Проучила

— Ты сейчас это серьезно, Сим? — Лида прижала трубку к уху плечом, продолжая укладывать в чемодан легкие сарафаны. — Я же не на луну улетаю.

Всего три недели. Кот немолодой, он почти всё время спит. Приехать, насыпать корм, сменить воду. Раз в три дня, Сима!

— Лид, ну я же сказала — нет, — раздраженно бросила подруга. — Ты вообще представляла, как я туда добираться буду?

Мне от моей новой квартиры до тебя — полтора часа в один конец. С пересадкой. А если дождь? А если я на работе задержусь?

— Подожди, — Лида замерла, выронив из рук свернутый купальник. — Какие пересадки? Мы же всегда друг другу помогали. Помнишь, как я к тебе на ремонт…

— Ой, ну началось! — перебила Сима.— Давай только без этого всего. Лид, ты почему все время меня этим попрекаешь?

Помочь с ремонтом было твоё решение, я тебя за шиворот не тащила. Мне сейчас просто неудобно. Физически неудобно ездить на другой конец города.

— Сима, я тебе предложила: поживи у меня! — Лида даже обиделась. — Ключи оставлю, холодильник полный, телевизор, интернет. До твоей работы отсюда даже ближе.

— Я же тебе написала в мессенджере, Лид. Не-у-доб-но. Я только-только обжилась на своем месте. Мне нравится спать в своей кровати, а не в чужой. Всё, давай, мне бежать надо. Хорошего отдыха!

В трубке раздались короткие гудки. Лида села на край кровати, глядя на раскрытый чемодан.

В пустой квартире было тихо, только кот Васька спрыгнул с подоконника и потерся м..о.рд..ой о её колено, требуя внимания. Захотелось почему-то плакать…

Всё началось десять месяцев назад, когда Сима, сияя как начищенный медный таз, ворвалась к Лиде с бутылкой самого дешевого шампанского.

— Бабуля! — визжала она, размахивая связкой старых, потемневших ключей. — Лидка, бабуля квартиру оставила!

На окраине, правда, но разве это важно! Целая однушка, представляешь?!

Лида искренне радовалась за подругу. Сима последние года полтора переезжала с одной съемной комнаты на другую, вечно жаловалась на злых хозяек и вороватых соседей.

Зарплата у Симы была смешная, трудилась она помощником бухгалтера в конторе, которая постоянно балансировала на грани банкротства.

О своем жилье при таком раскладе ей не стоило и мечтать.

Когда они впервые приехали «смотреть наследство», Лида невольно поморщилась.

В нос ударил запах старой бумаги, нафталина и чего-то кислого. Обои, пожелтевшие от времени, свисали со стен лохмотьями.

На потолке зияли дыры, а на кухне стояла огромная доисторическая плита, заляпанная жиром еще в прошлом веке.

— Боже, Сим, тут же работы… на год минимум, — прошептала Лида, трогая пальцем слой пыли на комоде.

— Денег нет, — Сима поникла, обводя взглядом разруху. — Совсем нет. Даже на рабочих не хватит. Придется так жить, в этой плесени.

— Да ладно тебе, не ной! — Лида подтолкнула её в плечо. — Руки есть, ноги есть. Сами сделаем. Я помогу. Будем по воскресеньям приезжать, потихоньку разберем этот хлам.

И они начали. Лида работала дизайнером в крупном агентстве, зарабатывала неплохо, и главное — у неё была машина. Каждое воскресенье она заезжала за Симой, и они отправлялись на ка..торг..у.

— Господи, Лидка, этот шкаф весит как та..нк! — Сима вцепилась в край тяжеленного советского шифоньера. — Мы его не сдвинем.

— Сдвинем, куда мы денемся, — Лида уже вооружилась отверткой, пытаясь открутить петли. — Тяни на себя. Раз, два… взяли!

Дерево трещало, пыль забивала легкие, руки покрывались мелкими порезами и занозами.

Они выносили мусор мешками — старые тряпки, газеты за восьмидесятый год, разбитую посуду. Лида сама, своими руками, сдирала слои линолеума и обои.

— Слушай, — говорила Лида, заезжая по пути в огромный строительный гипермаркет, который стоял прямо возле её дома. — Я тут клей взяла для обоев, три пачки. И кисти новые. Старые совсем облезли.

— Ой, Лид, запиши мне в долг, ладно? — Сима виновато поджимала губы. — А то у меня до зарплаты триста рублей осталось.

— Да какой долг, перестань, — отмахивалась Лида. — Копейки это. Мне не трудно, всё равно мимо ехала.

Потом были уголки для плинтуса, банка белой эмали, затирка для плитки в ванной. Лида никогда не считала эти траты. Ей казалось естественным — помочь человеку, у которого жизнь наконец-то начала налаживаться.

Она видела, как преображается квартира, и это для нее была высшая благодарность.

— Смотри, как здорово получилось! — Сима гладила рукой свежие обои нежно-кремового цвета. — Если бы не ты, Лидка, я бы тут в пыли утонула. Ты — мой единственный настоящий друг.

Лида улыбалась, вытирая испачканный в краске лоб. Она тратила свои единственные выходные, отказывалась от свиданий, от поездок к родителям на то, чтобы помочь подруге. Так любой нормальный человек поступит…

Единственный звонок перед отпуском все и испортил. Лида почему-то была уверена, что подруга ей не откажет. Они ведь дружат! Но Серафима решила, что собственный комфорт ей дороже.

Лида всё-таки улетела. Проблему с котом решила соседка, Галина Ивановна.

— Да господи, девочка, — всплеснула руками женщина, когда Лида, смущаясь, постучала к ней в дверь. — Что ж я, котейку не покормлю?

Ключи давай, и лети спокойно отдыхай. И денег не вздумай совать, обижусь!

Весь отпуск Лида чувствовала себя странно. Море было теплым, солнце ласковым, но вкус горечи во рту не проходил. Она всё прокручивала в голове этот разговор: «неудобно». Неудобно ей!

Вернувшись, она написала Симе длинное, честное письмо в мессенджере. Писала долго, стирала, заново набирала… Лида старалась тщательно подбирать слова.

«Сим, я правда разочарована. Мы десять месяцев каждую неделю возились в твоей квартире.

Я покупала материалы, я выносила твой мусор, я тратила на это свои выходные. И я делала это, потому что ты была мне близким человеком.

А ты не нашла времени семь раз приехать к моему коту, потому что тебе «неудобно» на автобусе. Это обидно».

Ответ пришел через час. Телефон пискнул — пришло уведомление от банка:

«Перевод 5000 рублей от Серафимы П.».

И следом прилетело сообщение:

«Надеюсь, это покроет твои расходы на клей и краску. Не хочу быть должной. И не надо меня винить, у каждого своя жизнь. Научись сама решать свои проблемы».

Лида смотрела на экран смартфона и чувствовала, как внутри что-то окончательно лопнуло. Вот и все, вот так закончилась их дружба.

Деньги мгновенно улетели в какой-то благотворительный фонд, а номер Лида удалила.

Вместе с перепиской и совместными фотографиями отовсюду: и из облака, и из корзины. Чтобы точно наверняка…

С Галиной Ивановной они, кстати, подружились. Оказалось, что соседка — чудесная женщина, обожающая фиалки и детективные романы. Теперь Лида с удовольствием поливала её оранжерею на балконе, когда та уезжала к внукам.

Прошел год, и за это время Лида почти забыла про Симу. Иногда, правда, натыкалась в соцсетях на фото её квартиры — там уже появились новые шторы, какая-то модная лампа.

Лида интерьер больше пристально не разглядывала — просто пролистывала дальше.

Звонок раздался в субботу вечером.

— Лида? — голос на том конце она не сразу узнала. — Алло? Алло, ты меня слышишь? Лид, это я. Не бросай трубку, пожалуйста.

Лида молчала, прижав телефон к уху.

— Лид, мне больше некому позвонить, честное слово, — Сима всхлипнула. — Я ногу сломала.

Глупо так, на ровном месте свалилась, с лестницы у подъезда съехала. Сложный перелом, гипс до бедра.

Я дома сейчас, меня выписали, но я даже до кухни дойти не могу нормально.

— А парень твой? — холодно спросила Лида — она знала, что у Симы кто-то появился полгода назад.

— Ушел он, — Сима снова всхлипнула. — Как только понял, что я «неликвид» на два месяца, так и собрал вещи. Сказал, что он в няньки не нанимался.

Мама… ну, ты же знаешь маму. Она опять в за.пое, я до неё второй день дозвониться не могу.

Лид, девчонки из офиса отказали, говорят, далеко ехать, пробки…

— И что ты хочешь от меня? — Лида вспомнила старую обиду.

— Приедь, пожалуйста. Мне надо в больницу во вторник, на перевязку и снимок. И продуктов купить… и вообще, дома шаром покати.

Помоги, Лид. Я всё осознала, правда. Я тогда глу..пой была, зациклилась на этом своем комфорте… Стыдно сейчас так…

Лида подошла к окну.

— Ты же знаешь, где я живу, Сим.

— Знаю, конечно!

— Мне до тебя ехать через весь город. По пробкам. Машина в ремонте, так что пришлось бы на автобусах. С пересадкой.

— Лидочка, ну я же такси оплачу! — затараторила Сима. — Или я не знаю… Придумаем что-нибудь!

Лида вспомнила, как она тащила тот проклятый шкаф, как у неё ныла спина после восьми часов обдирания обоев. Вспомнила пять тысяч рублей, брошенных ей как подачка. И приписку «не люблю быть должной».

— Нет, Сима.

— Что «нет»? — в трубке повисла тишина.

— Мне неудобно, — спокойно сказала Лида. — Ты же сама написала мне год назад: у каждого своя жизнь.

Моя жизнь сейчас не включает в себя поездки на другой конец города ради человека, который оценивает дружбу в пять тысяч рублей.

— Лида, но я же со сломанной ногой! — заорала Сима. — Ты что, бросишь меня вот так? Я же не дойду до магазина! Я же… я же твоя подруга!

— Была, Сима. Была. А сейчас ты просто знакомая, которой очень «неудобно» помогать. Извини, у меня дела.

Лида нажала на отбой и положила телефон на стол экраном вниз. Руки немного дрожали, а душа болела, ныла, как старый ш.рам на погоду.

Ей было жалко Симу — ту, прежнюю, с которой они мечтали о будущем. Но ту, нынешнюю, почему-то жалеть не получалось.

Через пять минут пришло сообщение:

«Ты бессовестная. Я всегда знала, что ты со своим заработком на всех свысока смотришь. Нашла, что сравнить: кота вш…ив..ого и перелом сложнейший. Бог тебе судья».

Лида прочитала и впервые за долгое время почувствовала, что ей всё равно. Она подошла к Ваське, который развалился на ковре, и почесала его за ушком.

— Ну что, рыжий, — тихо сказала она. — Пойдем чай пить. К нам скоро Галина Ивановна зайдет, она пирог с яблоками обещала.

Лиде почему-то было не стыдно. Она знала, что Сима как-нибудь выкрутится, найдет другого «удобного» человека, надавит на жалость, заставит кого-то другого таскать ее продукты и сопровождать до больницы.

Такие люди никогда не пропадают. Они просто меняют одни руки на другие, более крепкие и безотказные.