— Где моя дочь? – спросила Екатерина, когда Геннадий вышел к калитке

— А может она так и мерзнет на крыльце спортивного комплекса? Мамочка же ее кинула, потому что доченька первое место не взяла!

— Я полицию вызову! — пригрозила Екатерина.

— Вызывай! — кивнул Геннадий. — А я им расскажу, как я спасал бедного, замерзшего, обиженного ребенка, которого родная мать бросила…

— Вероника, не вертись! – одернула дочь Екатерина.

— Мама, я замерзать начинаю, — жаловалась Вероника, — надо в раздевалку хотя бы за кофтой сбегать.

— Спокойно стой! Сейчас судьи закончат совещаться! – прошипела ей на ухо Екатерина. – Пять минут спокойно постоять не можешь!

— Ну, мам…

— Хватит канючить! Вырабатывай в себе спортивный дух! Это и сила воли, и умение бороться с трудностями! А ты спокойно постоять не можешь!

Вероника продолжала переминаться с ноги на ногу. Огромный зал спортивного комплекса с превосходной вентиляцией хорош тогда, когда ты занимаешься, а не когда приходится стоять и ждать.

— Мама, я так простужусь!

Екатерина стояла в легком пальто, а вот Вероника, и еще полсотни девочек, щеголяли в спортивных купальниках. И мерзла далеко не одна Вероника.

— А я тебе говорила, что нам нужна программа закаливания! А тебе все холодно! Сейчас закаляйся!

— Можно я хотя бы полотенце на плечи накину?

— Так! Тихо! Сейчас объявлять будут! Сейчас нам скажут, что ты заняла первое место, а потом будет тебе и полотенце, и кофта, и шуба с шапкой!

Шо_ком для Екатерины стал не проигрыш дочери, а призовое второе место. Она-то уже мнила себя матерью победительницы.

— Поздравляю вас и Веронику! – подошла тренер девочки Анна Сергеевна. – Прекрасный результат!

— Да уж, прекрасный, — скривилась Екатерина, — вш_ивое второе место!

— Не скажите, это очень хороший результат! У Вероники большое будущее! Но с чего-то ведь нужно начинать? Это ее первые городские соревнования и сразу второе место!

— Но не первое же, — заметила Екатерина.

— Многие девочки на первых соревнованиях и в десятку не попадают, — ответила Анна Сергеевна, — а второе место можно списать и на стресс, и на публику. Все равно она молодец и умница!

Веронике было бы полезно все это услышать, но мать ее после награждения злобным взглядом отправила в раздевалку. Кинула только:

— Скоро подойду, жди!

— Послушайте, Анна Сергеевна, нужно разработать более интенсивную программу тренировок, — менторским тоном проговорила Екатерина. — Я, как мать, уверена, если бы Вероника не ленилась, то у нее сегодня было бы первое место!

— Вы мать, вам виднее, но как тренер я скажу, что сейчас нельзя перебарщивать. Сломать ребенка легко, а восстановить мотивацию потом очень сложно. Многие спортсмены, поверьте моему опыту, перегорали еще до серьезных соревнований. И все только потому, что на них постоянно давили.

— И что вы посоветуете? – скептически спросила Екатерина.

— Второе место – замечательный результат. Похвалите Веронику, ее силу и упорство. Ну и слегка намекните, что нужно двигаться дальше, чтобы было первое. Потому что победитель – это почет и уважение, а ей не хватило совсем чуть-чуть.

— Ладно, спасибо, — ответила Екатерина, — в общем, поговорю с дочерью. А вы продумайте курс занятий! Я оплачу все, что будет нужно.

Волшебное слово «оплачу» растоптало все рекомендации, опасения и пожелания.

— Мама, я готова, — сказала Вероника, когда Екатерина вошла в раздевалку.

— Конечно, она готова! Как дома на диване с телефоном валяться, так она всегда готова, а как для первого места постараться, так это мы не смогли!

Вероника потупилась. Даже опустила грамоту от груди вниз.

— Тренерка твоя сказала, что тебе заниматься надо больше, тогда и первое место будет в кармане. Так и я тебе то же самое говорю постоянно! А ты что?

— Мама, но я же…

Она хотела сказать, что победила. Всех победила кроме Оксаны, которая первое место заняла. Но та легкой атлетикой начала заниматься еще до того, как ходить начала. У нее и мама, и папа спортсмены.

— Господи! Я такие деньги плачу, чтобы ты могла заниматься спортом, а тебе все по барабану! Одни эти ваши костюмчики, как полкоровы стоят! Не говоря уже обо всем остальном! Я с работы постоянно отпрашиваюсь, чтобы тебя на тренировки возить!

Вероника стояла насупленная под накатывающими волнами маминой ругани и не могла понять, за что?

— Я могу не ходить на легкую атлетику, — пролепетала Вероника и выпустила грамоту, которая юркнула под скамью, — мне она все равно не нравится.

Екатерина молнией подобрала грамоту и, махая ею перед лицом дочери, перешла на крик:

— Да я в твоем возрасте мечтала заниматься спортом! Кружки, секции, тренировки, соревнования! А вместо всего это у меня был мамин огород! Ни условий, ни возможностей! Тебе все это дано! А ты такая вся из себя: «Мне оно не нравится!» Со_пл_ячка неблагодарная!

Вероника начала плакать.

— Начинается! Давай, поплачь! Может, из тебя так твоя д_у_рь выйдет! – Екатерина перевела дух и снизила громкость. – Со следующей недели добавляем еще две тренировки, с тренершей я договорюсь!

И вот только попробуй начать лениться! Я тебя так воспитаю, как меня отец воспитывал! Вот тогда ты поймешь, что такое воспитание!

— Не хочу! – выкрикнула Вероника. – Ты хочешь, ты и тренируйся!

— Ах, вот как мы запели? – Екатерина прищурилась. – До дома от этого места три километра. Тебе не три года, а уже девять. Дойдешь ножками! Считай, первая тренировка!

Екатерина, хлопнув дверью, вышла из раздевалки.

Вероника подхватила сумку с костюмом, побежала следом. Как не пыталась, догнать мать не смогла до самой стоянки. И каково же было удивление, когда мама села в машину и уехала, оставив дочь одну на крыльце.

— Мам, — неуверенно произнесла Вероника.

Она до последнего не верила, что мама ее вот так вот бросит.

Екатерина ворвалась домой взбудораженная, как два дикобраза во время линьки. Громы с молниями не метала, но до спокойствия было очень и очень далеко.

Конечно же, она сразу присела на телефон, чтобы слить раздражение подруге:

— Соня, я из кожи вон лезу! Стараюсь! А она, мало того, что не ценит, так еще и наплевательски ко всему относится!

— Катя, ты чего? Ей всего девять! – объясняла Соня. – Ей до сознательности, как нам с тобой до идеальной фигуры с эклерами на ночь!

— Ты думаешь, она не видит, как я без сил каждый вечер падаю? – продолжала возмущаться Екатерина. – Все она видит и понимает! Она просто маленькая эго_истка и потребительница! Только о себе и думает!

— А ты о ком в свои девять лет думала? – спросила Соня с вызовом. – Или ты сразу была умная и с дипломом в пеленках? Дай ей вырасти!

— Ой! Что из нее вырастет, если с детства не приучать к дисциплине? В этом мире надо быть победителем, иначе сож_рут и фамилию не спросят! Ты представь! Второе место! Второе!!!

— А чего ты завелась-то? Второе место на городских соревнованиях – это отличный результат! – доказывала Соня. – Это не школа, и даже не район!

— Второе!! – не унималась Екатерина.

— Хватит уже! – оборвала крики Соня. – Дай Веронике трубочку, я ее поздравлю, если мать не догадалась!

— Нету, — бросила в трубку Екатерина.

— Чего у тебя нету? – не поняла Соня.

— Вероники нету, — самодовольно ответила Екатерина, — если она такая умная и сама принимает решения не заниматься спортом, так пусть теперь сама домой ходит! Я на машине только спортсменов катать буду!

— Ты – иди_отка? – прокричала Соня. – Ты оставила ее там одну?

— Тут пешком по освещенным улицам три километра, я по навигатору проверила. Дойдет, не переломится!

— Ты свихнулась на своем спорте! – кричала Соня. – Руки в ноги и дуй обратно! Ей всего девять лет! Не дай Бог, что!!!

Вероники ни по дороге, ни на крыльце, ни в здании не оказалось. Телефон не отвечал. Паника начала нарастать.

— Вы за девочкой вернулись? – спросил охранник.

— Да, — прошептала Екатерина.

— А ее отец увез, — сказал тот, — подъехал, они поговорили. Она к нему в машину садилась, я выскочил спросить, все ли нормально, она сама сказала, что это ее папа.

— Сама сказала… — Екатерина задумалась, — высокий такой, нос горбинкой, косит на левый глаз?

— Точно! – обрадовался охранник.

Раз мама подтвердила, значит, и он не сплоховал.

— Спасибо, — зло бросила Екатерина и побежала к машине.

— Смотри, — говорил Геннадий Веронике, — вот мама твоя, а вот я. А в кулечке ты! – он улыбнулся. – Это я вас из роддома забираю. А вот еще фото, тут мы с мамой на колесе обозрения. Ты была с мамой в парке аттракционов?

— Да, — ответила Вероника, рассматривая фотографии, — только мы редко ходим. Тренироваться надо. Сладкую вату я не люблю, а мороженое мама разрешает есть только дома, чтобы не простудиться.

— Ну, чуть-чуть всегда можно, — он опять улыбнулся, — вот пойдем все вместе в парк, тогда и поедим мороженого.

— А почему ты раньше не приходил? – спросила Вероника.

— Мама не разрешала, — грустно ответил Геннадий, — она посчитала, что я плохой отец. Она же у нас такая! – он подбирал слова для девочки. – Строгая такая! Серьезная!

— Иногда слишком, — проговорила Вероника, продолжая рассматривать фотографии.

— Ты тут посиди, — Геннадий придержал ее за руку, когда с улицы донесся звук клаксона, — это мама приехала. Мне надо с ней сначала поговорить. Вдруг она ругаться будет, так тебе это лучше не слушать.

— Она точно будет, — проговорила Вероника.

Этот домик в частном секторе Екатерина помнила хорошо. Именно сюда возил ее Гена для ин_ти_много досуга. Говорил, что это дом его предков.

Год он скрывал от нее, что женат, а потом еще полгода врал, что собирается развестись.

— Катя, у нас любовь, а там – ошибки молодости! Разведусь! Видит Бог, в самое ближайшее время!

А через полгода она его послала.

— Если бы я знала, что ты женат, я бы с тобой даже знакомиться не стала! А если ты врун и изменщик, мне такого и даром не надо!

Уехала она на курорт южный, а вернулась уже беременной Вероникой. Только Геннадий посчитал, что это его дочь.

— Если я отец, я обязан, и ты права не имеешь мне запрещать, участвовать в воспитании дочери! – твердил он

— Гена, это не твоя дочь! – говорила ему в ответ Екатерина. – Я это знаю! Но, если ты уже такой принципиальный, когда ребенок родится, сделаем экспертизу.

А экспертиза показала, что Гена не отец. Только документы ему пришли по почте, а его жена их увидела.

Сначала подумала, что это он их общих детей проверяет, усомнившись в ее верности.

А когда разобралась, да еще встретилась с Катей. Летел Гена в родовое гнездо с обязательствами по алиментам, потеряв и реальную и потенциальную семью.

— Где моя дочь? – жестко спросила Екатерина, когда Геннадий вышел к калитке.

— А где твоя дочь? – он округлил глаза. – А может она так и мерзнет на крыльце спортивного комплекса? Мамочка же ее кинула, потому что доченька первое место не взяла!

— Я полицию вызову! – пригрозила Екатерина.

— Вызывай! – кивнул Геннадий. – А я им расскажу, как я спасал бедного, замерзшего, обиженного ребенка, которого родная мать бросила в опасности!

Одного! И почему? Потому что у мамы амбиции зашкалили, а дочка не воплотила мамины мечты! И про тренировки расскажу, как ты ребенка заставляешь на пределе сил выкладываться! Издеваешься самым откровенным образом!

— Гена…

— А что, Гена? Мне вот интересно будет посмотреть, как ты службе опеки будешь объяснять все это по пунктикам. А потом уверять, что ты хорошая мать.

Их ты на голос не возьмешь! А они сначала Вероничку у тебя заберут и ограничат тебя в правах. А потом еще и на работу письмо пришлют.

— Гена!

— И репутация будет у тебя хуже некуда. Долго ты на своей престижной работке проработаешь? Денька два? – он рассмеялся.

— Месть? – холодно спросила Екатерина. – За то, что ты ко_бель от жены бегал ко мне? За то, что сам, как последний лопух подставился? За то, что желаемое выдавал за действительное? За то, что ты сам ду_рак? Ты мелочный, га_дкий человечишко! Пошел прочь! – Екатерина направилась в сторону дома, в окне которого маячила Вероника.

— Это мой дом! Ты права не имеешь входить без моего согласия, — он преградил путь.

Екатерина посмотрела на него исподлобья:

— Гена, там мой ребенок, — она говорила спокойно, но в голосе была угроза, — если мне придется тебя прямо тут порвать на кусочки, я это сделаю. Я собственными зубами перегрызу тебе глотку. Какая бы не была я мать, но за своего ребенка я закопаю лю-бо-го!

— Силенок не хватит, — зло крикнул он.

— А ты проверь! – Екатерина сделала шаг вперед и Геннадий рефлекторно отшатнулся. – Если ты Веронике что-то сделал, тебе не жить!

— Нет, моя девочка — это не твой папа, — объясняла Екатерина дочке, когда они вернулись домой, — это просто несчастный человек, который наделал много ошибок в жизни. Только он понять не мог, что сам во всем виноват.

Вероника молчала. Ждала, когда мама начнет ругаться, потому что сто раз говорила, что Вероника не общалась с чужими людьми.

— Знаешь, дочка, — спокойно и с улыбкой продолжала Екатерина, — если тебе атлетика не нравится, мы ее бросим!

— Правда? – удивилась Вероника.

— Ага, — кивнула Екатерина, — а чем бы ты сама хотела заниматься?

— Не знаю, — проговорила Вероника, — мне рисовать нравится. Я бы хотела стать художником.

— Художником? – удивилась Екатерина. – Был у меня один знакомый художник. Портреты на набережной рисовал…

Вспомнился курорт, лето, обида на Гену.

— Вот оно, как оказывается…