещё минуту. Потом пошёл в комнату. Алина слышала — шкаф открывает, сумку достаёт, вещи складывает. Маша заплакала. Алина к ней пошла, взяла на руки и начала качать.
Игорь вышел с сумкой.
— Я… позвоню. Насчёт Маши.
— Звони.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Алина прислонилась к стене, медленно на пол сползла. Маша затихла, к груди прижалась. Тихо. Наконец-то тихо.
Полгода прошло. Алина на работу вышла — удалёнка, как раньше. Мама к ней переехала, с Машей помогала. Няню на пару часов наняли. Жизнь наладилась. Медленно, но наладилась.
Маша росла. Переворачиваться научилась, потом сидеть. Улыбалась беззубой улыбкой, ручки к маме тянула. Алина на дочку смотрела: «Как хорошо, что ты есть».
Игорь приходил иногда. Звонил заранее, спрашивал можно ли. Игрушки приносил, одежду, деньги минимальные. Алименты платил исправно — в банке устроился менеджером. Обычная зарплата, обычная жизнь. Комнату снимал где-то с двумя друзьями.
Вечером Алина сидела на кухне с чаем. Вспомнила встречу выпускников. Как легко поверила — невзрачный лузер в принца превратился.
Но сказок не бывает.
Ей хотелось семью, мужика рядом. Но не любой ценой.
Маша закряхтела. Алина к ней пошла, взяла на руки.
— Справимся, — прошептала. — Всё будет хорошо.
И она знала — это правда.
Вы когда мою квартиру освободите? Уже все сроки вышли! — Юля пристально посмотрела на золовку