— Меньше всего меня интересует, где ты возьмешь деньги! – насмешливо сказала Лера. – Я тебе сказала, не дашь ты, я пойду к толстому Жорику из второго подъезда! А тот сама знаешь за что, даст мне все, что я захочу!
Катя дикими глазами смотрела на дочь:
— Лерочка, ты хоть скажи, зачем тебе деньги?
— А это уже тебя не касается! – фыркнула Лера. – Я сказала, что мне надо!
— Но такая большая сумма! Двести тысяч! Где же мне их взять? – Катя держалась за сердце.
— Мама, проблемы индейцев шерифа не касаются! – надменно бросила Лера. – Я сказала, что мне нужны деньги! И ты мне их дашь! А где ты их будешь брать, мне как-то вообще не интересно! Но, если мне денег не дашь ты, я сказала, где я их возьму!
— Господи, тебе же только семнадцать! Как ты можешь такое говорить? – воскликнула Катя.
— Так, не семь же! – Лера наградила маму ухмылкой. – А девушки в моем возрасте нуждаются в деньгах!
— Двести тысяч, — как в забытьи повторила Катя. – Это же огромные деньги! Зачем тебе столько?
— Не этот вопрос должен тебя интересовать! – Лера погрозила маме пальцем. – Думай, где ты эти деньги будешь для меня доставать!
— А ты понимаешь, что мне просто негде их взять? – спросила Катя.
— Ага, ты еще сироткой притворись! – рассмеялась Лера. – У Толика своего попроси! Или потребуй! Что, он просто так в нашей квартире живет?
— Вообще-то, он твой отчим! – злясь, сказала Катя.
— Вообще-то, — деловито начала Лера, — он просто твой муж! А для меня твой Толик – посторонний мужик в квартире! – закончила Лера скороговоркой.
Катя опешила. Она уже думала, что пронесло. Дочке семнадцать. Вроде, скоро уже уйдет во взрослую жизнь. А то, что с ее новым мужем отношения не заладились, никак не отразится на их жизни.
Девять лет проносило, а тут зацепило, да вылезло.
«Может, не надо было позволять бывшему мужу с ней общаться?» — подумала Катя.
Тяжело давалось понимание, что Катя вышла замуж не за того мужчину. Она хотела сильного, мужественного, твердого, как сталь, уверенного в себе мужика. Его она и нашла. Но не учла, что ко всем качествам, которые она хотела, добавятся и другие.
Контроль, самоутверждение за ее счет, жесткость, доходящая до жестокости и, конечно же, тирания. Гриша разве что, руки не распускал, но это не спасало ситуацию.
И так тяжело было признать, что с Гришей ей не по пути, что она по инерции спасала отношения и держалась за брак, как утопающий, за соломинку.
Врала себе едва ли не каждый день, что это у него пройдет, что он станет добрее. Что проникнется любовью к ней и дочке. Но чем больше Катя ждала, чем сильнее верила, тем дольше терпела. А терпеть приходилось много.
Гриша мог и из-за угла уколоть, и в лицо высказаться. И его никогда не заботило, что его слова могут обидеть. Ему главное было утвердить свое превосходство, а дальше хоть трава не расти.
Но решилась Катя всё разорвать лишь тогда, когда Лера в школу пошла.
Звезды так сошлись, что Катя осознала, насколько разрушительно на нее действует брак. Лера с уроками пришла. Хотя, какие уроки в первом классе? Там даже думать особо не надо, все интуитивно понятно. Взрослому человеку понятно.
А Лера никак не могла понять. Так у Кати не хватило терпения, чтобы дочке объяснить. Сорвалась, накричала. Дочку до слез довела.
Но видя рыдающую Леру, захотелось саму себя удавить:
«Что я такое делаю? Это же моя дочка! Как у меня вообще язык повернулся?»
А Катя просто отразила ту эмоцию, которая в ней жила. И эмоция эта была – агрессия и злость, которые в нее вкладывал супруг. Катя просто транслировала то, что было направлено на нее саму.
Она вроде смирилась с этим, принимала поведение супруга, каким бы оно не было. Но из-за него срываться на дочь? Катя себе этого позволить не могла.
Катя могла стараться себя контролировать, сдерживать, держаться в рамках. Но она не была уверена, что справится. Проще было убрать причину.
А вот в поддержку того, что с Гришей надо расставаться, появилась мысль, что он сейчас к дочке не пристает, потому что маленькая. А когда подрастет?
— Он ей и психику поломает, и жизнь!
Развод простым не был. Гриша был категорически против этого. Отбиваться пришлось всем миром. Даже свекровь, мама Гриши, встала на сторону невестки и внучки. С имуществом и квартирой пришлось разбираться в суде, потому что Гриша не хотел расставаться миром.
Кое-как с Божьей помощью и банковским кредитом удалось вопрос имущества урегулировать.
А свое право на общение с дочерью Гриша сразу начал в суде отстаивать.
— Чтобы ты ничего придумывать не стала! Моя это дочь! Я право имею!
— Гриша, я не буду запрещать, — старалась Катя решить дело миром.
— Это ты сегодня так говоришь, а завтра, что скажешь? Или послезавтра? – гаденькая ухмылка. – У меня будет решение суда! А с ним ты ничего сделать не сможешь, даже если сто раз передумаешь!
А чтобы оставить за собой еще долю власти, Гриша сразу предупредил:
— Даже не мечтай Лерку вывезти за границу! Разрешения не дам! Видел я, какие личности невнятной национальности вокруг тебя вьются!
Это было из отдельной симфонии о Гришиной ревности. Коллеги из магазина, где Катя работала, вызывали у него неприятные впечатления.
— Слава Богу, все! – облегченно вздохнула Катя, когда все разводные формальности были урегулированы.
Ей было облегчение, а вот дочка, Лерочка, та откровенно скучала по папе. Спрашивала, когда он вернется. Хоть Гриша подарком не был, но дочку любил. А Лера была папиной дочкой.
Гриша объявился только через полгода. А Катя понадеялась, что Лера станет его бывшей дочкой. Но Гриша ездил за тридевять земель в наследство вступать, да имущество наследное продавать. А как вернулся, квартиру себе покупал. Там ремонт, обустройство, все дела. А как закончил, сразу к дочке!
Насколько Лера была рада, настолько же Катя была огорчена. Но у Гриши было решение суда, и Катя не могла отказать.
На весенние каникулы он забрал дочку к себе. А когда она вернулась, то привезла гору одежды, игрушек, да и всякой мелочи.
Так Гриша не преминул сообщить:
— Хоть чего-нибудь не досчитаюсь, подам в суд, что ты у дочки воруешь!
Катя поняла, что он будет портить ей жизнь, насколько сможет. Но вариантов не было. Нужно просто научиться игнорировать его уколы.
А потом в жизни Кати появился Толя.
Катя иллюзий не строила, что Толя примет Леру, как родную дочь. Да и рассчитывать на то, что Лера признает в Толе папу, было слишком наивно. Она надеялась, что у них будут просто хорошие добрые отношения. А в идеале, среднестатистическая семья.
Какой-то близости или взаимопонимания между Лерой и Толей не возникло. Однако и противостояния не было. Он для нее стал соседом, а она для него – дочерью жены.
Но он не отказывался и не противился тому, когда Катя тратила его деньги на дочку, так и Лера не закатывала истерик, когда Толя просил помыть за собой посуду, убрать в комнате или сесть за уроки.
Воспитательные функции он на себя брать не стал. Просто как взрослый член общества руководил и подсказывал младшему члену. Но без напускной нежности или ласки.
Лера, в принципе, так к нему и относилась.
Даже если бы Толя хотел заменить Лере отца, это бы у него не вышло. Гриша, чтоб ему не икалось, каждые выходные брал дочку к себе или куда-нибудь погулять. То есть, отец у Леры был, и точка!
Катя была почти довольна, почти счастлива. А для полного счастья ей не хватало совсем чуть-чуть, но исправить у нее это не получалось.
Она и хотела бы больше времени проводить с дочерью, больше уделять ей внимания, но и мужу тоже нужно было внимание и забота. А вместе собрать дочку и нового мужа у Кати не выходило.
И второе, что ее волновало:
— Не мог Гриша испариться куда-то! Так даже лучше было бы! Даже черт с ними, его алиментами, выжили бы как-то! Но, не было бы Гриши, Лера приняла бы это. А со временем сблизилась бы с Толей. Может быть, отцом бы его не считала, но и не проходила бы мимо него, как мимо постороннего человека!
Но Катю в ее порывах никто не поддерживал. Даже обвиняли:
— Вот, оказывается, какой Гришка отец! Не бросил дочку, не забыл! Занимается! Воспитывает! А тебе поперек стало! А ведь, могла бы нормальная семья быть! Так что, Катька, радуйся тому, что имеешь! Могла и того не иметь! Тебя Толик с прицепом взял! Денег не жалеет! И дочка твоя с ним не ругается! Так что, в твоем положении, нужно сидеть, и не отсвечивать!
Она, по сути, и не отсвечивала. Изменить ничего не могла, поэтому довольствовалась тем, что имела.
И это продолжалось несколько лет, пока Лера не вошла в переходный возраст. Вот тут начались проблемы.
Сначала Лера начала огрызаться. И в первую очередь именно с Толиком. На всего просьбы и бытовые поручения, коих было за прожитое время миллион и раньше сопротивления не имели, Лера не реагировала, а когда Толя повторял, Лера прямо в лицо ему говорила:
— А кто ты такой? Ты мне не отец! Ты не смеешь мне указывать! Иди, мамой командуй, если она тебе подчиняется! А я не обязана!
Катя выпадала в осадок, и в полной растерянности старалась вразумить дочь. Но и она от Леры получала:
— За собой смотри! А еще лучше, за Толиком! Найдет другую, и пошлет тебя лесом! Раньше ты не сильно ко мне лезла, так сейчас и начинать не стоит!
Слезы Катю не утешали. И Толик утешить не мог. А Катя видела, что в Лере все больше просыпается характер ее отца. Еще чуть-чуть, и контроля над ней не будет вовсе. А что будет, Катя боялась себе представить.
А потом Лера начала требовать.
Сначала она потребовала врезать замок в ее комнате:
— Я имею право на личную жизнь!
Потом потребовала карманные деньги:
— То, что мне дает папа, это мое! А где то, что ты мне обязана по закону давать?
— Я не обязана, нет такого в законе… — растерянно ответила Катя.
— Мне в службе опеки стоит уточнить, на что я имею право?
Проще было выделять из семейного бюджета, чем отвечать на непонятные вопросы психологов и воспитателей из опеки.
А еще Лера считала возможным не отчитываться перед мамой, где была и почему задержалась.
— Не твое дело! – отвечала Лера. – Без тебя там уже Толик заскучал!
Если бы Толик не старался успокаивать Катю, у той бы давно уже приключился нервный срыв. Когда-то Гриша умел ее доводить до белого каления с половины оборота, а теперь этим увлекательным занятием занималась Лера.
— Это у нее переходный возраст! Это пройдет! У всех проходит! Нужно просто запастись терпением! – говорил Толя, гладя Катю по голове.
— Вот терпения мне и не хватает! Ты же сам слышишь, как она…
— И это пройдет!
А потом Лера потребовала у мамы двести тысяч рублей. Не на что-то конкретное, а просто, чтобы она их ей дала. Но такие деньги, во-первых, взять было негде, а во-вторых, зачем девушке в семнадцать лет двести тысяч?
Телефон ей отец купил. Одежды у нее навалом. Обувь на все случаи жизни! Компьютер есть, планшет, наушники трех разных видов. Все у нее есть!
А во время скан..дала все пришло к тому, что Лера укорила Катю, что та променяла дочь на штаны.
Мысли о бывшем муже не просто так пришли Кате в голову. Подобную фразу, с такой же жестокостью, она от него могла бы услышать. И, насколько бы Лера не была похожа на своего отца, в семнадцать лет рано для таких изречений.
— Лера, скажи мне, пожалуйста, это папа тебя подговорил?
— Нет! – ответила Лера.
Подозрительно быстро ответила. На стороне Кати был жизненный опыт. Дочь врала.
— Лера, ты же понимаешь, что я тебя люблю, — доверительно произнесла Катя.
— Тогда, двести тысяч на стол! Это будет доказательством твоей любви! А если денег не будет, то и любви никакой нет! И тогда я могу поступать так, как захочу, а у тебя даже права не будет мне указывать!
А в голосе дочери Катя слышала голос бывшего мужа. Даже порядок слов был его! Как и интонация.
— Доченька, нет у нас сейчас таких денег, — сохраняя спокойствие, произнесла Катя. – Но, как только будут, сразу же дадим!
— У твоего Толика есть машина! А еще есть своя квартира, которую он сдает! А еще у него есть дача, которая мхом зарастает! И ты говоришь, что денег нет? – Лера рассмеялась. – Плохая ты жена, если из своего мужа не сможешь деньги вытянуть!
Катя с ужасом смотрела на дочь.
«Допустим, Гриша ее подговорил. Но не много ли он дочке сказал? За это и ответить можно!»
Но Лера решила маму не щадить:
— Если ты вытянуть из него ничего не можешь, так могу попробовать я! – Лера широко улыбнулась. – Я уверена, что у меня получится!
Освобождайте мою квартиру, — сказала жена