Лариса возвратилась домой в отвратительном настроении. Сегодня она решила зайти на городской рынок и купить что-нибудь к праздничному столу. А когда выходила из овощного ряда, столкнулась с соседкой свекрови.
Сразу после свадьбы они с Виктором некоторое время жили у матери мужа. Дом был старый, ведомственный, многие семьи жили в нем давно, поэтому соседи хорошо знали друг друга.
Увидев Нину Ефимовну, Лариса поздоровалась с ней и хотела пройти мимо, но та ее остановила:
– Лариса, подожди-ка. Хорошо, что я тебя встретила. Давно хотела с тобой поговорить.
– И о чем же? – поинтересовалась Лариса.
Она помнила Нину Ефимовну и знала о ее стремлении влезать без спроса в чужие жизни и семьи – женщина была одинока, но считала себя экспертом в области семейных отношений.
Если бы была хотя бы малейшая возможность уклониться от разговора с бывшей соседкой, Лариса обязательно воспользовалась этим, но Нина Ефимовна перегородила ей дорогу и оттеснила в угол около выхода.
– Что же это вы делаете? Забросили старого человека, не навещаете, не помогаете. А свекровь твоя болеет. Уже неделю из дома не выходит. Когда вам надо было, она вас приютила, впустила в свою квартиру. А теперь старуха никому не нужна, бросили, – заявила Нина Ефимовна.
– С чего это вы взяли, что мы бросили Ольгу Семеновну? – спросила Лариса. – Виктор только вчера у нее был, продукты привез и лекарства. Так что у вас, Нина Ефимовна, неверные сведения. Никто вашу соседку не бросил. А сейчас извините, мне надо идти, я тороплюсь.
Она отодвинула с дороги Нину Ефимовну и ушла.
Уже не первый раз ей напоминали о том, что они когда-то жили в квартире Ольги Семеновны. И никто не вспоминал, что свекрови принадлежала только треть. Две других части были долями Виктора и Светланы – его старшей сестры.
Светлана вышла замуж и переехала к мужу, Виктор и Лариса купили квартиру в ипотеку, которую недавно закончили выплачивать.
Но нет! Как только заходит разговор о свекрови, либо бывшие соседи, либо кто-то из родни обязательно напоминает, что когда-то они жили в этой квартире.
Жили целых три месяца – именно столько выдержала Лариса. Сейчас она удивляется, что смогла вытерпеть этот срок. Ольга Семеновна вела себя по отношению к сыну и особенно к невестке, как барыня-помещица к крепостным: она выделила им время пребывания на кухне – тридцать минут утром и час вечером. Не позволяла пользоваться своей посудой и стиральной машинкой, в десять часов вечера свет во всей квартире должен был быть выключен.
В общем, «не там сидишь, не так свистишь, не по той половице прошла». При этом они оплачивали две трети всех коммунальных платежей.
Лариса хорошо помнила день, который стал последним, проведенным в квартире свекрови.
Накануне она узнала, что беременна. Конечно, это было не самое подходящее время, но они с Виктором решили, что ребенок должен родиться.
У Ларисы в этот день был выходной. Она сидела за ноутбуком в их десятиметровой комнатке и изучала предложения банков по ипотеке. Конечно, у них пока не было денег на первый взнос, но Лариса хотела узнать, к чему им надо стремиться.
Ей захотелось пить. Она посмотрела: угол, где у них обычно стояла питьевая вода в бутылках, был пуст. Тогда Лариса взяла чашку и пошла на кухню.
Она наливала в чашку воду из чайника, когда открылась дверь и на кухню влетела Ольга Семеновна.
– Я не разрешала брать мою посуду! – закричала она и выбила чайник из рук Ларисы. Вода разлилась по полу.
Когда через три часа с работы пришел Виктор, Лариса уже сложила в чемодан все свои вещи.
– Я не останусь здесь ни секунды, – сказала она мужу. – Лучше на вокзале переночую.
Ушли они через час вместе. Не на вокзал, в дешевую гостиницу. А через три дня уже жили в комнате заводского общежития, которую выделили Виктору.
Они прожили там четыре года – в комнате со щелястыми полами, на которые, чтобы было теплее, приходилось стелить старые ковры в два слоя, с окном, раму которого Лариса утепляла каждую осень, с удобствами в конце коридора и прачечной в подвале.
Здесь родились их дочери-близняшки – Вера и Надя.
И только через год после того, как Лариса вышла на работу, им удалось взять в ипотеку двухкомнатную квартиру.
Лариса с тех пор ни разу не была в квартире свекрови и к себе ее не приглашала. Светлана, которая иногда бывала у них, говорила:
– Ну, она такая. Ничего с этим не сделать. Тебе пора забыть обиды и не ссорить Витю с матерью. Пятнадцать лет прошло.
– А я не ссорю. Виктор у матери бывает столько, сколько считает нужным, я его не оговариваю. Он покупает ей продукты и лекарства, помогает с ремонтом, возит к врачам. Что еще он должен делать? – спросила Лариса.
– Я не о нем говорю, а о тебе и о Наде и Вере.
– А причем тут Надя и Вера?
– Ну, как. Они же ей внучки. Им по четырнадцать. Они могли бы прийти к бабушке хотя бы убраться, – сказала Светлана. – Как-то не по-человечески.
– Света, Ольга Семеновна сама не захотела видеться с девочками. Когда они родились, она даже не поинтересовалась, как мы живем вчетвером в двенадцатиметровой комнате. А когда Виктор хотел привезти ей девочек, она отказалась. Сказала, что ее не интересуют дети его «ненормальной жены». А теперь ты хочешь, чтобы они ездили к ней убирать квартиру, из которой она фактически выжила нас? Сама-то что не помогаешь матери?
– Напрасно вы так. Я вот специально старалась Алика ей почаще подкидывать. И я отдыхала, и мать к Алику привыкла. На каждый праздник – подарок ему. На восемнадцать лет – сто тысяч дала, – похвасталась Света.
– Ну, мы такой милости не удостоились. Я вообще сомневаюсь, что Ольга Семеновна помнит, когда у ее внучек день рождения, – усмехнулась Лариса. – Так что пусть Алик у бабушки в квартире полы моет.
А однажды Светлана пришла к брату в качестве парламентера.
– Слушай, Витя, мама хочет квартиру продать. И купить две однокомнатные – себе и Алику, – сказала она.
– И что?
– Надо, чтобы ты подписал согласие на продажу.
– Хорошо, – ответил Виктор. – Только у вас не получится две квартиры купить.
– Получится, мы уже посчитали. Мамина трешка стоит чуть больше шести миллионов. А однокомнатная, если брать без ремонта и не в центре – около трех. Так что как раз, – объяснила Светлана.
– Откуда у вас шесть миллионов возьмется? Я ведь свою долю заберу, – сказал Виктор.
– Как заберешь? Зачем? У тебя же есть квартира. Вы и ипотеку уже выплатили, – удивилась Светлана.
– Заберу по закону. У меня две дочери. Вот и будет им каждой по миллиону. Может, на учебу пригодится, может, потом на жилье. А ты как думала? Моим девчонкам бабушка по сто тысяч не дарила, так пусть у них хоть что-то будет.
Квартиру Ольга Семеновна так и продала. Света на брата сильно обиделась. А еще больше на Ларису:
– Если бы не она с Надькой и Веркой, Витя бы все подписал, и у Алика сейчас была бы своя квартира, – говорила она всем знакомым.
Я рассчитывала оформить на тебя ипотеку, — заявила свекровь