Зоя вернулась с работы в половине восьмого, когда в окнах уже горел свет, а на кухне пахло вчерашним супом, который никто не стал разогревать. Она сняла полуботиночки — старые, протёртые на мыске, но удобные, — поставила их у двери и услышала голос Бориса из комнаты.
Говорил он громко, возбуждённо, с кем-то по телефону. Зоя прислушалась, стягивая с плеч тяжёлую сумку.
— Да нет, всё решено, — басил Борис. — Завтра еду смотреть. «Тойота-Камри», седьмой год. Пробег маленький, хозяин один. Миллион двести просят, но я сбить попробую.
Зоя замерла. Руки, державшие сумку, похолодели. Она медленно вошла в комнату.
Борис сидел на диване, развалившись, телефон зажат между ухом и плечом. Перед ним на столе — распечатка объявления, фотография серебристой машины, цифры, напечатанные жирным шрифтом. Он увидел её, махнул рукой — мол, сейчас, подожди — и продолжил:
— Ага, с кредитом, конечно. Три года, может, четыре. Ничего, справимся. Зойка работает, мы потянем. Ладно, Серёга, до связи.
Он положил трубку, поднял на неё глаза. Улыбался — довольный, как мальчишка, который только что выпросил у родителей велосипед.
— Зой, слышала? — спросил он, потирая руки. — Нашёл! «Камри», почти как новая. Завтра едем смотреть.
Зоя опустила сумку на пол. Стояла, смотрела на него. На его круглое лицо, заросшее трёхдневной щетиной, на живот, нависающий над ремнём джинсов, на руки, которые когда-то — лет пятнадцать назад — обнимали её крепко, уверенно.
— Едем? — тихо переспросила она. — Кто это едем?
— Ну мы, — он пожал плечами. — Ты же со мной поедешь, посмотришь тоже. Женщина лучше видит, если что не так.
— Боря, — она села на край дивана, положила руки на колени. — У нас нет таких денег на машину.
— Как нет? — он нахмурился. — У тебя зарплата хорошая. Сорок пять тысяч ведь платят?
— Платят, — кивнула она. — Из которых восемь тысяч — на еду, пять — коммуналка, три — проездной. Дальше считать?
— Зой, ну ты опять за своё, — он раздражённо махнул рукой. — Я понимаю, что сложно. Но машина — это не прихоть. Это необходимость. Мне на работу как ездить?
— На какую работу тебе ездить? — она посмотрела на него внимательно. — У тебя же работы нет.
Он побледнел. Сжал челюсти.
— Это временно, — сказал низко. — Я ищу. Но без машины меня нигде не возьмут. Сейчас везде требуют. Личный транспорт — обязательно.
Зоя молчала. Знала, что он не ищет. Уже год как уволился с завода — сказал, что начальник придирается именно к нему из всего цеха, платят мало, унижают. С тех пор сидит дома. Сначала обещал найти что-то лучше. Потом перестал обещать. Теперь вот просто сидел.
— Боря, мы не потянем кредит, — сказала она устало. — Правда. У меня едва хватает на всё. А если ты возьмёшь кредит, мне придется платить его самой — за тебя! Ты это понимаешь?
— Ты меня унижаешь, — он встал, шагнул к окну. Спиной стоял, руки засунул в карманы. — Я мужик. Мужик должен иметь машину. Это вопрос достоинства.
— Достоинства? — Зоя усмехнулась горько. — Мужик должен кормить семью. Вот это вопрос достоинства. А заправлять ты ее на что будешь? Тоже в кредит деньги возьмёшь?
Он резко обернулся. Лицо перекосилось.
— Ты что себе позволяешь? Я все лишь пол года без работы, а ты меня унижаешь? Ты вообще понимаешь, каково мне?
— Понимаю, — тихо сказала Зоя. — Но я устала, Боря. Очень устала.
Из коридора вышла Нонна Сергеевна, мать Бориса. Жила с ними уже три года — после того, как продала свою квартиру, отдала деньги дочери, а сама переехала «помогать». Помощь заключалась в том, что она варила суп раз в неделю, а остальное время давала советы.
— Зоенька, — сказала она тоном, каким говорят с непослушными детьми. — Ты должна поддерживать мужа. Что ты тут ему допрос устраиваешь с пристрастием?! Он мужчина, ему нужна уверенность. Машина даст ему эту уверенность.
— Нонна Сергеевна, — Зоя повернулась к ней. — Машина даст нам долги. Которые буду выплачивать в итоге я.
— Ну и что? — свекровь поджала губы. — Ты жена. И в горе, и в радости же. Это твоя обязанность. Или ты эгоистка?
Зоя встала. Посмотрела на них обоих — на Бориса, который обиженно отвернулся к окну, на Нонну Сергеевну, которая стояла с руками, сложенными на груди, как судья.
— Я не буду это обсуждать, — сказала Зоя медленно. — Если хочешь машину, Боря, заработай на неё. Сам.
— Сама заработай! Найди сама работу с зарплатой побольше, чтобы хватало! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Раз такая умная!
Зоя пошла на кухню. Села за стол, налила себе воды из графина. Руки дрожали — от злости, от обиды, от усталости, которая копилась годами.
На холодильнике висел магнитик из Сочи — привезла подруга Рита в прошлом году. Рита уехала отдыхать с мужем, а Зоя осталась работать. Отпуск взяла, но провела его дома — денег на поездку не было. Борис тогда сказал: «Зачем тебе море? Отдохнёшь и так. просто выспись и дома посиди».
Она сидела, смотрела на этот магнитик. И вдруг подумала: когда в последний раз она делала что-то для себя? Не для Бориса, не для Нонны Сергеевны, не для детей — для себя?
Не вспомнила.
На столе лежала газета, которую Борис читал утром. Зоя машинально перевернула страницу — и увидела объявление. «Курсы предпринимательства. Открой своё дело за три месяца. Первое занятие бесплатно».
Она вырвала страницу, сложила, положила в карман.
— Рит, я не знаю, что делать, — Зоя сидела в кафе напротив подруги, мяла в руках салфетку. — Он совсем обнаглел. Машину хочет. За мой счёт. Чтобы я кредит взяла.
Рита допила кофе, поставила чашку на блюдце с негромким звоном.
— А ты что? Согласишься?
— Нет, — Зоя покачала головой. — Но он не отстаёт. И мать его… Нонна Сергеевна каждый день говорит, что я жена плохая. Что должна поддерживать.
— Поддерживать дармоеда? — Рита усмехнулась. — Зой, ты вообще о себе думаешь когда-нибудь?
— О себе? — Зоя подняла глаза. — Некогда мне о себе думать. Работа, дом, дети, они двое на шее.
— Вот именно, — Рита наклонилась ближе. — Ты пятнадцать лет живёшь для них. А где твоя жизнь? Твои мечты?
Зоя молчала. Потом тихо сказала:
— Были мечты. Давно. Хотела свой магазинчик открыть. Одежду детскую продавать. Помнишь, я тебе рассказывала?
— Помню, — кивнула Рита. — А почему не открыла?
— Да как? — Зоя развела руками. — Деньги нужны, время. А у меня ни того, ни другого.
— Зой, — Рита положила руку на её руку. — Сколько тебе лет?
— Сорок два.
— Сорок два. И сколько ещё ты будешь тянуть его? До пятидесяти? До шестидесяти? А потом что?
Зоя почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Рита была права. Она всегда была права — прямая, жёсткая, но честная.
— Я боюсь, — призналась Зоя. — Боюсь, что не справлюсь. Что не смогу.
— Ты уже справляешься, — сказала Рита. — Ты одна тянешь всё на себе. Справишься и с бизнесом.
Зоя вспомнила объявление в газете. Достала из сумки ту вырванную страницу, показала.
— Вот. Курсы. Думала сходить, послушать…
Рита взяла листок, прочитала, улыбнулась.
— Иди. Обязательно иди.
Борис не отступил. Машину он не купил — кредит ему не одобрили без справки о доходах, — но тему не бросал. Каждую неделю находил новые объявления, показывал Зое:
— Смотри, вот «Ниссан», всего восемьсот тысяч. Можем взять пополам с твоей матерью, она поможет.
Зоя молчала. Мать её жила на пенсию в четырнадцать тысяч, помогать было нечем.
Работу Борис так и не нашёл. Говорил, что ищет — сидел за компьютером, листал сайты с вакансиями. Но на собеседования не ходил. Один раз Зоя увидела открытую вкладку на его ноутбуке — форум рыбаков, обсуждение снастей. Не сказала ничего. Закрыла дверь тихо.
Дни шли одинаково. Зоя вставала в семь, уезжала на работу. Борис просыпался к обеду, ел то, что она оставляла с вечера, смотрел телевизор. Нонна Сергеевна варила суп по понедельникам, остальное время сидела в своей комнате, читала детективы. Вечером, когда Зоя возвращалась, они ужинали втроём молча. Борис иногда заводил разговор:
— Серёга на рыбалку зовёт. Если бы машина была, поехал бы.
— Поезжай на электричке, — отвечала Зоя.
— На электричке? — он фыркал. — Как бомж?
Нонна Сергеевна вздыхала, качала головой — мол, вот довела сына.
Зоя терпела. Приходила с работы, готовила ужин, убирала квартиру. По выходным стирала, гладила его рубашки — хотя он их не надевал, просто висели в шкафу. Спрашивала себя: зачем? Но продолжала. Потому что не знала, как иначе.
На курсы Зоя пришла в среду, после работы. Адрес нашла не сразу — какой-то древний бизнес-центр, третий этаж, коридор с линолеумом, пахнущим хлоркой. Дверь с табличкой «Школа предпринимателей». Зоя толкнула её, вошла.
Комната небольшая, человек двадцать уже сидели — кто-то постарше, кто-то совсем молодые. Женщина лет тридцати с планшетом, мужчина в очках что-то записывал в толстую тетрадь. Зоя села у окна, достала ручку, которую взяла на работе, блокнот — дешёвый, в клеточку.
Преподавательница оказалась не такой, как она представляла. Не в строгом костюме, а в джинсах и свитере, волосы собраны в хвост. Говорила быстро, без пауз:
— Главное — не бойтесь. Бизнес — это не для избранных. Это для тех, кто готов вкалывать. Первый месяц будете спать по четыре часа, зато потом…
Зоя слушала, кивала. Записывала — не всё, что успевала. «Найти нишу. Минимальные вложения. Не ждать идеального момента — его не будет».
Когда занятие кончилось, она вышла на улицу. Было уже темно, фонари горели жёлто. Шла пешком — сорок минут, но сэкономила тридцать рублей на маршрутке. Думала о том, что услышала. О том, что можно начать прямо сейчас. Не через год, не когда появятся деньги — сейчас.
Дома её встретил Борис. Сидел на диване, смотрел футбол. Нонна Сергеевна накрывала на стол — картошка с сосисками, как всегда.
— Где ты была? — спросил Борис, не отрываясь от экрана.
— На курсах, — ответила Зоя, снимая куртку.
— На каких ещё курсах? — он обернулся.
— Предпринимательства.
Борис рассмеялся — громко, зло.
— Ты что, решила бизнесменшей стать? — он встал, подошёл к ней. — Зой, ты серьёзно?
— Серьёзно, — спокойно сказала она.
— А на курсы деньги нашлись? — он ткнул пальцем в конверт. — Пятнадцать тысяч за эту хрень отдала, а мне на машину — нет? Я год без работы, потому что везде требуют личный транспорт, а ты в какую-то лавочку вкладываешься, которая через месяц прогорит!
— Да у тебя мозгов на это не хватит, — бросил он. — Займись лучше домом. Вон, ужин опять не приготовила.
Зоя посмотрела на него. На его насмешливое лицо, на живот, на руки, которые ничего не делали годами.
— Я буду заниматься тем, что хочу, — сказала тихо, но твёрдо.
Нонна Сергеевна вмешалась:
— Зоенька, ну что за глупости? Какой бизнес? У тебя семья, обязанности. А эти курсы — трата времени и денег, которых и так не много.
— Это мои деньги, — ответила Зоя. — И моё время.
Борис швырнул пульт на диван.
— Ну и живи одна со своим бизнесом! — рявкнул он и ушёл в спальню, хлопнув дверью.
Зоя осталась стоять в прихожей. Нонна Сергеевна смотрела на неё с укоризной, потом тоже ушла.
Зоя села за стол. Достала блокнот, который купила по дороге домой. Открыла на первой странице, написала: «План. Интернет-магазин детской одежды».
Руки больше не дрожали.
Прошло два месяца.
Зоя съехала — сняла комнату в коммуналке. Борис не удерживал, только процедил: «Ну и живи одна». Она забрала вещи, пока он спал, оставила ключи на столе.
Зоя вставала в шесть утра, собиралась на работу, а вечером, вернувшись, садилась за компьютер. Изучала поставщиков, создавала сайт, выкладывала фотографии товаров. Спала по пять часов в сутки, но усталости почти не чувствовала. Внутри горело что-то, что давно погасло.
Первый заказ пришёл в середине третьего месяца. Комбинезон для девочки, полторы тысячи рублей. Зоя отправила заказ поставщику, тот отвезла на почту, отправили. И когда покупательница написала «Спасибо, всё отлично», Зоя расплакалась. Сидела на кухне, смотрела в телефон и плакала — от радости, от облегчения, от понимания, что у неё получилось.
Заказов становилось больше. Через полгода она уже зарабатывала столько же, сколько на основной работе. Через год — в два раза больше.
Она уволилась. Борис орал, что она сумасшедшая, что погубит себя. Нонна Сергеевна причитала, что так не делают, что нужна стабильность.
Зоя слушала и молчала. Потому что знала: она не погубит себя. Она себя спасает.
Офис она нашла через «Авито» — две комнаты в пятиэтажке, первый этаж, окна во двор. Хозяйка, бабка лет семидесяти, сдавала за двадцать тысяч в месяц. Зоя посмотрела — стены жёлтые, краска облупилась, но чисто. Договорились.
Первую неделю она возила товар сама — коробки с детскими вещами из дома на метро, потом на автобусе. Руки затекали, спина болела. Но когда расставила всё по полкам, повесила табличку на дверь «Интернет-магазин «Малыш и Ко»», почувствовала гордость. Своё. Первое своё.
Помощницу нашла через объявление в университете. Лиза, второкурсница, худенькая, в очках. Пришла на собеседование с резюме на одну страницу, где было написано: «Ответственная, быстро учусь». Зоя взяла её. Платила пять тысяч в неделю — Лиза приходила по вторникам, четвергам и субботам, упаковывала заказы, отвозила на почту.
Через полгода Зоя поехала на выставку детских товаров. Ходила между стендами, трогала ткани, торговалась с поставщиками. Раньше она заказывала всё по каталогам, не видя вживую. А теперь выбирала сама — и товар пошёл лучше. Покупатели писали: «Качество отличное, вещи мягкие, швы ровные».
Прибыль росла. Сначала пятьдесят тысяч в месяц, потом семьдесят, потом сто. Зоя откладывала — не тратила на себя, копила. Через год накопила достаточно, чтобы открыть настоящий магазин — уже не интернет, а обычный, в небольшом торговом центре.
Наняла продавщиц — трёх девчонок, студенток, весёлых, которые улыбались покупателям и раскладывали товар по цветам. Бухгалтера — женщину лет пятидесяти, строгую, которая вела все бумаги и ругалась, если Зоя забывала документы вовремя принести. Закупщика — Олега, мужика с опытом, который ездил на склады и выбивал скидки.
Зарабатывала теперь столько, сколько раньше не представляла. Двести, триста тысяч в месяц — в хорошие месяцы и больше.
Борис всё это время сидел дома. Иногда заходил к ней в офис — просил денег на посиделки с друзьями. Зоя давала — тысячу, полторы. Без споров, без скандалов. Просто доставала из кошелька, протягивала. Он брал молча, уходил.
Нонна Сергеевна устраивала допросы раз в неделю. Говорила одно и то же:
— Зоенька, ты мужа бросила, совсем забыла. Он один сидит, грустит. Вернись в дом, а?
— Нет, Нонна Сергеевна, — отвечала Зоя спокойно. — Не вернусь.
— Эгоистка ты наглая, — вздыхала свекровь и вешала трубку.
Однажды вечером, когда Зоя сидела в офисе и разбирала накладные, в дверь постучали. Она подняла голову — на пороге стоял Борис. В той же куртке, что носил три года назад, немытый, с красными глазами.
— Зой, — сказал он тихо, — можно войти?
Она кивнула. Он прошёл внутрь, сел на стул напротив стола. Руки положил на колени, смотрел в пол.
— Я понял, что был не прав, — начал он, не поднимая глаз. — Всё это время… Давай попробуем снова? Я нашёл работу, клянусь. Всё будет по-другому.
Зоя смотрела на него. На знакомое лицо, на руки, которые когда-то держали её за талию на свадьбе. Вспомнила, как он дарил ей цветы в первый год знакомства. Как обещал, что будет заботиться. Как всё это растаяло, превратилось в пустоту.
— Нет, Боря, — сказала она ровно. — Не попробуем.
— Но почему? — он поднял голову, в глазах мелькнуло отчаяние. — Я же говорю, исправлюсь!
— Ты не исправишься, — покачала головой Зоя. — Ты пришёл сейчас не потому, что скучаешь. А потому что понял: тебя кормить и обеспечивать. Верно?
Он молчал. Сжал губы.
— Верно, — повторила она тихо. — Пятнадцать лет, Боря. Пятнадцать лет ты жил за мой счёт. И сейчас хочешь того же. Только уже с комфортом — я ведь деньги зарабатываю.
Он посидел, дыша тяжело. Потом развернулся и вышел, не хлопнув дверью — просто тихо закрыл за собой.
Зоя осталась одна. Села обратно, положила руки на стол. Смотрела в окно, где в темноте горели фонари. И почувствовала — не облегчение, не радость. Просто спокойствие. Как будто наконец нашла место, где можно стоять ровно, не прогибаясь под чужим весом.
Прошёл ещё год.
Зоя проснулась в субботу в семь утра по привычке — хотя можно было спать дольше. Встала, заварила кофе, села у окна. Смотрела на город, который просыпался внизу — машины ползли по проспекту, люди шли по улицам.
Телефон завибрировал. Сообщение от Риты: «Зой, спустись во двор. Сюрприз».
Зоя нахмурилась. Какой сюрприз? Накинула халат, спустилась на лифте. Вышла на улицу — холодно, октябрь, ветер трепал волосы.
Рита стояла у подъезда, улыбалась во весь рот. Рядом с ней — машина. «Хонда-Аккорд», чёрная, блестит на солнце.
— Что это? — спросила Зоя, подходя ближе.
— Твоя, — ответила Рита. — Ты же всё откладывала, откладывала. Я устала ждать. Вот, купила. Оплачена полностью — с твоего счёта, конечно. Бухгалтерша твоя помогла. Ключи держи.
Зоя взяла ключи — тяжёлые, с брелоком. Посмотрела на машину, потом на Риту.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — Рита обняла её за плечи. — Ты пашешь как лошадь. Заслужила. Садись, попробуй.
Зоя открыла дверь, села за руль. Кожаный салон пах новьём, руль удобно лёг в ладони. Она завела двигатель — тихий гул, приборная панель засветилась.
Вспомнила, как Борис требовал купить «Камри». Как орал, что без машины он никто. Как она отказала — потому что понимала: машина ему не нужна. Нужен был статус, понт перед друзьями.
А теперь у неё своя машина. Купленная на свои деньги. Честные деньги, заработанные бессонными ночами, поездками на выставки, разговорами с поставщиками.
— Поехали? — спросила Рита, садясь на пассажирское сиденье. — Прокатимся?
Зоя кивнула. Выехала со двора, поехала по проспекту. Машина шла мягко, тихо. За окном мелькали дома, деревья, люди.
На светофоре рядом остановилась «Тойота» — старая, седьмого года, серебристая. Зоя глянула вбок — за рулём сидел мужчина, лет сорока пяти, небритый, усталый. Смотрел прямо перед собой, лицо каменное.
Зажёгся зелёный. Зоя нажала на газ, поехала дальше.
Впереди была дорога. Длинная, незнакомая. Её дорога.
Наглые родственники