Ира Мухина пошла и сдала в сберкассу двадцать долларов. Стояли лихие девяностые.
Сберкасса тогда была сберкассой и занималась исключительно своими непосредственными обязанностями.
Среди прочего, там стали принимать начавшую открыто «ходить» валюту: обменные пункты появились несколько позже.
Работники сберкассы считались уважаемыми людьми, как и инженеры, хотя и запросто именовались кассирами.
Тогда никаких перегородок между ними не было: все они сидели на одной прямой — просто у каждой было свое окошечко, выпиленное в пластмассовой загородке.
Вот и сейчас тетенька-кассир, к которой встала в очередь Ирка, поражала окружающих своей красотой и величественностью.
Она была дородной — это было заметно даже в ее сидячем положении. Красиво вылепленную голову украшала модная тогда «хала».
Плести каждый день такую конструкцию было тяжело, да и волос для этого не у всех хватало.
Поэтому хала плелась раз и навсегда, а потом только прикреплялась в нужном месте.
Женщина была умело накрашена и одета в платье-джерси. Что для ее возраста — тетке навскидку был около пятидесяти — считалось шиком.
Короче, обычная среднестатистическая социалистическая тетка-кассир. Возможно, даже старший кассир. А для творящегося вокруг повального бардака — очень даже достойно выглядящая.
Вела себя дама соответствующе занимаемой должности и собственному виду: слова имидж тогда не было.
Голову с «халой» держала гордо, говорила мало и не улыбалась: улыбку королевы нужно было еще заслужить. А она, бесспорно, была здесь королевой.
Ира стояла в очереди и думала свою горькую думу. Вот получит она сейчас по курсу около девяноста тысяч рублей: нужно будет заплатить за коммунальные услуги и телефон. Останется всего ничего: на это они будут втроем питаться тем, что она сможет купить.
Кругом всего было полно: еды, питья и шмоток. Но цены, цены…
Когда Ира шла в сберкассу, «вдоль дороги с косами», точнее, с товаром, стояли люди. И продавали все, что можно: яблоки, ботинки, искусственные цветы и капроновые носочки — у кого что было, то и продавали. Тут цена была немного ниже, чем в магазине.
И она шла и одновременно прикидывала, что из предложенного она сможет себе сегодня купить. Получалось, что ничего. Даже на яблоки не останется. Не говоря уже об осенних туфлях, которые порвались.
Да, вот такая наступила в стране грустная жизнь. Причем, прямо на горло и почти всем.
Зарплату стали выплачивать нерегулярно. На у девушки руках была малолетняя дочь и мама с тоже нерегулярно получаемой пенсией. Муж Иры сбежал еще до ее родов: оказался не готов к отцовству.
Поэтому, она везде фигурировала, как мать-одиночка.
Умные «собратья по разуму» — она работала в поликлинике медсестрой — посоветовали с каждой зарплаты покупать баксы — так стали называть доллары. Покупать понемногу, по десять или двадцать — с рублем стала твориться чертовщина.
Но денег до зарплаты катастрофически не хватало: вот и теперь пришлось достать из заначки вожделенную зелененькую купюру, чтобы закрыть образовавшиеся в семейном бюджете дыры.
Подошла очередь Иры: она сунула в окошко двадцать долларов, получила причитающуюся ей сумму и, не глядя, сунула ее в лежащую в сумке книгу. А что — очень удобно! Не нужно всякий рыться в кошельке!
И, хотя на окошке было написано предупреждение проверять деньги, не отходя от кассы, это сделано не было: девушка была вся в своих невеселых мыслях.
Тут же она стала оплачивать комуслуги, просто вынимая из книги по одной купюре: все происходило в том же окошке с той же тетенькой.
Наконец, со всем было покончено: Ирка сунула три жировки — за квартиру, свет и телефон — в ту же сумку и, облегченно вздохнув, вышла на улицу.
Стояла золотая осень. Была суббота — ее законный выходной. И если бы не недостаток денег, можно было бы сказать, что жизнь удалась.
Следующим пунктом был поход в районную поликлинику — маме нужно было взять талон к терапевту.
Тогда это тоже можно было сделать очень просто: приходишь в поликлинику и берешь талон! А не вот эта вся фигня с оптимизацией здравоохранения…
И когда Ирка шла в поликлинику, она вдруг «задним умом» осознала, что когда она, на автопилоте, доставала из книги купюры, платя за коммуналку, то пачка в книге была гораздо толще, чем следовало.
Но тогда это как-то прошло мимо девушки: просто внимание ее было сосредоточено на другом.
От осознания этой истины у Иры подкосились ноги: неужели и на ее улице перевернулся КАМАЗ с пряниками?
Девушку затрясло: ее стал бить озноб! И это был озноб радости.
Нужно было удостовериться в своем предположении. Для этого была выбрана телефонная будка: не на улице же деньги считать!
Ирка втиснулась в будку и стала трясущимися руками пересчитывать лежащие в книге купюры: даже вынимать не стала — вдруг рассыплет!
Ну, что — она оказалась права: красивая дама-кассир банально ошиблась или просчиталась. И вместо девяноста тысяч за двадцать баксов выдала девятьсот, как за двести…
«Вот тебе и решение всех проблем! — с облегчением подумала Ирка. Хватит и Лизке на яблоки, и мне на осенние туфли, и еще останется!»
Она вышла из будки и уже медленно пошла в поликлинику, чтобы немного охолонуть на свежем осеннем воздухе.
В голове роились приятные мысли. Которые всегда появляются одновременно с деньгами. Девушка шла и распределяла заветные тысячи, свалившиеся на нее с неба: а она еще не верила в Боженьку…
Но внутри завелся червячок сомнения, который стал ее банально глодать: а что будет с той теткой? Ну, да: деньги же были очень немаленькими!
Ведь вечером, при снятии кассы, выяснится, что она накосячила. Вряд ли ей в государственном учреждении, да и не в государственном тоже, простят такую сумму! Значит, точно заставят платить!
Тетку с халой стало жалко. Но и себя тоже было жалко: не известно, кого больше.
Радости от денег значительно поубавилась. В голове стали появляться другие, уже не такие радостные, мысли: на чужом несчастье счастья не построишь и свой сухарь лучше чужих пирогов.
И главное — чужой бедой сыт не будешь! А тетке замаячила беда. И получалось, что она, Ирка, может или ее избавить от этого, или, наоборот, все усугубить.
Кто-то скажет: да как, вообще, женщина-мать, воспитанная при социализме, посмела сразу не вернуться?
Честный человек бы побежал обратно, как только бы обнаружил эту несчастную пачку денег! А эта сразу начала распределять, как потратить заныканные у бедной работницы сберкассы деньги!
И даже прошла, находясь в этих крамольных, но сладких мечтах, несколько метров!
Ну, начала распределять! Но не потратила же, даже больше: поняла, что не сможет потратить. Потому что тогда просто не смогла бы с этим жить — и это были не пустые слова.
Мухина была девушкой совестливой, что бы тут некоторые про нее не думали. И решила вернуть деньги, которые было, честно говоря, очень жалко.
Поэтому даже не пошла, а побежала в поликлинику — ведь она уже прошла больше половины пути. Хотя у нее возникло желание сначала вернуться в сберкассу: девушке, среди прочего, было очень интересно, как воспримет возвращение денег неприступная тетенька-кассир с халой на затылке.
Наверное, привычно, без эмоций, кивнет: ведь сегодня все сидят без зарплат, но запросто возвращают такие ошибочно выданные в десять раз суммы!
А настоящая королева должна отреагировать только так: ведь Ирка была для дамы всего лишь обычной, не очень богатой, клиенткой сберкассы.
Но бегать туда-сюда-обратно было большим удовольствием. Поэтому, извините — но сначала — талончик любимой мамочке!
Наконец, и с поликлиникой было покончено: заветный талон, предназначенный маме, отправился в ту же сумку — можно было идти отдавать деньги.
За время отсутствия девушки очередь в нужное окошко не стала меньше: все прямо ломанулись платить за квартиру и остальное. И Ирка, почему-то, стала в хвост…
Хотела еще немного побыть владелицей крупной суммы? Думала, что ее отругают за то, то не сделала этого сразу, и хотела оттянуть неприятный момент? Кто знает. А, может, просто вежливая девушка не захотела лезть без очереди…
Наконец, она очутилась перед окошком дамы с халой: дама бесстрастно смотрела на Ирку. Ирка с волнением смотрела на даму.
И тогда девушку «понесло» и она неожиданно для себя произнесла: Вы ни за что не догадаетесь, зачем я сюда пришла!
Я почти бежала, чтобы сделать Вам королевский подарок. Вы ошиблись и дали мне в десять раз больше: а я меняла всегда двадцать долларов…
И положила на прилавочек у окошка толстую пачку денег…
И тут произошло то, чего не ожидал никто: дама пару секунд смотрела на деньги, а потом зарыдала!
Позже выяснится, что это — больше ее нескольких зарплат. И если бы не она, Ирка, кассирша бы несколько месяцев работала бесплатно, выплачивая недостачу…
Тетка рыдала, размазывая по глазам тушь и поправляя сбившуюся «халу». И сразу превратилась из королевы в обычную гражданку — доступную и простую. В ту, что мотаются с авоськами по магазинам и стоят в бесконечных очередях.
Из подсобки прибежала начальница, думая, что клиентка заставила плакать их самую стойкую сотрудницу, и сейчас она накажет мерзкую обидчицу в лице тщедушной Ирки.
А когда все выяснилось, все стали благодарить девушку. Потом тщательно пересчитали деньги и вернули ей остатки, вычтя траты за комуслуги: осталось совсем ничего. А успокоившаяся дама подарила Ирке пять тысяч — на конфеты.
Девушка вернулась домой с парой «ножек Буша», как звали окорочка, пачкой спреда, тремя яблоками для Лизки, клеем БФ для ремонта туфель и чувством глубокого морального удовлетворения.
Так закончилась эта осенняя история. Обычно закончилась — каждый получил то, что заслуживает. Да, даму немного пожурили — но совсем чуть-чуть: чтобы была внимательнее! Ведь не все такие, как честная Ирка Мухина. И если бы не она…
А туфли заклеились очень хорошо! «Еще поносятся! — решила девушка. -А там — и зима! А за зиму она, возможно, сможет накопить на новые туфли. Должно же все когда-нибудь закончиться!»
Никто еще не знал, что впереди у дорогих россиян — очень много интересного. И, в частности, дефолт…
А в ту сберкассу Ирка старалась больше не ходить: не хотела расстраивать гордую даму нежелательными воспоминаниями. Не нужно забывать, что она была очень хорошей и доброй девушкой, кто бы что о ней не говорил…
Родню мужа взяла в бизнес и пожалела