Денис стоял у окна съёмной квартиры и смотрел на дождь. Капли стекали по стеклу, сливались в ручейки, падали вниз. За окном — чужой двор, чужие машины, чужие подъезды. Он снял эту однушку три недели назад, за день до свадьбы. Перевёз вещи сам — два рюкзака, коробка с книгами, пакет с курткой и ботинками. Больше у него ничего не было.
В кармане завибрировал телефон. Вера. Он ответил.
— Привет.
— Ден, ты где? Я уже у метро.
— Сейчас выхожу.
Он надел куртку, вышел на улицу. Дождь лил всё сильнее. Денис шёл быстро, опустив голову. Вера ждала под навесом — в светлом плаще, с зонтом в руке. Увидела его, улыбнулась. Он подошёл, поцеловал в щёку.
— Промок?
— Немного.
Они пошли вдоль улицы, молча. Вера посматривала на него — он видел краем глаза. Она хотела спросить что-то, но не решалась. А он не знал, что ответить.
Три недели назад Денис жил с матерью и сестрой в двухкомнатной квартире. Планировал привести туда Веру после свадьбы. Пожить полгода-год, накопить на взнос по ипотеке, съехать. Мать сначала согласилась. Сказала: «Конечно, сынок, приводи». А потом Алиса — младшая сестра, двадцать два года, студентка — вдруг заявила:
— Не хочу жить с посторонней женщиной.
Денис тогда сидел на кухне, пил чай. Алиса стояла у стола, руки на бёдрах, лицо недовольное.
— Это моя жена, — сказал он.
— Мне всё равно, — ответила сестра. — Это тебе она жена, а мне — чужая тётя. Я у себя дома хочу ходить, как хочу, говорить, что хочу. А с ней буду стесняться.
— Мы почти не будем дома, — Денис поставил чашку на стол. — Утром уходим, вечером приходим. Поужинаем и к себе в комнату.
— Всё равно, — Алиса скрестила руки на груди. — Я не хочу. Скажи ему, мам.
Светлана Борисовна сидела на диване с журналом. Подняла глаза, посмотрела на сына. Лицо виноватое, но твёрдое.
— Денис, понимаешь… Алисочка права. Это наша квартира, а Вера пока чужая. Может, сначала познакомимся получше? А потом уже и жить вместе.
— Мам, — Денис встал, подошёл ближе. — Я рассчитывал, что смогу у вас пожить. Хоть немного. Чтоб на ипотеку накопить.
— Ты мужчина, — мягко сказала мать. — Ты должен сам о семье заботиться. Неправильно на маминой шее сидеть. Вера поймёт.
Денис смотрел на мать, потом на сестру. Алиса отвернулась, достала телефон. Мать снова уткнулась в журнал. Словно разговор закончен.
— Хорошо, — тихо сказал Денис. — Понял.
Он ушёл в свою комнату, закрыл дверь. Сел на кровать. Посмотрел на стены — обои в мелкий орнамент, которые он сам клеил в шестнадцать лет. На полку с книгами. На фотографию на стене — он, мать и Алиса на даче, лет десять назад. Все улыбаются.
Вечером он сказал Вере. Она выслушала, кивнула.
— Ничего. Снимем что-нибудь.
— Вер, прости.
— За что? Ты же не виноват.
Но он видел — ей обидно. Она рассчитывала, что хоть полгода не будет платить за аренду. А теперь придётся.
Денис снял однушку. Двадцать тысяч в месяц. Половина его зарплаты. Но выбора не было.
Свадьба прошла тихо — друзья, коллеги, Верины родственники. Мать с Алисой тоже приехали. Сидели в углу, почти не разговаривали. Когда Денис подошёл к ним, мать улыбнулась виноватой улыбкой:
— Денисик, поздравляю. Вера хорошая девочка.
— Спасибо, мам.
Алиса молчала. Смотрела в телефон.
После свадьбы Денис не звонил матери две недели. Обиделся. А потом позвонила она. Голос виноватый, но как ни в чём не бывало:
— Денисик, как ты? Как Верочка?
— Нормально.
— Заходите как-нибудь в гости.
— Хорошо.
Но они не заходили. Денис не хотел.
Прошло больше года. Вера родила сына. Назвали Егор. Светлана Борисовна приехала в роддом с цветами и коробкой конфет. Держала внука на руках, улыбалась.
— Какой красивый! Весь в тебя, Денисик!
Денис стоял рядом, смотрел. Чувствовал — что-то внутри оттаяло. Мать же. Родная мать.
— Мам, если что — помощь нужна будет. Присмотреть за Егором, пока мы на работе.
— Конечно, сынок, — кивнула мать. — Обращайся.
Но когда Вере нужно было выйти на работу через три месяца, Светлана Борисовна сказала:
— Денисик, понимаешь, у меня своих дел полно. И Алисочка дома, ей тишина нужна — сессия же. Давайте как-нибудь по-другому решите этот вопрос.
Денис повесил трубку. Сел на диван. Вера вышла из спальни — Егор спал у неё на руках.
— Что сказала?
— Отказала.
Вера кивнула. Села рядом.
— Ничего. Наймём няню.
Наняли. Пятнадцать тысяч в месяц. Денис устроился на вторую работу — по выходным, грузчиком. Уставал так, что вечером падал на диван и вырубался.
Прошло ещё три года. Родился второй сын — Макар. Денис к тому моменту уже не ждал от матери помощи. Просто жил своей жизнью. Работал, растил детей, платил за аренду.
А потом случилось то, чего он не ожидал. На работе дали путёвку. В санаторий под городом. На неделю. Две путёвки — ему и Вере.
Денис пришёл домой, рассказал. Вера обрадовалась:
— Серьёзно? Мы же никуда с тобой не ездили!
— Ага. Только вот детей с кем оставить?
— С моей мамой?
— Твоя мама в деревне. Там огород, хозяйство. Она не справится с двумя.
— Тогда с твоей может?
Денис задумался. С одной стороны — не хотелось просить. С другой — деваться некуда.
Он позвонил матери вечером. Светлана Борисовна ответила сразу.
— Ой, Денисик, здравствуй!
— Привет, мам. У меня вопрос. Можем мы с Верой на неделю детей к тебе привезти? Нам путёвку дали в санаторий.
Пауза. Долгая.
— Денис, а детям сколько сейачс?
— Пять и два.
Снова пауза. Потом голос Алисы — громкий, недовольный:
— Ден, ты чего? Мы недавно ремонт сделали! Мебель новую купили! А ты хочешь, чтоб твои дети всё тут разгромили?
— Алис, они спокойные. Не разгромят.
— Ага, конечно. Я знаю, какие дети спокойные. Денис, нет. Не получится.
— Мам, — позвал Денис. — Ты что скажешь?
Светлана Борисовна молчала. Потом вздохнула:
— Денисик, Алисочка права. Ремонт свежий, мебель дорогая. Да и у неё личная жизнь началась — молодой человек к ней ходит. Детей тут не хватало нам. Извини, сынок.
Денис сидел на кухне, держал телефон у уха. Смотрел в окно. На улице темнело.
— Хорошо, — сказал он. — Понял.
Повесил трубку. Вера вышла из комнаты.
— Что?
— Отказала. Ремонт у них только недавно закончили. И сестре мешать нельзя.
Вера села напротив. Взяла его за руку.
— Ничего. Поедем с детьми. Или вообще не поедем.
Поехали с детьми. Санаторий принял — за доплату. Неделя прошла нормально. Вера с Егором и Макаром гуляли, он ходил на процедуры. Отдохнули, в общем. Но осадок остался.
Денис больше не звонил матери. Месяц, два, три. Она тоже не звонила. Словно забыли друг о друге.
А потом случилась беда. Зарплату задержали. Две недели. А ипотеку платить надо было завтра — они всё-таки накопили на взнос, купили большую однушку в новостройке три года назад.
Денис просил у друзей — никто не мог дать. У коллег — тоже. Оставалась мать.
Он набрал номер. Мать ответила на третьем гудке.
— Денисик? Сынок, как ты? Сто лет не звонил!
— Привет, мам. Слушай, у меня проблема. Зарплату задержали. А ипотеку платить надо уже завтра. Можешь дать в долг тридцать тысяч? На три дня. Как только зарплату дадут — сразу верну.
— Ой, Денисик, у нас сейчас денег нету…
— Мам, очень нужно. Иначе штраф начислят.
— Подожди, сейчас Алисочку спрошу.
Шорох. Голоса. Потом телефон взяла Алиса.
— Ден, у нас есть деньги. Но мы их на дверь отложили.
— На дверь?
— Ага. Входную меняем. Замерщик через неделю приедет. Надо предоплату внести.
— Алис, я на три дня всего прошу. Верну, как только зарплату дадут.
— А если не дадут? А если ещё задержат? Я тогда с дверью влечу.
— Не задержат. Обещаю.
— Нет, Ден. Извини. Мне дверь сейчас очень новая нужна.
Денис сжал телефон так, что побелели костяшки.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он повесил трубку и хотел разбить телефон о стену.
Денис занял у приятеля — через нотариуса, с распиской. Заплатил ипотеку вовремя. Вернул долг через два дня, как обещал. Но что-то внутри окончательно переломилось.
Мать и сестра для него больше не существовали.
Прошло два года. Денис не звонил. Мать звонила пару раз — он не брал трубку. Потом она перестала.
И вот однажды ночью, в половине третьего, телефон зазвонил. Денис проснулся, схватил трубку. На экране — мать.
— Алло?
— Денисик! — голос Светланы Борисовны был испуганный, почти истеричный. — Сынок, это мама! Помоги! Мы с Алисочкой на лестнице застряли!
— Что?
— Дверь заклинило! Мы выходили в магазин по-быстрому, потом вернулись — ключ не поворачивается! А мы в легкой одежде на площадке! Телефон тоже в квартире остался , взяли у соседа, благо у него твой номер еще есть. Денисик, вызови нам мастера! У нас деньги и телефоны в квартире!
Денис сел на кровати. Включил свет. Вера проснулась, посмотрела на него.
— Мам, а почему я?
— Как — почему? Ты же сын!
— Ну и что?
— Денис! — голос Алисы, громкий, требовательный. — Не тупи! Ищи и вызывай мастера! Оплати картой! Мы тут замерзаем!
Денис молчал. Смотрел в стену. Вспоминал.
Как мать не пустила его с женой пожить. Как отказалась присматривать за внуками. Как не взяла детей на неделю. Как отказала в деньгах на ипотеку — из-за двери.
Из-за той самой двери, которая теперь их и заперта.
— Денис! — кричала Алиса. — Ты что, офонарел? Мы твоя родня!
— И дверь, — спокойно сказал Денис. — Ваша дверь. Помнишь, Алис? Из-за неё ты мне денег не дала. Когда мне очень нужно было.
— Да при чём тут дверь?! — взвизгнула сестра.
— При том, что это она — финальный аккорд. После которого у меня вообще желания нет с вами общаться.
— Денисик, — вступила мать, — как тебе не стыдно так мстить?!
— Я не мщу, — Денис лёг обратно, закрыл глаза. — Я просто отдаю долги.
Он отключил звонок. Выключил телефон. Лёг, укрылся одеялом.
Вера лежала рядом, смотрела на него.
— Серьёзно не поможешь?
— Серьёзно.
— А если они там до утра просидят?
— Просидят. Или соседей попросят.
Вера помолчала. Потом обняла его.
— Знаешь, у меня когда-то была фраза любимая. Из книжки какой-то. «Мудрый человек не мстит, а ждёт, когда сама жизнь отомстит за него».
Денис усмехнулся.
— Ждать долго не пришлось.
Утром он включил телефон. Десять пропущенных от матери. Пять от Алисы. Три сообщения. Открыл одно: «Ты бессердечный эгоист. Больше не звони».
Денис удалил переписку. Заблокировал номер.
Больше их судьбы не пересекались.
Решила оставить в роддоме