Лариса вышла замуж в двадцать шесть. Виктору было тридцать восемь. Они встретились в сентябре, в октябре он сделал предложение, в ноябре расписались. Без гостей, без платья, без торта. Просто пришли в загс, поставили подписи, уехали домой.
Виктор сказал:
— Я уже был женат. Ты тоже. Зачем тратить деньги?
Лариса согласилась. Деньги нужны на другое. На дочку. На жизнь.
Соня, её семилетняя дочь от первого брака, восприняла Виктора спокойно. Он не кричал, не пил, приносил зарплату. Покупал Соне игрушки. Говорил:
— Я буду заботиться о вас.
Лариса верила.
Квартира Виктора была двухкомнатная, на четвёртом этаже старой девятиэтажки. Мебель старая, обои выцветшие, но чисто, прилично. Лариса переехала с вещами в субботу. Виктор помог занести коробки. Соня бегала по комнатам, радовалась.
— Мам, а тут балкон!
— Осторожно, не вылезай.
Вечером, когда Лариса мыла посуду и Соня уже спала. Виктор, как обычно, смотрел телевизор.
Звонок в дверь.
Лариса вытерла руки, пошла открывать.
На пороге стояла женщина лет шестидесяти. Высокая, полная, в пальто. Волосы седые, зачёсаны назад. Лицо строгое. Глаза серые, холодные.
— Здравствуйте, — сказала Лариса.
Женщина молча прошла мимо неё. Не разувалась. Прошла в гостиную. Оглядела комнаты. Заглянула в спальню, где спала Соня. Вернулась в гостиную.
— Значит, это она, — сказала женщина, глядя на Виктора.
— Мам, это Лара. Моя жена.
— ПОНЯЛА УЖЕ.
Раиса Петровна села на стул. Посмотрела на Лару сверху вниз.
— С ребёнком, значит.
— Да, — Лариса стояла у двери, не зная, что говорить.
— От первого брака?
— Да.
— Сколько ей?
— Семь.
Раиса Петровна кивнула. Что-то прикинула в уме.
— Рано родила.
— В девятнадцать.
— Рановато. Муж бросил?
— Развелись.
— Значит, из-за тебя. От хороших жён не уходят.
Лариса сжала кулаки. Но молчала.
— Витя, — свекровь повернулась к сыну, — ты подумал?
— О чём?
— О том, что берёшь чужого ребёнка. Обеспечивать же придётся.
— Мам, я всё обдумал.
— Ну-ну.
Раиса Петровна встала. Открыла холодильник. Заглянула в шкафы.
— Пусто, — сказала она. — Хозяйка ты, видимо, никудышная.
— Раиса Петровна, мы только переехали, — Лариса пыталась оправдаться.
— Не важно. Должно быть полно еды. Мужчину кормить надо. У тебя же ребенок.
— Ладно, — сказала она, — раз уж так вышло, установлю правила.
Лариса стояла. Слушала.
— Первое. В семье главный — мой сын. Ты не имеешь права голоса. Понятно?
— Интересно.
— Второе. Квартира — не твоя. Я её Вите подарила. Ты здесь не хозяйка. Не командуй тут.
Лариса кивнула.
— Третье. Самое главное. — Раиса Петровна посмотрела в сторону спальни, где спала Соня. — Твоя дочь меня не называет бабушкой. И Витю — папой. Ясно?
— Почему? — Лариса не выдержала.
— Потому что она мне не внучка. Она чужой ребёнок.
— Раиса Петровна…
— Без разговоров. Либо так, либо уходи.
Виктор сидел на диване. Молчал. Смотрел в телевизор.
— Витя? — Лариса посмотрела на мужа.
Он не отреагировал.
— Хорошо, — сказала Лариса тихо. — Понятно.
Раиса Петровна встала.
— Вот и умница. Запомнила?
— Запомнила.
— Ну и ладно. Я поехала. Витя, провожай.
Виктор встал. Вышел с матерью в подъезд. Вернулся через десять минут. Лариса сидела на кухне. Руки дрожали.
— Витя, почему ты молчал?
— А что мне надо было сказать?
— Она говорила про Соню.
— А что я должен был сказать про Соню?
— Ну… защитить. Сказать, что Соня — часть семьи.
Виктор вздохнул. Сел напротив.
— Лар, ну ты же понимаешь. Это мама. Она привыкла так. Я не могу ей перечить.
— Но Соня…
— Соня привыкнет. Дети быстро привыкают.
Лариса легла спать. Не могла уснуть. Думала: может, зря согласилась? Может, надо было сразу уйти?
Но куда? Опять снимать квартиру? На что? Зарплата маленькая, дочку кормить надо.
Уснула только под утро.
Два года Раиса Петровна не приезжала. Лариса привыкла к этой мысли. Думала: может, забыла про них. Может, не придёт больше.
За это время родился Артём. Виктор радовался — сын! Лариса тоже радовалась. Соня помогала с братиком. Качала коляску, приносила бутылочки.
Жили спокойно.
Раиса Петровна приезжала редко. На пару часов. Смотрела на Артёма, хвалила. На Соню — не смотрела. Будто её нет.
Соня сначала не понимала. Спрашивала:
— Мам, а почему бабушка со мной не разговаривает?
— Она… занята, Сонь.
— А почему Артёмку на руки берёт, обнимает, целует, а меня нет?
— Сонь, ну он же маленький.
Соня замолкала. Отходила в сторону.
Лариса видела. Сердце сжималось. Но что она могла сделать?
Соне исполнилось девять. Она пошла в третий класс. Училась хорошо, приносила пятёрки. Лариса радовалась. Покупала дочке платья, заколки. Соня любила красивое.
В октябре Раиса Петровна приехала в гости. Соня была дома. Сидела за столом, делала уроки. Платье новое — синее, с белым воротничком. Лариса купила на день рождения.
— Мам, смотри, — Соня показывала дневник, — пятёрка по математике!
— Молодец, Сонь!
Раиса Петровна вошла. Посмотрела на Соню. Скривилась.
— Куда это ты вырядилась?
Соня замерла. Посмотрела на бабушку.
— Это… платье. Мама купила.
— Вижу, что платье. Зачем? Футболку простую надела бы. Не хвастайся.
— Я не хвастаюсь…
— Ещё как хвастаешься. Платье напялила, пятёрками тычешь. Зазнаешься.
Соня опустила глаза. Закрыла дневник.
В ноябре Раиса Петровна приехала снова. Соня сидела на диване, читала книгу. Раиса прошла мимо. Не поздоровалась.
— Раиса Петровна, здравствуйте, — Соня вежливо сказала.
Свекровь обернулась. Посмотрела холодно.
— Что читаешь?
— Сказки Пушкина.
— Много читаешь. Вредно для глаз.
Соня закрыла книгу. Ушла в комнату.
Лариса мыла посуду. Руки аж затряслись от негодования, ну сколько можно!?
Декабрь. Новый год близко. Лариса готовилась — покупала продукты, украшала ёлку. Соня помогала. Вешала игрушки, мишуру.
Раиса Петровна позвонила в двадцать девятого.
— Витя, я к вам приеду. На Новый год.
— Хорошо, мам.
Лариса услышала. Сердце упало.
— Витя, а давай сами встретим? Вчетвером?
— Лар, ну это же мама. Нельзя её одну оставить.
Раиса Петровна приехала тридцатого декабря. С чемоданом. Пошла на кухню, полезла в холодильник
— Мало продуктов купила.
— Раиса Петровна, нас четверо…
— Я пригласила подруг. Тётя Валя и тётя Лена придут в одиннадцать.
Лариса замерла.
— Каких подруг?
— Моих. С детства дружим. Они в соседнем доме живут. Ты Ччто, против?
— Раиса Петровна, вы бы предупредили…
— Вот, предупреждаю… Я хозяйка тут была, хозяйкой и осталась.
Лариса посмотрела на Виктора. Тот смотрел в телефон.
— Витя?
— Что?
— Ты знал?
— Знал. Мама вчера сказала.
— И не предупредил?
— Забыл.
Лариса прошла на кухню. Села на табурет. Сил просто не было кричать и ругаться.
Вечер тридцать первого декабря. Лариса накрывает стол. Соня рядом, помогает раскладывать салфетки. Платье на ней красное, пышное. Лариса купила специально на Новый год.
В одиннадцать пришли гости. Две пожилые женщины, с сумками, громкие, звонкие. Раиса Петровна встретила их, провела в гостиную.
— Знакомьтесь, это Витина жена. Лариса.
— Здравствуйте, — Лариса кивнула.
— А это её дочка. От первого брака.
Женщины посмотрели на Соню. Переглянулись. Ничего не сказали.
Сели за стол. Раиса Петровна разливала выпить. Подруги смеялись, говорили громко. Лариса сидела тихо. Соня рядом, ела салат.
— Раиса, а внук где? — спросила тётя Валя.
— Спит уже конечно. Маленький ещё, ему сил набираться надо.
— А эта что не спит? — тётя Лена кивнула на Соню.
— Это не моя внучка. Не моя забота.
Соня опустила глаза. Лариса сжала кулаки под столом.
Раиса Петровна взяла графин с соком. Наливала себе. Рука дрогнула. Сок пролился на Соню. Прямо на красное платье. Жёлтое пятно расползлось по юбке.
Соня вскочила. Глаза полны слёз.
— Ой, — Раиса Петровна спокойно поставила графин, — ну бывает. Не дергайся ты так!
— Раиса Петровна! — Лариса вскочила. — Вы специально это сделали!
— Что специально? Рука дрогнула.
— Вы вылили на неё сок!
— Да я совсем немного-то и пролила. Подумаешь. Платье. Постираешь.
Соня стояла. Слёзы текли по щекам. Она смотрела на платье — мокрое, испорченное.
— Мам, — голос дрожал, — мам, платье…
Лариса подошла к дочери. Обняла. Чувствовала, как девочка дрожит.
— Сонь, иди, переоденься.
— Мам, оно испорчено…
— Иди, Сонь.
Соня ушла в комнату. Закрыла дверь. Из-за двери доносился плач.
Лариса стояла. Смотрела на Раису Петровну. Та спокойно ела салат.
— Раиса Петровна, — Лариса говорила тихо, медленно, — вы пролили сок на мою дочь. И видела, что вы сделали это специально.
— Не специально. Рука дрогнула.
— Вы врёте.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?!
— Легко. Вы испортили ей платье. Она ждала праздника. Она…
— Подумаешь, платье. Постираешь. Чего истерику устроили из-за пустяка.
Лариса повернулась. Прошла на кухню. Открыла холодильник. Достала торт. Большой, шоколадный. Свекровь купила как раз для подруг. Взяла мусорное ведро.
Вынесла в гостиную. Открыла крышку ведра и опрокинула торт внутрь.
— Лариса! Ты что делаешь?! — Раиса Петровна вскочила.
— То же, что и вы. Порчу праздник.
Лариса взяла графин с соком. Подошла к свекрови. Медленно вылила сок ей на плечо. Жёлтая струя потекла по блузке.
— Ты!.. — Раиса Петровна задохнулась от возмущения.
— Рука дрогнула, — спокойно сказала Лариса. — Бывает.
Она прошла в комнату к Соне. Девочка сидела на кровати, плакала.
— Сонь, собирай вещи. Едем к бабушке. К моей маме.
— Правда?
— Правда. Быстро.
Соня вскочила. Стала складывать вещи в рюкзак.
Лариса взяла Артёма из кроватки. Спящего, тёплого. Завернула в одеяло.
Вышла в прихожую. Виктор стоял у двери.
— Лар, ты куда?
— К матери. С детьми.
— Из-за чего?
— Из-за того, что твоя мать вылила сок на мою дочь. И ты промолчал.
— Лар, ну хватит вам…
— Нет. Она специально. И ты это знаешь.
— Лар, ну подожди…
— Нет. Я два года ждала. Два года терпела. Два года смотрела, как она унижает Соню. Хватит.
Соня вышла с сумкой. Лариса взяла её за руку.
— Витя, либо ты едешь с нами, либо остаёшься с матерью.
Виктор стоял. Молчал.
— Всё ясно, — Лариса открыла дверь. Вышла на лестницу. Соня за ней.
Дверь закрылась.
Мать Ларисы жила на другом конце города. Лариса приехала к ней в полпервого ночи. Соня спала в машине. Артём тоже.
— Лар? — мать открыла дверь уже в халате, заспанная. — Что случилось?
— Мам, можно к тебе? На пару дней?
— Конечно. Заходите.
Лариса уложила детей спать. Села на кухне. Мать заварила чай. Достала новогодние салатики, закуски.
— Что произошло?
Лариса рассказала. Всё. Про условия Раисы Петровны. Про унижения Сони. Про сок. Про торт.
Мать слушала. Кивала.
— Правильно сделала.
— Правда?
— Да. Надо было раньше. Я бы ей ещё затрещину дала, за такое обращение с внучкой моей.
Лариса улыбнулась.
В три часа ночи позвонил Виктор.
— Лар, где ты?
— Как где? У мамы, конечно.
— Можно я приеду?
— Зачем?
— Поговорить.
— Говори по телефону.
— Лар, я не хотел… Мама просто… Она такая.
— Знаю, какая она. Два года знаю.
— Лар, ну прости.
— За что? За то, что молчал? За то, что не замечал как твоя мать издевается и высмеивает нас перед подругами? Соня твоя дочь!
— Она не моя дочь!
— Вот здорово. Не твоя, не твоя. Чужая она. Поэтому ты и молчал.
— Лар…
— Витя, я устала. Спать хочу. Завтра поговорим.
Она положила трубку.
Утром первого января Виктор приехал. С цветами. С игрушкой для Сони.
— Лар, прости. Я всё понял.
— Что понял?
— Что мама неправа. Что Соня — часть нашей семьи.
— Два года тебе понадобилось, чтобы понять?
— Лар, ну хватит.
— А мать?
— Что мать?
— Она извинится?
— Ну… нет. Но она уехала. Домой. Больше не приедет говорит.
— Обиделась?
— Да.
Лариса смотрела на мужа. На цветы в его руках. На игрушку.
— Хорошо, — сказала она. — Заберёшь нас.
— Правда?
— Правда. Но с условием.
— Каким?
— Больше никаких визитов твоей матери. Никаких условий.
— Лар, ну это же мама…
— Либо так, либо я остаюсь здесь.
Виктор помолчал.
— Хорошо. Договорились.
Раиса Петровна не звонила три месяца. Потом позвонила Виктору. Попросила приехать. Он съездил один. Вернулся молчаливый.
— Что она сказала? — спросила Лариса.
— Что не хочет больше видеть тебя.
— Взаимно. Меня это абсолютно страивает.
Виктор больше не настаивал.
Лариса жила спокойно. Соня снова улыбалась. Носила платья. Приносила пятёрки. Лариса хвалила.
Осадок остался. Виктор иногда смотрел на телефон — мать писала, звала в гости. Он не ездил. Но Лариса видела — он хочет.
Она не запрещала. Просто говорила:
— Езжай, если хочешь. Но без меня и без Сони.
Он ездил раз в месяц. Один. Возвращался грустный.
Лариса не жалела. Она защитила дочь.
Чужой