— Я не могу взять больничный на девять месяцев, — отрезала Елена. — У меня работа, обязательства. Я и так выкроила время на этот перенос.
— Работа подождет! — голос Юлии стал резким. — Если ты сейчас перенапряжешься и ничего не получится, ты себе это простишь?
И я тебя не прощу!
ЧАСТЬ 2
Комиссия по этике состояла из трех человек: пожилой женщины-профессора с буклями, молодого юриста в слишком узком галстуке и представителя администрации клиники.
Юлию и Артёма попросили подождать за дверью.
— Елена Викторовна, — профессор смотрела на неё поверх очков. — Скажите честно, это ваше добровольное решение?
Ваша дочь не оказывает на вас психологического давления?
— Нет, — твердо сказала Елена. — Я сама предложила этот вариант.
— Вы понимаете, что после рождения ребенка юридически вы не будете иметь на него никаких прав?
Вы передадите его дочери, и по документам матерью будет она. Вы готовы к этому?
— Я архитектор, — Елена слегка улыбнулась. — Я привыкла строить здания для других людей.
Я вкладываю в них душу, но я знаю, что в них будут жить другие.
Здесь то же самое. Это их ребенок. Я просто помогаю ему появиться на свет.
Юрист что-то пометил в блокноте.
— А ваш супруг? Он выразил протест в предварительной анкете.
Елена замерла. Она не знала, что Олег что-то заполнял.
— Он… он просто переживает за мое здоровье. Это естественная реакция любящего мужа. Но он примет мое решение.
— Мы даем вам разрешение на процедуру, — после недолгой паузы сказала профессор. — Но с условием: еженедельный мониторинг состояния.
При малейшем отклонении показателей мы прервем процесс, независимо от срока. Вы согласны?
— Согласна.
Елена вышла в коридор, и дочь тут же бросилась к ней.
— Ну?!
— Разрешили, — выдохнула Елена.
Юлия закричала от радости и обняла мать так сильно, что у той перехватило дыхание.
Артём просто кивнул, в его глазах читалось что-то похожее на обреченность.
— Всё! — Юля уже набирала чей-то номер в телефоне. — Алло, клиника? Да, это Юлия. Записывайте нас на подсадку. Да, на ближайшее время!
Елена смотрела на дочь и снова поймала себя на мысли, что ей стр.ашно. Не за сердце, не за почки и не за миому. Ей стало стр.ашно от того, как легко Юля распорядилась её согласием, даже не спросив, нужно ли ей время, чтобы просто перевести дух.
Елена шла по коридору за медсестрой, стараясь не смотреть по сторонам. На ней была только тонкая медицинская сорочка, завязанная на спине нелепыми бантиками, и одноразовый халат. В этом наряде она чувствовала себя максимально некомфортно.
— Сюда, Елена Викторовна. Ложитесь, ноги на подставки, — буднично проговорила медсестра, поправляя лампу.
В операционной было прохладно. Елена поежилась, но подчинилась. В углу мигал датчик какой-то аппаратуры. Через минуту в дверях появилась Юлия.
На ней был стерильный костюм, маска и шапочка, из-под которой выбилась рыжая прядь. Глаза дочери блестели так ярко, что Елене на мгновение стало не по себе.
— Мам, ты как? — Юля подошла и вцепилась в край операционного стола. — Не бойся, Вересов сказал, что всё пройдет быстро.
— Я не боюсь, Юль, — тихо ответила Елена, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Просто… странно это всё.
— Ничего странного. Это наш шанс. Наш единственный шанс.
Вошел доктор Вересов. За ним катили небольшую установку с монитором. В руках он держал тонкий катетер.
— Так, все готовы? — он не смотрел на женщин, его внимание было приковано к экрану. — Юлия, отойдите чуть в сторону.
Елена Викторовна, расслабьтесь. Сейчас будет небольшой дискомфорт, как при обычном осмотре.
Елена почувствовала прикосновение холодного металла. Она зажмурилась.
— Включаю монитор, — скомандовал Вересов. — Смотрите сюда. Видите эту светящуюся точку? Это ваш эмбрион. Пятидневка, отличного качества.
Юлия ахнула, подавшись вперед. Елена приоткрыла глаза. На сером зернистом экране действительно что-то мерцало — крошечная искра в бесконечной пустоте.
— Поехали, — коротко бросил врач.
Процедура длилась не больше десяти минут. Когда всё закончилось, Вересов выпрямился и снял перчатки.
— Теперь, Елена Викторовна, лежите сорок минут. Не шевелиться, не вскакивать. Юлия, вы можете посидеть рядом, но только тихо.
Через две недели жду вас на анализы. Тесты дома делать не советую — только лишние нервы.
Как только врач вышел, Юлия подтянула стул поближе к столу.
— Мам, ты чувствуешь что-нибудь? — прошептала она, глядя на живот матери так, будто там уже билось чье-то сердце.
— Юля, прошло две минуты. Что я должна чувствовать?
— Ну, может, покалывание? Или тепло? В интернете пишут, что некоторые чувствуют момент прикрепления.
— В интернете много чего пишут, — Елена закрыла глаза. — Дай мне просто полежать в тишине. У меня голова кружится.
— Это от нервов. Или от прогестерона. Слушай, я купила тебе подушку специальную, для беременных. Огромную такую, буквой «С». Сегодня привезу.
И ананасы. Говорят, бромелайн помогает быстрее прижиться…
— Юля, у меня аллергия на ананасы, ты забыла? У меня от них всё нёбо горит.
— Ой… точно. Ну, тогда найдем что-то другое. Главное — лежи. Не вздумай завтра таскать свои папки с чертежами. Я вообще думаю, тебе надо взять больничный.
— Я не могу взять больничный на девять месяцев, — отрезала Елена. — У меня работа, обязательства. Я и так выкроила время на этот перенос.
— Работа подождет! — голос Юлии стал резким. — Если ты сейчас перенапряжешься и ничего не получится, ты себе это простишь?
И я тебя не прощу! Ты понимаешь, что у нас осталось всего два эмбриона в заморозке? Каждый перенос — это риск и огромные деньги.
Елена промолчала. Спорить сейчас не было сил. Она чувствовала себя не человеком, а драгоценным сейфом, внутри которого заперли чужую вещь, и теперь она обязана этот сейф беречь ценой собственного покоя.
Следующие четырнадцать дней для будущей матери превратились в пытку — дочь звонила каждые три часа.
— Ты что ела? — звучал первый вопрос.
— Суп, Юля. Обычный овощной суп.
— На бульоне? Надеюсь, не на жирном? А воду пила? Нужно два литра в день!
— Я пью, Юля. Я уже из туалета не выхожу.
— Не ворчи. Тебе нельзя нервничать. Как температура? Не поднялась?
Елена клала трубку и терла виски. Олег, её муж, демонстративно уходил в другую комнату, когда начинались эти допросы.
Он перестал задавать вопросы, перестал ворчать, но его молчание было тяжелее любых слов. Он обижался на супругу вполне справедливо.
На десятый день Елена не выдержала. Рано утром, пока Олег еще спал, она зашла в аптеку и купила самый дешевый тест.
Руки дрожали. Она заперлась в ванной, положила белую полоску на край раковины и стала ждать.
Одна полоска. Четкая. Елена почувствовала, как внутри всё обрывается, в груди поднялась паника.
«Не получилось. Организм отторг. Я старая. Я подвела дочь», — стучало в висках.
Она смотрела на этот кусок пластика и ее колотила дрожь. Лена знала, что если этот перенос сорвется, Юля не просто расстроится — она у.ни.что..жит её своими обвинениями.
Через пять минут, когда Елена уже собралась выбросить тест, рядом с первой полоской проступил едва заметная, бледно-розовая, тонкая, как волосок, линия.
Елена села на край ванны. Сердце забилось часто-часто.
— Есть! Живой!
В этот же момент зазвонил телефон — опять трезвонила дочь.
— Да, — ответила Елена.
— Мам, я еду к тебе. Мы поедем в лабораторию раньше. Я не могу больше ждать, у меня руки трясутся.
— Юля, Вересов сказал — на четырнадцатый день. Сегодня только десятый…
— Плевать, что он сказал! Если там что-то есть, анализ уже покажет. ХГЧ растет быстро. Собирайся, я буду через десять минут.
В лаборатории было людно. Юлия металась по холлу, кусая губы. Артём сидел в углу, уткнувшись в телефон, но было видно, что он не читает новости — он просто листал ленту вверх-вниз.
— Мам, ты когда материал сдавала, медсестра ничего не сказала? — Юля подскочила к ней. — Ну, может, она посмотрела как-то особенно?
— Юля, медсестра просто берет анализы. Она не ясновидящая, она судьбу не видит!
— Господи, как долго… Они сказали, результат придет на почту до вечера.
Вечером все собрались в квартире у Елены. Олег сидел в кресле с книгой, делая вид, что ему всё равно.
Юлия каждые тридцать секунд обновляла страницу почты на своем ноутбуке.
— Пришло? — спрашивал Артём.
— Нет. Крутится колесико. Интернет медленный. Мам, дай свой пароль от личного кабинета лаборатории.
— Зачем? — Елена замерла с чайником в руках.
— Как зачем? Ты указывала свою почту при оформлении. Я хочу зайти сама и посмотреть.
— Юля, я посмотрю сама и скажу вам.
— Почему это? — Юля резко захлопнула ноутбук и встала. — Это мой ребенок! Мой! Я имею право узнать первой!
— Но анализ сдавала я. Это мои медицинские данные.
— Ой, не начинай этот свой юридический бред! — Юлия сорвалась на крик. — Какая разница, кто сдавал? Ты просто посредник в данном случае! Дай мне пароль!
— Прекрати орать на мать! — Олег захлопнул книгу и поднялся.
— А ты вообще молчи! — Юля повернулась к отчиму. — Ты только и ждешь, чтобы ничего не получилось!
— Юля, успокойся, — Артём попытался взять жену за руку, но она оттолкнула его.
— Мама, пароль. Сейчас же. Или я устрою здесь такой скан..дал, что соседи полицию вызовут.
Елена смотрела на дочь и не узнавала её. Перед ней стояла чужая, озлобленная женщина, для которой чувства матери не значили ровным счетом ничего.
— Хорошо, — тихо сказала Елена. — Пароль — твоя дата рождения. Заходи.
Юлия кинулась к компьютеру. Слышно было только лихорадочный стук клавиш. В комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном проезжают машины.
— Есть… — прошептала Юля. Её лицо вдруг обмякло, она закрыла рот рукой. — Триста сорок два.
— Это много? — спросил Артём, подбегая к ней.
— Это норма! — Юля разрыдалась, закрыв лицо руками. — Это значит, что он прижился. Мам! Мама, получилось!
Она бросилась к Елене, пытаясь обнять её. Елена стояла столбом, не чувствуя радости.
— Ну вот и хорошо, — сказала она, отстраняясь. — Получилось. Теперь ты довольна?
— Ой, мам, ну не обижайся, — Юля вытирала слезы, уже улыбаясь. — Ну, я на нервах была, ты же понимаешь. Это же такое событие!
Мы должны отпраздновать. Артём, сходи за соком.
— Я хочу спать, — сказала Елена. — Празднуйте без меня.
Она ушла в спальню и легла на кровать, не раздеваясь. Через стенку доносились возбужденные голоса Юлии и Артёма, они что-то обсуждали, смеялись, строили планы.
А Елена лежала в темноте и чувствовала странную, пугающую тяжесть внизу живота. Как будто там действительно поселилось что-то, что теперь будет медленно забирать её жизнь, её покой, а заодно и её достоинство.
Она приложила руку к животу.
— Триста сорок два, — повторила она про себя. — Прижился…
В дверь тихо постучали. Это был Олег. Он сел на край кровати и накрыл её руку своей.
— Лена, это только начало. Ты понимаешь? Она совсем с цепи сорвалась!
— Понимаю, — прошептала она.
— Она тебя живьем съест. Она уже начала.
Елена ничего не ответила. Она просто закрыла глаза и попыталась уснуть.
Зятек, ты меня из своей квартиры не выгонишь, буду с вами теперь жить, — нагло заявила теща Олегу