Нора стояла на пороге квартиры с двумя тяжёлыми сумками в руках. Пальцы онемели — сумки врезались в ладони, оставляя красные борозды. Третий этаж без лифта. Она позвонила в дверь, прислушалась. Тишина.
Позвонила ещё раз. Подольше.
Наконец за дверью послышались шаги. Резкие, недовольные. Дверь распахнулась — на пороге стояла Кира в домашних штанах и футболке, с растрёпанными волосами и недовольным лицом.
— Зачем трезвоните? — выпалила она вместо приветствия. — Я Мишу спать укладывала. Только уснул — вы его разбудили.
Нора моргнула:
— Прости, Кира. Я не знала. Помоги мне, пожалуйста, сумки занести — одна не справлюсь.
Кира молча схватила сумки, втащила в прихожую. Нора вошла следом, разулась. В квартире пахло детским кремом и чем-то кислым. На полу валялись игрушки, в раковине — гора немытой посуды.
— Артём дома? — спросила Нора, проходя на кухню.
— На работе, — буркнула Кира, доставая из сумок банки, пакеты. — Вы чего приехали-то? Не предупредили же.
— Хотела внука увидеть, — Нора попыталась улыбнуться. — Три месяца не виделись. Привезла вам кое-что — закрутки кое-какие, варенье, крольчатинка…
— Никто не просил, — Кира поставила банку с вареньем на стол так резко, что Нора вздрогнула. — Зачем вы всё это тащите? Думаете, мы нищие, что ли?
Нора стояла с банкой варенья в руках и не понимала: что случилось с Кирой? Два года назад она была другой.
Два года назад Норе исполнилось пятьдесят восемь. Она жила одна в двушке на Щёлковской — разведённая двадцать лет, сын взрослый, работа скучная. Бухгалтер в конторе, которая торговала сантехникой. Зарплата сорок две тысячи, хватало на жизнь, не хватало ни на что другое.
Вечерами она садилась к телевизору с кружкой чая. Смотрела сериалы про врачей, про ментов, засыпала на диване. Просыпалась в три ночи с затёкшей шеей, плелась в постель. Утром — снова на работу.
По субботам стирала, гладила, ходила за продуктами. Воскресенья проводила дома — убиралась, готовила на неделю, смотрела ток-шоу. Иногда звонила подруге Лене, но та всегда была занята — внуки, дача, муж.
Нора не чувствовала себя несчастной. Просто пустой. Как будто жизнь кончилась, а она этого не заметила.
Однажды в сентябре Лена позвонила сама:
— Нор, пошли на английский! Открылись курсы в библиотеке, недорого. Давай, а?
— Зачем мне английский? — Нора лежала на диване, смотрела очередной сериал.
— Ну хоть выйдешь из дома! Совсем зачахнешь там! Мозги работать перестанут!
Нора хотела отказаться. Но Лена настояла — записала их обеих, оплатила, поставила перед фактом.
Первое занятие было в среду. Нора пришла с опозданием, села за последнюю парту. Преподавательница — молодая, в джинсах, с чёлкой — раздавала учебники. Группа была маленькая, человек десять. Пенсионеры в основном.
На перерыве к Норе подошёл мужчина — невысокий, сутулый, в очках. Волосы седые, стриженные коротко. Свитер тёмно-синий, старый, на локтях протёрся.
— Я Борис, — представился он. — Вы тоже впервые?
— Да, — Нора кивнула. — Нора.
Они разговорились. Борис работал инженером на заводе, жил не далеко. Вдовец, жены не стало пять лет назад. Детей нет.
Борис рассказывал про работу, она — про сына. Смеялись над учебником, где все диалоги были про заказ еды в ресторане.
— Как будто мы каждый день в ресторанах питаемся, — смеялся Борис.
После занятий он проводил её до метро. Потом — до дома. Потом пригласил в кафе.
Через три месяца Борис сказал:
— Нора, давай попробуем пожить вместе?
Нора испугалась. Ей было пятьдесят восемь, Борису — шестьдесят один. Какая совместная жизнь?
Но Борис настаивал:
— Мне одному тяжело. У меня дом в деревне под Тверью. Большой, тёплый. Приезжай, посмотри.
Нора приехала. Дом был деревянный, с печкой, с огородом. Вокруг — лес, речка, тишина. Борис показывал ей грядки, баню, сарай с кроликами.
— Я тут один живу, — говорил он. — Скучно. Приезжай, Нора. Будем вместе хозяйство вести.
Нора вернулась в Москву и думала три дня. Потом позвонила Артёму:
— Сынок, мне надо с тобой поговорить.
Артём приехал. Выслушал.
— Мам, ты серьёзно? — удивился он. — Ты хочешь уехать в деревню?
— Да, — Нора кивнула. — Хочу попробовать. Борис хороший человек. Мне с ним легко.
— А квартира?
— Вот об этом я и хотела поговорить, — Нора налила чай. — Артём, я знаю, что ты с Кирой снимаете жильё. И денег уходит много. Может, переедете в мою квартиру?
Артём посмотрел на неё долгим взглядом:
— Мам, ты уверена?
— Уверена, — Нора улыбнулась. — Я буду в деревне. Зачем квартире пустовать?
— А если ты вернёшься?
— Тогда разберёмся, — Нора пожала плечами. — Но я не думаю, что вернусь. Мне там хорошо будет, я уверена.
Артём помолчал. Потом сказал:
— Спасибо, мам. Ты нас очень выручаешь.
Они обнялись. Нора гладила сына по спине и думала: «Всё правильно. Это моя квартира, я имею право распоряжаться ею, как хочу».
Кира новость восприняла восторженно.
— Артём, это же офигенно! — кричала она в трубку (Нора слышала — Артём поставил на громкую связь). — Наконец-то мы перестанем деньги на ветер выбрасывать!
Нора тогда порадовалась. Подумала: «Невестка хорошая попалась. Не наглая».
Артём с Кирой переехали через две недели. Нора помогла им упаковать вещи, заказала грузчиков. Уезжая, обняла сына:
— Живите хорошо. Звоните, если что.
— Спасибо, мам, — Артём поцеловал её в щёку. — Ты супер.
Нора уехала в деревню. Первые месяцы были сложными — она привыкала к новому режиму, к огороду, к печке. Но Борис был терпеливый, спокойный. Помогал, не ругался, когда у неё что-то не получалось.
По вечерам они сидели на крыльце, пили чай, смотрели на закат. Борис рассказывал про свою жизнь, она — про свою. Им было хорошо вдвоём.
Через полгода Артём позвонил:
— Мам, можно мы ремонт сделаем? Тут обои старые, полы скрипят…
— Конечно, — согласилась Нора. — Делайте, как хотите.
— Спасибо, мам.
Нора радовалась. Думала: «Хорошо, что сын обустраивается. Значит, ему там нравится».
Через год Артём позвонил снова:
— Мам, у нас новость. Кира беременна.
Нора заплакала от счастья:
— Сынок! Поздравляю! Какая радость!
— Приезжай к нам в гости, — предложил Артём. — Кира хочет с тобой познакомиться поближе.
Нора приехала в следующие выходные. Кира встретила её приветливо, обняла:
— Нора Васильевна, как я рада вас видеть!
Они сидели на кухне, пили чай. Кира рассказывала про беременность, про врачей, про то, как они с Артёмом готовятся стать родителями. Нора слушала, радовалась.
— А вы в деревне как? — спросила Кира. — Не скучно?
— Нет, — Нора улыбнулась. — Мне там хорошо. Работы много, некогда скучать.
Кира кивнула. Лицо её было спокойное, доброжелательное. Нора подумала: «Хорошая девочка. Артёму повезло».
Уезжая, Нора пригласила их в гости:
— Приезжайте теперь вы к нам в деревню. Отдохнёте, воздухом подышите.
— Обязательно приедем, — пообещал Артём.
Они приехали через месяц. В субботу утром. Нора встречала их на крыльце, взволнованная. Борис зарезал кролика накануне, она приготовила жаркое. Испекла пироги, достала из погреба банки с вареньем.
Артём вышел из машины, обнял мать:
— Привет, мам!
Кира вышла следом. Медленно, держась за живот. Беременность была уже заметная — пятый месяц.
— Здравствуйте, Нора Васильевна, — сказала она вежливо.
— Проходите, проходите, — Нора засуетилась. — Я вам комнату приготовила. Постель свежая, окна открыла — проветрила.
Борис вышел из сарая, вытирая руки о штаны:
— Здорово, ребята! Рад вас видеть!
Они сели за стол. Нора накладывала жаркое, нарезала хлеб, разливала компот. Артём ел с аппетитом, нахваливал:
— Мам, как вкусно! Давно такого не ел!
Кира сидела молча. Ковыряла вилкой мясо.
— Кира, ты ешь, — забеспокоилась Нора. — Тебе сейчас нужно хорошо питаться.
— Не могу, — Кира поморщилась. — Вы мне сначала кроликов показали живыми, а теперь их готовите. Мне противно.
Нора растерялась:
— Прости, я не подумала… Может, пирог попробуешь? С капустой.
— Не хочу.
Борис попытался разрядить обстановку:
— Кира, а может, курицу поешь? Я вчера зарезал, тоже приготовили.
Кира посмотрела на него с отвращением:
— Вы что, всё живое убиваете тут?
Повисла неловкая тишина. Артём покраснел:
— Кир, ну что ты…
— Я устала, — Кира встала. — Пойду полежу.
Ушла в комнату. Захлопнула дверь.
Нора посмотрела на сына. Артём развёл руками:
— Ой, мам. У неё беременность. Нервы.
— Понимаю, — кивнула Нора. Хотя ничего не понимала. Зачем грубить взрослым людям, которые стараются для неё.
Вечером Борис затопил баню. Предложил:
— Ребята, попаритесь? Отдохнёте хорошо.
— Я с удовольствием, — Артём обрадовался.
— А мне нельзя, — Кира буркнула. — Беременным баню нельзя.
— Ну, тогда просто помоешься, — предложила Нора. — Вода горячая, полотенца чистые…
— Не хочу я в вашу баню, — Кира поджала губы. — Там наверняка грязно.
Нора сжала кулаки. Артём дёрнулся было что-то сказать, но промолчал.
Ночью Кира не спала. Ворочалась, вздыхала громко. Утром вышла на кухню с красными глазами и недовольным лицом.
— Как вы тут вообще живёте? — спросила она вместо «доброе утро». — Кровать жёсткая, спать невозможно. У вас тут вообще про ортопедические матрасы слышали?
Нора ставила чайник на плиту. Повернулась:
— Кира, прости, у нас обычные матрасы. Мы с Борисом нормально спим.
— Вы-то спите, — Кира села за стол. — А мне каково? Я беременная! Мне нельзя на жёстком! У меня всё тело болит!
— Кир, — Артём вышел из комнаты, застёгивая рубашку, — может, хватит уже? Мама старалась…
— Старалась! — фыркнула Кира. — Кроликов убила, в баню нас позвала, на жёсткие кровати уложила. Вот это старания!
Нора почувствовала, как внутри поднимается обида. Но сдержалась:
— Кира, если тебе некомфортно, может, вы раньше уедете?
— Нет уж, — Кира скрестила руки на груди. — Мы приехали на два дня. Два дня и пробудем.
Остаток дня прошёл в напряжённом молчании. Кира сидела в комнате, выходила только поесть овощей. Артём помогал Борису в огороде, Нора готовила. Вечером они уехали.
Нора проводила их с облегчением. Когда машина скрылась за поворотом, она села на крыльцо и выдохнула:
— Господи, наконец-то.
Борис сел рядом, обнял:
— Тяжёлая девка.
— Да, — Нора прислонилась к нему головой. — Но это беременность. Пройдёт.
Не прошло.
После родов Кира стала ещё хуже. Нора приезжала редко — раз в два-три месяца. Не хотела мешать, надоедать. Каждый раз привозила гостинцы: овощи с огорода, варенье, мясо. Телятину покупала у соседа — Борис говорил, что телятина для кормящих полезная.
Артём всегда благодарил. Обнимал, целовал в щёку:
— Спасибо, мам. Ты как всегда выручаешь.
Кира молчала. Ни разу не сказала спасибо.
На выписку из роддома Нора тоже собиралась приехать.
Но Артём позвонил ей накануне вечером:
— Мам, прости… Кира сказала, чтобы ты не приезжала.
— Почему? — Нора не поверила своим ушам.
— Говорит, не хочет, чтобы много народу было. Только её родители и я.
— Но я же бабушка…
— Знаю, мам, — голос Артёма был усталым. — Но она настаивает. Я не хочу с ней ссориться. Она после родов, нервная, злая…
Нора положила трубку. Села на кровать. Борис подошёл, обнял:
— Что случилось?
— Не пускают на выписку, — прошептала Нора.
— Так поезжай всё равно, — Борис пожал плечами. — Это ж твой внук.
— Поеду, — решила Нора. — Вот возьму и приеду. Будут мне ещё запрещать внука видеть!
Она поехала. Купила огромный букет, торт, игрушки. Стояла у роддома в толпе таких же счастливых бабушек и дедушек.
Когда Кира вышла с ребёнком на руках и увидела Нору, лицо её исказилось. Но виду пыталась не подавать. Улыбалась в камеру, позировала. Но Нора видела: в глазах — злость.
В машине Кира молчала всю дорогу. Дома, когда родители Киры уехали, она набросилась на Артёма:
— Я же просила! Зачем ты её пригласил?!
— Кир, она сама приехала…
— Должен был отправить её обратно восвояси!
Нора слышала этот разговор. Стояла в коридоре и думала: «Что я сделала не так?»
И вот сегодня, через три месяца после той выписки, Нора снова приехала. Снова с сумками, с гостинцами. И снова Кира встретила её холодно.
Нора стояла на кухне, доставала из сумок банки с вареньем, пакеты с овощами. Кира молча смотрела. Лицо каменное.
— Кира, — Нора попыталась улыбнуться, — как Миша? Хорошо спит?
Кира не ответила. Просто посмотрела зло. И вдруг сказала:
— Знаете, Нора Васильевна, мы тут с Артёмом подумали…
Она замолчала. Нора подняла голову:
— О чём?
— О квартире, — Кира скрестила руки на груди. — Вы знаете, сколько мы на неё потратили?
Нора почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Кира, я не понимаю…
— Артём кредит взял! — голос Киры стал громче. — Три года будем отдавать! А вы? Что вы делаете?! Раз в три месяца приезжаете с этими баночками — и думаете, что помогаете?!
— Я просто хотела…
— Хотели?! — Кира шагнула ближе. — Тогда помогите по-настоящему! Оформите квартиру на Мишу! На внука своего! Чтобы мы знали, что нас не выгонят!
Нора почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что?
— Вы с Борисом живёте! — Кира говорила быстро, задыхаясь. — Что, если он вас выгонит?! Вы сюда вернётесь — и нас на улицу! А мы ремонт сделали! Деньги вложили огромные! Наши деньги!
— Кира, — Нора заставила себя говорить ровно, — я никого выгонять не собираюсь…
— Не собираюсь, не собираюсь! — передразнила Кира. — А завтра передумаете! И что нам делать?! С ребёнком, с кредитом?!
Она подошла ближе. Нора почувствовала запах её пота, несвежего дыхания.
— Нормальные бабушки внукам квартиры дарят! — прошипела Кира. — А вы? Что вы для Миши сделали?! Ничего! Приезжаете раз в сто лет, морковку привезёте — и думаете, молодец! Выполнили долг перед внуком!
Нора стояла и смотрела на неё. На эту женщину, которую два года назад полюбила. Которую считала достойной. Которой доверила квартиру.
— Значит, так, — сказала Нора тихо. — Две недели на сборы. Освобождайте квартиру.
Кира замерла. Лицо вытянулось.
— Что?
— Я дала вам жильё. Вы сделали ремонт — ваше право. Но это моя квартира. И я хочу, чтобы вы съехали.
— Вы… серьёзно?! — голос Киры сорвался на визг. — Вот видите! Я же так и говорила Артёму! Я была права! Сделаешь ремонт — мать выгонит сразу же!
— Кира, я не собиралась выгонять. До сегодняшнего дня.
— Да пошла ты! — заорала Кира. — Мы никуда не съедем! Это наш дом! Мы деньги вложили! Вы не имеете права!
Нора развернулась и пошла к двери. Руки тряслись, ноги подкашивались. Она обулась, не глядя на Киру.
— Две недели, — повторила она. — Если не съедете — пойду в суд.
Хлопнула дверью.
Спустилась по лестнице. Вышла на улицу. Села на лавочку у подъезда.
И только тогда заплакала.
После того случая со скандалом Нора три дня не могла прийти в себя. Ходила по дому, плакала. Борис молчал, не знал, как утешить.
На четвёртый день позвонил Артём:
— Мам, прости Киру. Она не то хотела ничего плохого тебе сказать. Просто устала. Миша плохо спит, она недосыпает…
— Артём, — Нора перебила его, — она потребовала переписать квартиру на Мишу.
— Знаю, — Артём вздохнул. — Я с ней говорил. Она больше не будет. У неё идея фикс эта квартира.
— Я дала вам две недели на выезд.
— Мам, ну пожалуйста… Куда мы пойдём? У нас ребёнок, кредит… Мы же столько денег вложили…
— Артём, я не собиралась вас выгонять. Честно. Но после того, что она сказала… Я не могу.
— Мам, дай нам ещё один шанс. Пожалуйста.
Нора молчала. Думала. Потом сказала:
— Хорошо. Но с условием. Кира должна извиниться. Лично. Приедет сюда и извинится.
— Хорошо, — облегчённо выдохнул Артём. — Я ей скажу и она сделает всё, что ты скажешь.
Прошла неделя. Две. Месяц. Кира не приезжала. Не звонила.
Артём приезжал один. С Мишей. Сидел на кухне, пил чай, рассказывал про работу, про сына. О Кире не говорил.
Нора не спрашивала.
Однажды она не выдержала:
— Артём, а Кира?
Сын опустил глаза:
— Она считает, что это ты должна извиниться.
— Я? — Нора не поверила. — За что?
— За то, что посмела выгнать её.
— Артём, я не выгоняла. Я дала вам шанс остаться. Но с условием. Которое она не выполнила.
— Знаю, мам, — Артём потёр лицо руками. — Просто она такая. Упёртая.
— И что теперь?
— Не знаю, — честно ответил Артём.
Нора посмотрела на сына. На его усталое лицо, на синяки под глазами.
— Артём, — сказала она тихо, — квартира остаётся моей. Я её никому не переписываю. Ни на тебя, ни на Мишу. Пока я жива — она моя.
Артём кивнул:
— Понимаю.
— Жить в ней вы можете. Но знай: если Кира ещё раз мне нахамит — я действительно выгоню вас. И на этот раз без шансов. Терпеть подобное в своем же доме я не намерена. Что это за неуважение к твоей матери?!
— Хорошо, мам, — Артём обнял её. — Спасибо.
Нора обняла сына и подумала: «Это моя квартира. И я имею право распоряжаться ею так, как считаю нужным».
Прошло полгода.
Нора жила в деревне с Борисом. Работала в огороде, ухаживала за кроликами, пекла пироги. По вечерам они сидели на крыльце и читали книги. Она не скучала по работе в городе. Им было хорошо вместе.
Артём приезжал раз в месяц. Один или с Мишей. Кира ни разу так и не приехала.
Нора не обижалась. Даже радовалась.
Однажды Борис спросил:
— Не жалеешь, что отдала квартиру?
Нора подумала. Потом сказала:
— Нет. Я дала сыну возможность жить нормально. Это моё решение. И я его не жалею.
— А невестка?
— Кира — это проблема Артёма, — Нора пожала плечами. — Он взрослый. Пусть сам решает.
Борис кивнул. Налил ей ещё чаю.
За окном садилось солнце. Где-то в лесу кричала кукушка. Пахло сиренью и свежескошенной травой.
Свекровь изъявила желание переехать в Москву к сыну