— Выгнать ее из дома и не думать даже! – крикнул Роман Борисович. – Чтобы я в своем доме терпел к себе такое отношение! И от кого?
— Папа, перестань кричать! – недовольно произнес Костя. – Лера моя жена! И тоже имеет какие-то права в этом доме!
— Нет у нее никаких прав! – отмахнулся Роман Борисович. – И не было! А то, что она смеет на меня голос повышать, так это вообще недопустимо! Выгони ее сам! Или я ее просто выкинул за калитку!
— Нет, не выкинешь! – Костя тоже повысил голос. – Она моя жена! И жить будет со мной в этом доме!
— На кой сдалась такая жена! – Роман Борисович мотнул головой. – Со мной спорит, с тобой спорит! Со всеми спорит! Ни покоя нет, ни радости! Одни проблемы от твоей Лерки! Разводись и живи спокойно!
— А может, я сам буду решать? – осведомился Костя.
— Ты уже нарешал! Ты уже привел ее в дом! – Роман Борисович врезал кулаком по столу. – И теперь тут всем стало плохо!
— Папа, вот это ты зря! – Костя погрозил пальцем. – Если ты с Леркой не можешь найти общий яз.ык, еще не значит, что она мешает всем!
— А то, что она с тобой постоянно спорит, это нормально? – зло спросил Роман Борисович.
— А с ней я сам разберусь! – ответил Костя.
— Тогда скажи своей жене, чтобы со мной не спорила! – потребовал Роман Борисович.
— Папа, когда ты прав, с тобой вообще никто не спорит! – сказал Костя. – А если ты начинаешь глупости нести, так ты сам виноват!
— Ах, так я еще в своем доме виноватым остаюсь? Костя, а может мне тебя с твоей женой выгнать? – Роман Борисович хитро прищурился. – Вы ж, вроде, квартиру купили! Вот выгоню вас туда! И тебя, и жену твою обнаглевшую! И деток ваших! А? Костик!
Костя сжал кулаки. Отца он любил, но сейчас папа здорово перегнул палку. И мог Костя ответить, если бы это был не папа, а, скажем, просто знакомый мужик. Тут бы и слово нашлось, да и орлиный профиль можно было бы вовнутрь вдавить.
Глубокий вдох, пять секунд задержка дыхания.
— Папа, ты же знаешь, что квартира там однокомнатная! И мы там просто не поместимся! – произнес Костя напряженно, чтобы в речи не проскользнуло то, что он на самом деле хотел сказать.
— Вот ты это жене своей объясни! – не снижая градуса раздражения, ответил Роман Борисович. – А то ведь выгоню, и будете на практике осваивать, что такое жить друг у друга на голове!
— Ничего я не буду объяснять Лере! – твердо заявил Костя. – А ты просто не приставай к ней! И все будет нормально! Ты же всегда сам первый начинаешь, а потом обижаешься, когда по заслугам получаешь!
— А чего это она в моем доме позволяет себе меня обижать? – Роман Борисович упер руки в бока. – Она тут чужая! Пришлая! Вот пусть уважает хозяев!
А то ж я не посмотрю, что она тебе жена и мать моим внукам! Шмотки через забор, саму за калитку, и пусть топает на все четыре стороны!
Раскомандовалась она тут! Даже мои внуки имеют в этом доме больше прав, чем твоя жена! Скажи ей, что она тут никто!
Роман Борисович намеренно говорил громко, чтобы его слышали все домочадцы. А хотел он, чтобы его слышала Лера.
Она же в самом начале скан.дала просто развернулась и ушла, предоставив возможность супругу успокаивать собственного отца.
Хотя Леру он невзлюбил с первого дня, как она переступила порог этого дома.
Костя был младшим из троих детей Романа и Веры. А старшие были дочки.
Самая старшая, Зина, еще школу оканчивая, поняла, что рано или поздно ей не будет места в их родном доме. Даже если она приведет сюда мужа или мужчину, то все равно придется съезжать.
Средняя сестра, Оля, может и уйдет жить к мужу, но Костя именно в этот дом приведет молодую жену.
Толкотня и конфликты неизбежны.
Поэтому Зина, получив профессию, горячо всех обняла, собрала вещи и переехала в съемную квартиру. Контакта с семьей она не теряла, участвовала и навещала, но жила уже своей жизнью.
Средняя – Оля, выходила замуж, проживая в родном доме. Но ее муж сразу забрал к себе. Хотелось бы, чтобы и тут контакт не терялся, но Грише предложили хорошую работу в другом городе.
Вроде, и не далеко, всего четыреста километров. Но это четыре сотни километров. В гости не наездишься, и на выходные не махнешь.
Отъезд Оли не спровоцировал Зину вернуться к родителям. Она уже и с мужчиной жила, и свой уклад был.
Так и Костик уже не был маленьким мальчиком. Гулял, развлекался, учился. И мог в любой момент обрадовать родителей появлением невесты.
С отъездом Оли дом казался непривычно пустым. Но это продлилось недолго. Костик не стал затягивать с выбором невесты. Привел домой девушку, представил Лерой, и сказал:
— Вот, жениться будем! А так она будет жить со мной!
— О, времена! О, нравы! – вздохнула Вера Васильевна.
Не считала она нормой, жить семьей до официальной регистрации. Но Зина так жила уже несколько лет. Поэтому Вера Васильевна отнеслась сравнительно спокойно. Покивала и пошла менять постель в спальне сына.
А Роман Борисович начал знакомиться.
Так, обычно, роли распределялись. Вера Васильевна отвечала за быт и удобство, а Роман Борисович за социально-развлекательную часть.
Общего яз..ыка у Леры со свекром найти не удалось ни сразу, ни позже.
Сначала она отмалчивалась и больше пряталась за спину Кости. А потому что она пока была никто. А после свадьбы и рождения первенца, когда ее положение упрочилось, ей не нравилась активность свекра.
То ли в характере, то ли воспитан он был так, но без его участия, почему-то, не могло обойтись ни одно дело. Но он не руками в основном участвовал, а яз..ыком.
Сначала допытывался, что делаешь, а потом начинал советы давать. Причем, советы были из разряда белого шума.
Да! Именно, как белый шум, Лера оценила участие свекра в жизни и любом деле. Наверное, это был стиль его жизни.
Более пустых разговоров Лера даже в гл…пых телесериалах не видела.
Ни с того, ни с сего, придет, сядет, уставится:
— Сидишь? Ну, сиди! Посидеть – оно тоже полезно! Так и я с тобой посижу! Ты ж не против?
— Нет, — отвечала Лера.
— А чего сидишь-то? – спрашивал свекор. – Делать нечего?
Лера игнорировала, потому что был шанс, что он отстанет и уйдет.
— Ну, и правильно! Все дела не переделаешь! – свекор сам поддерживал разговор. – Ну, ладно. Сиди! А я пойду!
И это был еще наилучший вариант. Хуже было, когда он начинал что-то требовать. И не обязательно сделать. Иногда требовал просто поговорить. Или выслушать то, что он расскажет.
Только его рассказы особо интересными не были. Он мог битый час рассказывать, как в далеком детстве его батька на мотоцикле бревна из леса возил, чтобы баню построить.
А как он обижался, если восхищенно не высказаться по этому поводу. Кричать начинал, что его в этом доме не уважают.
— Роман Борисович, да уважаю я вас! Чего вы кричите? – срывалась Лера.
Дальше был просто шум, который ни к чему не приводил. Такое ощущение, что Роман Борисович устраивал все это только для того, чтобы покричать.
Но и это было не самым стр.ашным. Хуже была его злопамятность. Раз ему не так ответили, второй, а потом он начинал жаловаться на невестку жене и сыну.
И вот тут его энергии не было предела. Припоминал все! А уж на решения и умозаключения был резок и скор.
Сколько ему объясняли, что никто не хотел ему ничего плохого. Просто головой надо было думать, а потом что-то делать или говорить.
И тут уже ему припоминали один случай.
— А помнишь, ты к внукам ломился? – спрашивал его сын. – А Лерка тебя не пустила!
— Конечно, помню! – кивал Роман Борисович. – Это же какую наглость надо иметь, чтобы меня в моем собственном доме не пускать к моим собственным внукам!
— А то, что полночь была, а ты был навеселе, тебя не побудило задуматься, что внуки спят! И видеть поддатого деда им в час ночи вообще не нужно? – спрашивал Костя. – Это я в ночную был! А то, я бы тебе еще и не то сказал!
— Ты – это ладно! А вот Лерке не позволено меня выпроваживать из комнаты! — негодовал Роман Борисович. – И указывать мне, не позволено!
Кто она тут? Твоя жена? Вот пусть тобой и командует, если ты ей это позволяешь! А я не позволю!
В общем, атмосфера в доме была напряженная. Тесть постоянно доколупывался до Леры, чтобы вывести ее на скан.дал. А она отвечала, потому что прогибаться под откровенную глупость отказывалась.
И ее противостояние еще больше бесило Романа Борисовича.
Кто прав был в доме? А за кем вина? Это со стороны можно бросить поступки на весы, да разобраться, кто больше виноват, а кто меньше. А изнутри, в семье… не до взвешиваний было. Жизнь шла. И несла ворох забот и дел.
Лера к тому времени уже двоих детей родила, ей вообще не до выяснений было. Та и Костику забот хватало. Поди, заработай на жену в декрете, да на двоих детей!
Так и жили же в частном доме! Хоть в городе, но не в коттедже! И дом требовал внимания и рук.
Роман Борисович, со всеми своими придирками и советами, не стремился вкладывать руки в поддержание дома, скидывая все на сына.
А Вера Васильевна… той вообще досталось. Оля, дочка, что в другой город с мужем уехала, ребеночка родила.
Да врачи чего-то не так сделали. И получилось, что малышке в два месяца инвалидность первую назначили. Так Вера Васильевна практически все время у Оли с Гришей была. Помогала, чем могла.
По сути, неделя дома, два месяца там. И было ей не до скан.далов, что в доме происходили. Нет, душа дергалась, конечно, но разбираться, на чью сторону вставать, не было ни сил, ни желания.
Костя с Лерой подумали съехать из дома. Ипотеку взяли. Но неудачно вышло. Деньги только и ждут, чтобы их за квартиру перевести, а тут резкий скачок цен на рынке недвижимости. И вместо двушки пришлось однушку брать.
А ехать в однушку с двумя детьми…
Зину туда с мужем пустили, у них детей не было.
Полноводная река жизни превратилась в болото, из которого не вырваться, не выплыть. А свекор продолжал третировать невестку. А если за нее вступался Костя, так и ему доставалось. Но Костя тоже отцу спуска не давал.
И стояла ругань, разрушая все, что окружало семью. И саму семью разрушало.
Выход был только один: терпеть. Но у терпения есть пределы. Оставался вопрос, у кого терпение лопнет раньше.
— Папа, перестанешь ты, в конце концов? – прокричал Костя. – Сколько можно козырять всякими глу..постями? Что тебе спокойно не живется?
— А я имею право! – кричал в ответ Роман Борисович. – И я своим правом пользуюсь!
А у твоей Лерки нет никаких прав! Так что, пусть подчиняется! А нет, тогда – прова..ливает! И тебе без такой жены лучше будет! И детей у нее отбери! Да!
— Чего? – Костя отшатнулся.
— А того! – обрадовался Роман Борисович. – Гони ее в шею! Вот прямо сейчас и гони! Детей мы через моих друзей у нее отсудим!
Разведетесь, и она платить алименты будет! А то вылезла вся из себя такая, звезда полей! В доме живет, а хозяев не уважает!
Сам гони! – потребовал Роман Борисович. – Или я выгоню! Нет больше у меня сил ее неуважение терпеть!
С треском распахнулась дверь в спальню Кости и Леры.
— Мы не останемся в этом доме! – прорычала Лера. – Костя, звони Зине, пусть со своим мужем освобождают нашу квартиру! Мы туда переезжаем! А твой папа тут пусть хоть задавится!
— Лерка, да ты хоть успокойся! – на нервах ответил Костя.
— Ты еще на меня кричать будешь? – взвилась Лера. – Тогда слушай меня сюда! Или мы с тобой уходим вместе, или я ухожу одна!
В смысле, без тебя! И детей я заберу с собой! А ты можешь оставаться с этим мараз..матиком!
— Я и это должен от нее стерпеть? – прокричал Роман Борисович.
Лера показала экран своего телефона:
— Все, я отправила Зине сообщение, чтобы она освобождала нашу квартиру! Я лучше там буду в тесноте, чем тут с этим старым …!
Сестра не просит много — просто пропиши её с детьми в свою квартиру — сказал муж, будто я аренду сдаю, а не жилья лишаюсь