— Ну зачем тебе этот дом? У нас есть жильё, а ты только с Федей отношения испортишь. А ведь он к тебе всегда хорошо относился, помогал.
Да и вообще, кроме меня и его, ну и Сашки, у тебя больше никого нет.
Родители развелись, когда Саше было 12 лет.
В подробности его никто не посвящал, но в посёлке особо правду не скроешь, а говорили, что «Федька намылился к своей давней л…ице Нинке».
— А ты не собирай сплетни взрослые! — резко ответила на его вопрос мать, Анна Тимофеевна, и мягче добавила: — Сынок, папа тебя всё равно любит, и никогда ты его сыном быть не перестанешь.
А со своими проблемами мы сами разберёмся.
Мать Саша привык слушаться, а в данном случае её вообще расстраивать не хотелось.
Она и так держала лицо, улыбалась и была со всеми мила и ласкова. Отец же и правда с ним встречался постоянно, деньгами им помогал.
И продолжал это делать, даже когда через полгода женился на той самой Нинке, то есть Нине Сергеевне, бухгалтерше из соседнего посёлка, и переехал в её дом, построенный недавно с помощью родителей.
В окрестностях все друг друга так или иначе знали. Дочь Нины Сергеевны от первого брака, Людмила, была старше Саши всего на два года. Они какое-то время посещали одну школу, и он считал девочку очень вредной и заносчивой.
Более-менее они стали нормально общаться, когда Людмила, будучи уже студенткой, приезжала к ним на каникулы. Отчима она называла дядей Федей, а Сашу — насмешливо Саньком, но особо не хамила.
Зато Нина Сергеевна постоянно хвасталась образованной доченькой: и институт окончила, и на работу хорошую устроилась — чудесная девочка!
Саша знал, сколько «магарычей» из подсобного хозяйства отец отправил в город, чтобы Людочка вуз окончила, однако молчал. Не его заботы.
К нему Нина Сергеевна хорошо относилась, привечала, никогда не возражала, если муж подарок какой сыну, помимо алиментов, покупал…
Его мать замуж снова так и не вышла, но мужа своего бывшего плохим словом не поминала, поощряла общение с сыном.
— Мам, ты уже простила отца? Как? — однажды поинтересовался уже выросший Саша.
— Сынок, мне его не за что прощать. Ну, полюбил он другую женщину — так бывает. И меня обманывать не стал, признался, развёлся, другую семью построил. Не ангел твой отец, конечно, но идеальных людей нет.
Вот за эту доброту, понимание, ласковое слово Саша свою мать и любил, наверное.
Он об этом особо не задумывался, если только когда слышал жалобы тёти Нины, которая со временем стала Людмилу недобрым словом поминать в домашнем кругу.
Та уже замуж вышла и уехала в далёкий город, несмотря на просьбы матери остаться.
Звонила редко, и каждый раз родственницы ссорились. У Нины Сергеевны обнаружили сахарный диабет, и она, и так не слишком сдержанная, буквально выходила из себя во время разговоров с Людмилой.
— Бросила тут мать одну! — кричала она в трубку. — Приедешь к холодным ногам! Будешь тогда слёзы лить, да поздно!
— Мам, что ты несёшь! Я же знаю — у тебя здоровья на десятерых хватит! Это ты своему Феденьке можешь лапшу на уши вешать, а со мной не прокатит! Не могу я приехать — у меня муж, работа!
А Нина Сергеевна не прикидывалась. К 50 годам стала себя совсем плохо чувствовать, к диабету добавился артрит, ещё что-то — она по дому-то с трудом передвигалась, и всё хозяйство было на муже.
Фёдор Иванович не возражал. Он и правда любил свою Ниночку до сих пор, заботился о ней.
Саша, несмотря на то что свою семью уже завёл, нередко отцу помогал, мачеху возил в больницу, терпеливо слушал её причитания и жалобы.
— Жалко её, совсем молодая, — вздыхала мать Саши.
Она, слава богу, чувствовала себя очень хорошо, со всеми домашними хлопотами они с невесткой сами справлялись и жили дружно.
Скончалась Нина Сергеевна в 54 года, так и не дождавшись приезда дочери. Нет, на похороны Людмила приехала и горевала — это все видели. Ни копейкой, однако, в похороны не вложилась, всё Фёдор Иванович и Саша оплатили.
И всё равно без скан.дала не обошлось.
— Это правда? — требовательно спросила Людмила у отчима.
Он непонимающе на неё посмотрел — после см.ерти любимой жены и так плохо соображал, а тут ещё странные вопросы.
Она закатила глаза.
— Правда, что мать дом тебе отписала?
Фёдор Иванович рассеянно кивнул. Доложили, значит, — в посёлке ничего не скроешь.
— Это как же так?! — взвилась Людмила. — Мать мне обещала его оставить! И по закону я наследница!
— Люда, перестань, — её муж попытался успокоить разбушевавшуюся женщину. — Девять дней только прошло, не гневи бога.
— А я никого не гневлю! О своём забочусь!
И всё-таки Николаю удалось увести супругу. Саша с отцом слышали, как он на улице пытался её вразумить.
— Ну зачем тебе этот дом? У нас есть жильё, а ты только с Федей отношения испортишь. А ведь он к тебе всегда хорошо относился, помогал.
Да и вообще, кроме меня и его, ну и Сашки, у тебя больше никого нет.
Это была правда — к 36 годам Людмила родить не смогла, и не очень-то расстраивалась по этому поводу. По крайней мере, неохотно обсуждала с мужем ЭКО или усыновление там.
В общем, уговорил её Николай. Она во всеуслышание заявила, что не будет завещание матери оспаривать — ничего, мол, ей не надо.
Через три дня супруги укатили обратно. Обоим надо было на работу, да и делать в посёлке им было уже совсем нечего.
Потом Людмила иногда звонила отчиму, однако когда он скончался через восемь лет, на похороны не приехала.
Чего в такую даль тащиться? Тем более что у них с Николаем путёвки в санаторий куплены. Помянут они по-своему Фёдора Ивановича — всё-таки хороший был мужик, царствие ему небесное, — да и всё.
Кто же знал, что в этом треклятом санатории Николай влюбится в медсестру Зиночку?
Три года Людмила боролась с его этой стр..астью: и уговаривала одуматься — ведь младше она его на 20 лет! — и скан.далы устраивала, и сопернице волосы пыталась повыдёргивать, и сердечные приступы изображала…
Николай долго метался, но в итоге всё-таки подал на развод. И тут оказалось, что никаких прав Людмила на их квартиру не имеет — добрачное это жильё Николая. Помыкалась она в том городе по съёмным квартирам, да и решила в родной посёлок вернуться.
А что? Там дом родной — Сашка должен наследством поделиться!
Не сразу она ему о своих намерениях сообщила — сначала заявила, что просто по дому соскучилась.
Он и поверил, д..рачок. За год до этого он мать похоронил, считай, сирота тоже, а она всё же не чужая ему.
Мало ли что там у него жена и двое детей — она, Людмила, разберётся.
— Ты, Людка, как-то поздно спохватилась, — насмешливо сказала её старая подружка Аня, когда она рассказала ей о своих мытарствах с мужем и дальнейших планах. — Каким боком ты к наследству дяди Феди?
Он тебя не удочерял и даже никогда дочерью не называл. У него один законный наследник — Сашка. И вообще, по этому дому уже концов не найдёшь.
Сашка его матери своей подарил, а теперь снова в наследство получил. Гиблое дело ты задумала.
— Мы ещё посмотрим! — ответила Людмила с уверенностью.
Интернетом она пользоваться умела, вот и нашла там лазейку.
— Попрошу, чтобы срок вступления в наследство возобновили. Ну не знала я об этом сроке!
И договор дарения аннулирую — ничего вообще не знала о том, что Сашка моё имущество раздаривает. Вот! — с торжеством сообщила она Ане.
— Как это не знала? — удивилась та. — Ты же сама отказалась от наследства. Об этом не я одна знаю.
— Знаешь и молчи! Скажу, что болела, что жизненные обстоятельства были сложные — вот и не могла заявить о своём желании.
— И где ты слов таких нахваталась?
— Где надо! Закон на моей стороне!
Нет, она по-доброму хотела с Сашкой договориться, но тот уставился на неё изумлённо.
— Ты чего, Люд? С чего это я должен тебе дом отдать? Он мой, и детям моим пригодится.
Она выложила ему весь свой план.
Саша на неё недоверчиво посмотрел.
— Уверена, что так можно?
— Вот и посмотрим, — одарила она его надменным взглядом.
— То есть ты в моём доме живёшь и пакости мне готовишь? — разозлился Саша.
— В каком твоём?! Это материн и мой дом! Это вы с отцом напели чего-то матери, чтобы она завещание на меня не оставляла. Подсуетились, значит, чтобы потом вам меньше мороки было!
— Д..ра! — Саша хлопнул дверью.
Выгнать бы её из дома, да слишком он хорошо воспитан, во-первых, а во-вторых, это же снова скан..дал на весь посёлок… Авось, сама одумается.
Не одумалась Людмила, да только суд ей не поверил. Мол, свидетели утверждают, что вы сами от наследства отказались после см..ерти матери. А после отчима вам ничего и не полагается.
И уж никто не обязан вам был сообщать о сделках с недвижимостью, к которой вы отношения не имеете.
Уж как она плакала в зале суда и после выхода из него, да только слезами тут помочь никак нельзя было…
Впрочем, немного они помогли — Саша её вдруг пожалел:
— Живи пока, но как только дом моим детям понадобится, съедешь. Договорились?
Людмила быстро закивала. Когда ещё это будет? А к тому моменту она, может, чего-нибудь придумает.
Мужчину с жильём, например, найдёт. А что? Она женщина видная, энергичная, боевая…
Свекровь пригласила гостей в дом сына