— Собирай манатки! — Игорь стоял в дверном проеме, тяжело дыша. Лицо красное, пятнами, на футболке — свежее пятно от кетчупа. — Я предупреждал!
На кухне, на краешке табуретки, сидела маленькая девочка. Худенькая, остриженная почти под ноль, она смотрела на беснующегося мужчину пустым, немигающим взглядом. В руках она сжимала кусок черного хлеба, словно это была самая большая драгоценность в мире.
— Игорь, на улице ноябрь, мокрый снег… — голос Даши дрожал, но она старалась говорить тихо, чтобы не пугать детей. — Куда мы пойдем на ночь глядя?
— Мне плевать! — рявкнул муж. — Я прихожу со смены, хочу жрать и отдыхать. А у меня дома приют! Ты на какие шиши эту приблуду кормишь? На мои? Я работаю на заводе не для того, чтобы ты подбирала всякий мусор на трассе!
— Она не мусор. Её зовут Ника. И она ест меньше котенка.
— Да мне по барабану, как её зовут! — Игорь шагнул к жене, и Тёмка испуганно спрятался за материнскую ногу. — Я поставил условие неделю назад. Сдавай её в органы, в приют, на помойку — мне всё равно. Но ты же у нас святая! Ну вот и иди спасай мир в другом месте.
Он схватил с вешалки Дашину куртку и швырнул ей в лицо. Застежка неприятно задела щеку.
— Выбирай: или я, или эта девчонка! Прямо сейчас. Если она остается — выметаетесь все. Квартира моей матери, я терпеть этот табор не нанимался.
Даша посмотрела на мужа. Вспомнила, как месяц назад нашла эту девочку на заправке за городом — грязную, совершенно потерянную от сильного потрясения, в одной рваной ночнушке. В участке заявление приняли вяло: «Очередная бегунья, ждите, ищем». Но за месяц никто не позвонил. А выгнать ребенка, который по ночам кричит от ночных кошмаров, Даша не могла.
В этот момент Игорь выглядел не мужем, а чужим, обрюзгшим мужиком, от которого несло крепкими напитками и чем-то несвежим.
— Мы уйдем, — твердо сказала она.
— Ну и вали! — заорал он, явно не ожидая такого ответа. — Посмотрю, как ты заскулишь через пару дней! Приползешь, в ногах валяться будешь, чтобы пустил обратно!
Дверь подъезда захлопнулась, отрезав их от тепла. Ветер тут же забрался под куртку. Даша взяла одной рукой Тёмку, другой — Нику. Ладошка у девочки была ледяная и шершавая.
— Тетя Даша, мы теперь бездомные? — деловито спросил Тёмка, шмыгнув носом.
— Нет, сынок. Мы просто… путешественники.
Полгода пролетели как один тяжелый, бесконечный день. Даша сняла комнату в общежитии — сырую, с грибком на потолке, зато дешево. Устроилась на вторую работу — уборщицей в новый бизнес-центр, потому что зарплаты кассира на троих не хватало.
Ника понемногу оттаивала. Она начала говорить, хотя и с трудом, но прошлое было для неё черной дырой. «Не помню», — шептала она, когда Даша пыталась узнать фамилию или город. Врачи в бесплатной поликлинике отмахивались: «У нее просто все из головы вылетело на фоне стресса. Ждите. Или оформляйте особый статус, мамаша, чего вы тянете?».
В то утро Даша взяла детей с собой на работу. В бизнес-центре намечался какой-то грандиозный банкет в честь открытия, платили двойную ставку за срочность, а оставить детей было не с кем — соседка-пенсионерка, которая обычно приглядывала за ними, приболела.
— Сидите здесь, в подсобке, и тихо! — строго наказала Даша, вручая Тёмке раскраску. — Ника, следи за братом. Я быстро полы в холле протру, пока гости не приехали, и вернусь.
Она натянула резиновые перчатки, взяла швабру и вышла в огромный, сияющий мрамором холл. Там уже суетились люди в костюмах, пахло дорогим кофе и свежими лилиями.
Даша мыла пол, стараясь быть незаметной тенью. Вдруг со стороны входа послышался шум. Охрана вытянулась в струнку. В двери вошла группа мужчин. В центре шел высокий, седовласый человек с жестким, словно высеченным из камня лицом. Он не улыбался, слушая семенящего рядом администратора.
— Роман Сергеевич, мы подготовили конференц-зал…
— Меня не интересует зал, — голос у мужчины был низкий, глухой. — Меня интересуют сроки сдачи второй очереди.
Даша отступила к стене, пропуская делегацию. В этот момент дверь подсобки, которую она, видимо, плохо прикрыла, скрипнула. На пороге появилась Ника. Ей, наверное, захотелось в туалет, или просто стало страшно одной.
Девочка сделала шаг в холл. Её старенькие сандалии гулко шлепнули по мрамору.
Роман Сергеевич, проходящий мимо, мельком глянул на ребенка. И застыл. Он остановился так резко, что идущий сзади помощник налетел на него.
В холле повисла тишина. Слышно было только, как гудит кофемашина в баре. Мужчина медленно, словно во сне, повернул голову. Его глаза, секунду назад колючие и холодные, расширились. На нем лица не было от волнения.
— Вероника? — прошептал он одними губами.
Девочка испуганно прижалась к стене. Она смотрела на него, нахмурив светлые брови. Потом её взгляд упал на массивные часы на запястье мужчины — с необычным циферблатом.
— Папа… часы тик-так… — тихо сказала она.
Роман пошатнулся. Он едва устоял на ногах и, не обращая внимания на чистоту брюк, опустился прямо на мокрый пол. Протянул руки, но коснуться боялся.
— Ника… Доченька…
— Папа! — вдруг звонко крикнула девочка и бросилась к нему.
Она врезалась в него с разбегу, обхватив за шею. Мужчина стиснул её в объятиях, уткнулся лицом в её коротко стриженные волосы и разрыдался. Громко, страшно, по-мужски. Охрана растерянно переглядывалась, администратор замер с открытым ртом.
Даша стояла, прижимая к груди швабру, и чувствовала, как по щекам текут слезы.
Через час они сидели в кабинете директора бизнес-центра. Роман, который оказался владельцем всего этого здания и крупной строительной империи, не выпускал руку дочери ни на секунду. Он уже пришел в себя, снова стал жестким и собранным, только глаза оставались красными.
— Мы искали её семь месяцев, — рассказывал он, глядя на Дашу тяжелым взглядом. — Её забрали вместе с машиной няни. С няней тогда случилась беда, её не стало… А Веронику не нашли. Мы думали, её вывезли за границу. Я заплатил миллионы частным детективам. Почему вы не пошли к властям?
— Я ходила, — тихо ответила Даша. — В районное отделение. Заявление приняли, но сказали — глухое дело. Она же ничего не помнила, назвалась Никой. Фото в базе, наверное, старые были, с длинными волосами…
Роман скрипнул зубами.
— С тем отделением я разберусь. Лично. Погоны полетят у всех, кто там сидел в тот день.
Он перевел взгляд на Тёмку, который уплетал пирожное, и на Дашу — в форме уборщицы, с кожей на руках, испорченной дешевой химией.
— Вы где живете?
— В общежитии. На окраине.
— А муж? Отец мальчика?
— Выгнал, — просто сказала Даша. — Сказал: или я, или этот ребенок.
В кабинете повисла тишина. Роман медленно перевел взгляд на дочь. Девочка сидела в чистом, но застиранном платьице, явно с чужого плеча.
— Ненужный ребенок… — повторил он, пробуя слова на вкус. В его голосе зазвенел металл. — Значит, он выставил вас из-за моей дочери?
— Он сказал, что ему нужно мясо на ужин, а не лишний рот.
Роман встал, подошел к окну.
— Дарья Алексеевна, — он обернулся. — Я не могу забрать Веронику прямо сейчас и увезти в пустой дом. Она вцепилась в вас и не отпускает. Специалисты говорят, резкий разрыв связи будет ударом. У меня к вам предложение.
Даша напряглась.
— Вы переезжаете ко мне. Все вместе. Места хватит. Будете… я не знаю, помогать ей привыкнуть. Воспитателем. Кем угодно. Зарплату сами назовите. Мне нужно, чтобы она была спокойна. А спокойна она только рядом с вами и вашим сыном.
— Я не ради денег её держала, — обиженно сказала Даша.
— Я знаю. Именно поэтому я вас и прошу. Собирайтесь. Водитель отвезет вас в общежитие за вещами, а потом — ко мне.
Прошел год.
Огромный загородный дом, который раньше напоминал музей, ожил. Появились разбросанные игрушки, аромат свежей выпечки с ягодами, собака — смешной вислоухий щенок, которого Тёмка и Вероника выпросили у Романа.
Даша не чувствовала себя прислугой. Роман вел себя подчеркнуто уважительно, а вечерами они часто сидели в гостиной, обсуждая успехи детей. Между ними не было искр, но росло крепкое, спокойное доверие людей, переживших свои испытания.
В субботу, когда Даша гуляла с детьми на лужайке перед домом, у ворот остановилась старая «Лада». Из машины вылез Игорь. Он выглядел хреново: помятый, в грязных джинсах. Увидев Дашу в легком платье, загорелую и спокойную, он присвистнул.
Охранник на входе преградил ему путь, но Игорь начал махать руками.
— Даша! Дашка! — заорал он. — Выйди, разговор есть!
Даша вздохнула, жестом показала охране пропустить. Роман, работавший в кабинете с открытым окном, тоже услышал крик и вышел на крыльцо.
— Ну, привет, жена, — Игорь нагло ухмыльнулся, подходя ближе. Он жадно оглядывал фасад особняка, дорогие машины в гараже. — Нехило ты устроилась! Я смотрю, времени даром не теряла? Нашла себе благодетеля?
— Что тебе нужно, Игорь? — спросила она. Голос был ровным, без прежнего страха.
— Как что? Семью спасать приехал! — он развел руками. — Я, может, осознал всё. Простить тебя готов. Ну, погорячился тогда, выгнал. С кем не бывает? Нервы, сама понимаешь. Но я же отец! Тёмка-то мой.
Он явно уже прикинул в уме, сколько можно поиметь с этого дома.
— А ну-ка, — он повернулся к Роману, который молча спускался по ступеням. — Слышь, мужик, ты не против, если я тут поживу? А то семья должна быть вместе.
Роман остановился рядом с Дашей. Он был выше Игоря на голову.
— Я против, — спокойно сказал он.
— А ты кто такой вообще? — взвился Игорь, пытался скрыть робость за наглостью. — Очередной ухажер?
— Я отец той самой девочки, которую ты требовал выбросить на мороз, — голос Романа звучал тихо, но от него веяло холодом. — И человек, который очень не любит таких, как ты.
Игорь поперхнулся воздухом. Он посмотрел на Веронику, которая играла с Тёмкой у фонтана. Девочка была одета в дорогой костюмчик, в ушах сверкали маленькие сережки.
— Это… та самая? — прохрипел он. — Дочка…
— Да. Ты выставил за дверь дочь владельца огромного холдинга. Ты мог бы жить в достатке, если бы в тебе было хоть немного сострадания. Но ты выбрал бутылку и спокойный вечер.
Игорь побледнел. До него доходил масштаб катастрофы. Он собственными руками упустил свой шанс.
— Даш… — он жалобно посмотрел на бывшую жену. — Ну скажи ему… Мы же родные люди… Я жрать хочу, с работы погнали…
— «Или я, или она». Помнишь? — Даша смотрела на него с брезгливостью. — Ты свой выбор сделал. Уходи.
— Но я отец! Я в суд подам!
— Подай, — кивнул Роман. — Мои юристы оставят тебя ни с чем. Ты не платил алименты год, выгнал ребенка на улицу. Думаю, лишение родительских прав — это только начало. А если еще раз появишься рядом с моей семьей — пеняй на себя. Охрана!
Двое крепких парней выросли за спиной Игоря словно из-под земли.
— Выведите этот мусор, — коротко бросил Роман.
Игорь плелся к своей машине, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он обернулся. Даша уже не смотрела на него. Она смеялась над чем-то, что сказал Тёмка, а Роман положил ей руку на плечо — уверенно и бережно.
За воротами Игорь сел в свою машину, которая не завелась с первого раза. Он ударил со всей силы рукой по рулю так, что ладонь онемела, и завыл от бессильной злобы. Он потерял всё, потому что пожалел тарелку супа для ребенка.
— Квартира моя, разговор окончен, — сказала свекровь