Платье весело в шкафу — белое, пышное, с блёстками на лифе. Как для принцессы. Ольга купила его в декабре, за месяц до новогоднего утренника в детском саду. Семь тысяч рублей. Маша, её пятилетняя дочь, примеряла его три раза, крутилась перед зеркалом, танцевала.
Утренник прошёл быстро. Маша танцевала снежинку, кружилась под музыку, платье развевалось. Ольга снимала на телефон. Андрей, муж, сидел рядом, улыбался.
После утренника платье повесили в шкаф. Маша больше его не надевала — куда? В садик не оденешь, гулять тоже. Ольга смотрела на него каждый раз, когда открывала шкаф. Семь тысяч. Один раз надели. Жалко.
Она думала продать. На авито выложить. Тысяч за пять, может, четыре. Но откладывала — некогда было фотографировать, описание писать. Думала — на выходных сделаю.
Наташа, золовка, приехала в субботу. С дочкой Лизой — четыре с половиной года, на полгода младше Маши всего. Девочки играли в комнате, взрослые пили чай на кухне.
Ольга привыкла к таким визитам. Наташа приезжала раз в месяц, Ольга каждый раз собирала пакет — вещи Маши, из которых та выросла. Почти новые. Куртка, которую носили всего месяц. Джинсы, которые стали малы. Кофточки, платьица. Ольга откладывала их заранее, складывала в пакет, отдавала Наташе.
— Спасибо, Оль, — говорила золовка каждый раз. — Ты меня выручаешь.
Наташа была одна с ребёнком — развелась два года назад, алименты получала нерегулярно. Работала продавцом в магазине одежды, зарплата маленькая. Ольга её жалела. Поэтому отдавала вещи ей — зачем хранить, если Лиза может носить?
В этот раз Ольга тоже приготовила пакет — три кофточки, двое брюк, куртка демисезонная. Отдала Наташе после чаепития.
— Оль, спасибо, — Наташа заглянула в пакет. — Ой, куртка! Лизка как раз из своей выросла!
— Носите на здоровье.
Наташа с дочкой ушли. Ольга убирала со стола, помыла посуду. Маша смотрела мультики.
Вечером Ольга открыла шкаф — взять пижаму для Маши. Посмотрела на коробку с платьем. Вспомнила — надо проверить, есть ли звонки по объявлению.
Открыла другое отделение шкафа, где висело платье.
Пусто.
Ольга замерла. Посмотрела ещё раз. В коробке тоже нет. Платья нет.
Она выдвинула все полки в шкафу. Проверила вешалки. Заглянула в корзину для белья. Платья нигде не было.
— Андрей, — позвала она мужа.
Он пришёл из гостиной, где смотрел футбол.
— Что?
— Платье пропало.
— Какое?
— Машино. Новогоднее. Которое я продавать собиралась.
Андрей пожал плечами:
— Ну и где оно?
— Не знаю! В шкафу было, а теперь нет!
— Ты сама куда-то переложила.
— Не перекладывала я никуда!
Ольга обыскала всю квартиру. Платья не было.
В воскресенье вечером Ольга листала телефон. Зашла в инстаграм Наташи — так, от скуки. Смотрела фотографии золовки, её дочери.
Остановилась на одной.
Лиза стоит в белом пышном платье. С блёстками на лифе. Машином платье. На ней.
Ольга увеличила фото. Присмотрелась. Точно оно. То самое.
Подпись под фото: «Моя принцесса готовится к утреннику в студии раннего развития».
Ольга положила телефон. Смотрела в потолок. В голове шумело.
Наташа взяла платье. Из шкафа. Без спроса.
Ольга набрала номер золовки. Та ответила не сразу.
— Алло? Привет. Что-то случилось?
— Платье. Машино новогоднее. Ты же его взяла?
Пауза.
— Ну… да, — Наташа говорила спокойно, будто ничего особенного. — Взяла. А что?
— Как — взяла?
— Ну, открыла шкаф, увидела. Подумала — всё равно Оля отдаст. Ты же всегда отдаёшь.
— Наташа, я это платье продавать собиралась!
— Продавать? Зачем?
— Потому что оно дорогое! Семь тысяч стоило! Один раз надели!
— Ну… я не знала.
— Ты должна была СПРОСИТЬ!
— Оль, ну не кипятись. Ты же всегда отдаёшь. Я просто ускорила процесс.
Ольга не верила ушам.
— Ускорила процесс? Наташа, ты залезла в МОЙ шкаф! Взяла МОЮ вещь! Без спроса!
— Оль, ну что ты? Мы же свои люди. Ты сама всегда пакеты полные собираешь.
— Я САМА собираю! Я решаю, что отдать! А ты просто взяла!
— Ну извини. Я думала, ты не против.
— Верни платье.
— Что?
— Верни. Мне надо его продать.
— Оль… я уже Лизке пообещала. Она так радовалась. У неё утренник через неделю.
— Наташа, верни платье!
— Не могу. Лизка расстроится.
— А мне что, не расстраиваться?! Семь тысяч потеряла!
— Оль, ну это же для ребёнка. Для Лизки. Она же твоя племянница.
— Наташа, я тебе последний раз говорю. Верни платье.
— Нет.
Гудки.
Ольга швырнула телефон на диван. Андрей сидел рядом, смотрел на неё.
— Что психуешь-то?
— Это твоя сестра. Она взяла Машино платье. Без спроса.
— Как — взяла?
— Из шкафа. Когда в субботу приезжала. Залезла и просто взяла.
Андрей помолчал.
— Ну… она же не знала, что ты продавать собиралась.
Ольга резко обернулась:
— При чём тут «не знала»?! Она залезла в чужой шкаф! Взяла чужую вещь!
— Оль, ну ты же всегда отдаёшь ей вещи. Они всегда почти новые.
— Я отдаю то, что ХОЧУ отдать! А не то, что ОНА берёт!
— Ну ладно, успокойся. Не такая большая потеря.
— Андрей! Семь тысяч!
— Ну… мы можем позволить.
— Не в деньгах дело! В том, что она БЕЗ СПРОСА взяла!
Андрей вздохнул. Посмотрел в телефон.
— Ладно. Поговорю с ней.
— Когда?
— Завтра.
Ольга легла спать. Не могла уснуть. Крутилась, смотрела в темноту.
Наташка наглая какая! Залезла в её шкаф. Взяла платье. За семь тысяч. Без спроса.
И считает же это нормальным.
Утром Ольга проснулась от звонка. Валентина Николаевна, свекровь.
— Оля, доброе утро.
— Доброе.
— Слушай, Наташа мне рассказала. Про платье.
Ольга села на кровати.
— И что она рассказала?
— Что ты на неё наорала. Из-за какого-то платья.
— Валентина Николаевна, она взяла платье без спроса.
— Ну и что? Ты же всегда отдаёшь им вещи.
— Да сколько можно-то! Я отдаю то, что хочу! А это платье я продавать собиралась! Оно денег стоит приличных!
— Продавать? — свекровь удивилась. — Зачем?
— Потому что дорогое. Семь тысяч стоило.
— Подумаешь, семь тысяч. У вас с Андреем денег хватает.
— Валентина Николаевна, дело не в деньгах…
— А в чём? В том, что ты пожадничала?
Ольга замерла.
— Что?
— Ну да. Пожадничала. Племяннице своей платье пожалела. Скандал вот устраиваешь!
— Я не жадничала! Она взяла без спроса! Она просто стащила его.
— Оля, Да что ты такое говоришь! Не прикидывайся. Ты всегда была жадная. Всё себе, дочке своей. А Наташе с Лизкой — объедки. Твой муж — мой сын! Он зарабатывает и может внучке тоже на платье выделить.
— Какие объедки?! Я отдаю почти новые вещи!
— Почти новые — это те, что вам уже не нужны. А новые — жалко.
— Валентина Николаевна, это МОИ вещи! МОИ деньги! Я решаю, что отдавать!
— Ты эгоистка, Оля. И дочку эгоисткой растишь.
Ольга сжала телефон так, что казалось, что телефон треснет.
— Знаете что, Валентина Николаевна? Раз вы такая умная, покупайте сами внучке платья за семь тысяч. А то книжку за двести рублей подарите на день рождения и всё. А чужими вещами распоряжаться — пожалуйста!
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?!
— Легко. До свидания.
Ольга бросила трубку.
Андрей пришёл с работы вечером. Ольга молча накрывала на стол. Он сел, смотрел на неё.
— Мама звонила, — сказал он.
— Догадываюсь.
— Сказала, что ты устроила.
— Она первая начала. Назвала меня жадной и эгоисткой.
— Оля…
— Что «Оля»?
— Ну ты же понимаешь. Наташе правда тяжело. Одна с ребёнком.
— Андрей, она залезла в мой шкаф! Без спроса! ПРосто забрала!
— Ну… я ей разрешил.
Ольга замерла.
— Что?
— Я разрешил ей взять платье.
— Когда?
— В субботу. Она спросила, не нужно ли это платье. Я сказал — бери, нам уже не нужно.
— Ты сказал, что ненужно?
— Ну да. Думал, ты не против. Ты же всегда отдаёшь.
— Андрей! Я это платье ПРОДАВАТЬ собиралась!
Он посмотрел на неё удивлённо:
— Ну ты же мне не говорила! Откуда мне было знать? Ты ничего не сказала!
— Я не обязана отчитываться о каждой мысли! Это МОЁ платье! Я на свои деньги купила!
— Оля, если бы я знал, что ты хочешь продать, я бы не разрешил Наташе забрать! Я же не телепат!
— А ты должен был СПРОСИТЬ! Прежде чем разрешать сестре лезть в мой шкаф!
Андрей встал из-за стола. Лицо красное, голос громкий:
— Ты знаешь что? Устал я от этого! Вечно ты чем-то недовольна! То одно, то другое!
— Я недовольна, что моими вещами распоряжаются без спроса!
— Это семья! Наташа — моя сестра! Лизка — племянница!
— И что с того?! Это даёт им право рыться в моём шкафу?!
— Даёт право на помощь!
— Помощь — это когда ДАЮТ! А не когда БЕРУТ без спроса!
Андрей встал из-за стола. Прошёл в гостиную. Ольга осталась на кухне. Смотрела на тарелки, на остывший ужин.
Через полчаса он вернулся:
— Я с Наташей поговорил. Она вернёт платье.
— Когда?
— После утренника. Через неделю.
— Андрей, мне надо его СЕЙЧАС! Продать!
— Ну подождешь неделю. Лизка же мечтала.
— А Маша?! Мы для НЕЁ покупали!
— Маша уже в нём была!
— Один раз!
— Оля, хватит. Наташа вернёт. Просто дай ребёнку побыть принцессой.
Ольга посмотрела на мужа. На его усталое лицо. На раздражение в глазах.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Пусть возвращает через неделю.
Неделя прошла в молчании. Андрей приходил с работы, ужинал, уходил в гостиную. Ольга сидела на кухне. Они разговаривали только о Маше — что в садике, что на ужин, когда спать.
Через неделю Наташа привезла платье. В пакете. Ольга взяла, не глядя на золовку.
— Оль, извини, — сказала Наташа. — Я правда не хотела тебя обидеть.
Ольга молчала.
— Ну что ты? Мы же семья.
— До свидания, Наташа.
Дверь закрылась.
Ольга достала платье из пакета. Оно было мятое. На подоле — пятно. Жёлтое, засохшее. От сока, наверное.
Семь тысяч. Теперь тысячи три, если повезёт и пятно отойдёт.
Месяц они с Андреем почти не разговаривали. Он приходил поздно, ужинал молча, уходил спать. Она сидела на кухне, пила чай, смотрела сериалы.
Валентина Николаевна звонила каждую неделю. Ольга не брала трубку.
Наташа написала пару раз в мессенджер: «Оль, ну когда уже помиримся?» Ольга не отвечала.
В конце февраля Ольга не выдержала. Дождалась, когда Маша уснёт. Села напротив Андрея в гостиной.
— Нам надо поговорить.
Он поднял глаза от телефона.
— О чём?
— О нас. О том, что происходит.
— Ничего не происходит.
— Андрей, мы месяц не разговариваем.
— Ты сама не хочешь.
— Потому что злюсь.
— На меня?
— На всех. На Наташу. На твою маму. На тебя.
Андрей вздохнул. Положил телефон.
— Оля, я не понимаю. Из-за чего весь сыр-бор? Из-за платья?
— Не из-за платья. Из-за того, что меня не услышали.
— Я слышал.
— Нет. Ты принял сторону сестры. Мама назвала меня жадной. А ты согласился.
— Оля…
— Андрей, я устала. Быть плохой. В глазах твоей семьи. Я отдаю Наташе вещи. Почти новые. Каждый месяц. Пакетами. А мне говорят — жадная.
— Мама не то имела в виду.
— Она именно это и имела в виду.
Андрей молчал. Ольга смотрела на него.
— Мне надо знать, — сказала она. — На чьей ты стороне. Моей или их.
— Оля, это семья…
— Я тоже семья. Я и Маша.
— Мама и Наташа — тоже.
— Андрей, выбирай. Либо мы с Машей. Либо они. Потому что я больше не могу так. Отдавать, отдавать, отдавать. А потом слышать, что я эгоистка.
— Оля, ты ставишь ультиматум?
— Да.
Он встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна.
— Что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты был на моей стороне. Чтобы сказал маме — не смей так говорить с моей женой. Чтобы сказал Наташе — больше ничего без спроса не брать.
— А помогать ей?
— Не будем. Всё, что Маша носила — идёт на продажу. Или нуждающимся. В фонды. Но не Наташе.
— Это жёстко. Она уже привыкла экономить на вещах.
— Это справедливо.
Андрей повернулся. Посмотрел на неё.
— Хорошо.
— Что — хорошо?
— Я на твоей стороне. Скажу маме. Скажу Наташе.
Ольга больше не чувствовала себя виноватой. За то, что не отдаёт. За то, что жадная.
Она просто стала жить отдельной от них жизнью.
Мы с ней в одной квартире не уживёмся — решай, кто уходит, — сорвалась Аня на мужа