Ольга стояла посреди гостиной с телефоном в руке, чувствуя, как внутри все холодеет. Она смотрела на мужа, который сидел на диване и увлеченно щелкал пультом от телевизора, делая вид, что очень заинтересован передачей про рыбалку. Но Ольга заметила, как напряглась его спина, а пальцы сжались на пластиковом корпусе пульта чуть сильнее, чем нужно.
– Андрей, я с тобой разговариваю, – голос Ольги стал тише, но жестче. – Куда делись деньги? Нас взломали? Нужно звонить в банк?
Муж наконец соизволил оторваться от экрана. Он медленно повернул голову, и в его глазах Ольга прочитала ту самую виноватую тоску, которую видела уже не раз за двадцать лет брака. Так он смотрел, когда разбил ее любимую вазу, так смотрел, когда забыл забрать сына из садика, заигравшись в гараже с мужиками.
– Оль, ну чего ты сразу панику наводишь? – Андрей попытался улыбнуться, но вышло криво. – Никто нас не взломал. Я снял.
– Снял? – Ольга опустила руку с телефоном. – Двести тысяч? Зачем? Ты купил что-то крупное? Мы же договаривались, Андрей. Крыша течет. Если сейчас не перекроем, весной сгниет весь второй этаж. Ты же сам говорил, что это приоритет номер один.
– Да помню я про крышу! – Андрей раздраженно бросил пульт на диван. – Но тут ситуация форс-мажорная. Светке срочно нужно было. У нее там… ну, в общем, проблемы. Коллекторы звонят, кредиты душат. Она плакала, Оль. Говорит, жить не на что, детей в школу собирать не на что. Я не мог отказать, она же сестра моя единственная.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она медленно опустилась в кресло напротив мужа, стараясь дышать ровно. Светка. Снова Светлана. Младшая сестра Андрея, которой было уже тридцать восемь лет, но которая вела себя как капризный подросток. Всю жизнь она попадала в какие-то истории, брала кредиты на норковые шубы, когда в холодильнике была мышь повесилась, меняла мужей, рожала детей, а потом бежала к старшему брату за помощью.
– Андрей, – Ольга говорила медленно, чеканя каждое слово. – Светлана брала у нас деньги полгода назад. Пятьдесят тысяч. На ремонт машины, которой у нее уже нет. Она их вернула? Нет. Год назад она просила тридцать тысяч на лечение зубов. Вернула? Нет. А теперь ты отдал ей двести тысяч? Все наши сбережения? Все, что мы откладывали по копейке, отказывая себе в отпуске, в новой одежде?
– Она отдаст! – горячо воскликнул Андрей. – В этот раз точно отдаст. Она работу нашла хорошую, риелтором устроилась. Там проценты большие. Сказала, через пару месяцев все вернет до копейки. Оль, ну пойми, там правда край. У нее свет хотели отключить за неуплату.
– Двести тысяч за свет? – усмехнулась Ольга. – У нее там что, промышленный цех работает?
– Ну не только за свет. Там долги накопились. Ипотека, кредитки. Она запуталась, ей просто нужно было вынырнуть. Я же брат, я должен помогать.
Ольга закрыла глаза. Ей вспомнилось, как прошедшей зимой она ходила в старых сапогах, у которых треснула подошва, потому что они решили каждую свободную тысячу кидать на этот счет. Вспомнила, как Андрей сам ворчал, что устал есть макароны по-флотски, но терпел ради цели. Мечта о нормальной даче, где можно будет проводить лето, грела их обоих. И вот теперь, одним движением пальца в банковском приложении, Андрей перечеркнул год их лишений. И ради кого? Ради Светланы, которая ни разу в жизни не поздравила Ольгу с днем рождения вовремя, а только когда ей что-то было нужно.
– Ты спросил меня? – тихо спросила Ольга. – Это наши общие деньги. Я тоже их зарабатывала. Я тоже на них экономила. Почему ты решил, что имеешь право распоряжаться ими единолично?
– Да если бы я спросил, ты бы не дала! – выпалил Андрей, и тут же осекся, поняв, что сболтнул лишнее. – Ты же Светку на дух не переносишь. Вечно считаешь, что она притворяется. А ей правда тяжело. Она одна двоих детей тянет.
– У детей есть отцы, которые платят алименты. И она живет в квартире, доставшейся от бабушки, за которую не платит ни копейки аренды. А мы с тобой, Андрей, платим за свою квартиру сами. И дачу строим сами. И я не «не переношу» ее. Я просто не люблю, когда меня используют.
Разговор зашел в тупик. Андрей надулся и ушел на балкон курить, всем своим видом показывая, что он – благородный спаситель, которого не оценила черствая жена. Ольга осталась сидеть в гостиной. Внутри нее что-то оборвалось. Раньше она всегда прощала. Ругалась, плакала, но прощала. «Семья же», – говорила она себе. Но в этот раз сумма была слишком значительной, а ложь – слишком обидной. Он ведь сделал это тайком. Не вчера, не сегодня. А неделю назад, судя по выписке, которую она теперь внимательно изучала в телефоне. Неделю он молчал, ел приготовленный ею ужин, обсуждал планы на выходные, зная, что денег на эти планы уже нет.
Весь следующий день Ольга ходила на работе как в тумане. Цифры в отчетах расплывались. Коллега, Марина Сергеевна, заметила ее состояние.
– Оленька, ты чего такая бледная? Случилось что?
Ольга не выдержала и рассказала. Не все, конечно, без подробностей, но суть: муж отдал накопления сестре без спроса.
– Ох, мужики… – вздохнула Марина Сергеевна, помешивая ложечкой чай. – У них эта «родственная солидарность» порой хуже алкоголизма. Мой тоже брату гараж подарил, считай. Тот просил «попользоваться», да так и осел там, мастерскую открыл, а нам теперь машину ставить негде. Но двести тысяч… Это перебор, конечно. И что ты думаешь делать?
– Не знаю, – честно призналась Ольга. – Обидно до слез. Я ведь в отпуске не была три года. Все «потом», «потом», сначала ипотеку закрыли, потом машину чинили, теперь дача эта… А Светлана, между прочим, судя по соцсетям, прошлым летом в Турции отдыхала. На кредитные, видимо.
– Вот видишь, – хмыкнула коллега. – Кто везет, на том и едут. А ты возьми и сделай что-нибудь для себя. Хоть раз в жизни.
Вечером Ольга вернулась домой и застала там неожиданную гостью. На кухне сидела Светлана. Она пила кофе из любимой Ольгиной чашки и что-то оживленно рассказывала Андрею. На столе лежал торт – дешевый, магазинный, с масляными розочками.
– О, Олечка пришла! – радостно воскликнула золовка, даже не подумав встать. – А мы тут чай пьем. Я вот заскочила братику спасибо сказать. Вы меня просто спасли! Прямо из петли вынули.
Ольга посмотрела на Светлану. Та выглядела вполне цветущей. Свежий маникюр, на шее новый шарфик, пахнет неплохими духами. Не очень похоже на человека, у которого вчера отключали свет за неуплату.
– Здравствуй, Света, – сухо сказала Ольга, проходя к раковине, чтобы вымыть руки. – Рада, что у тебя все наладилось. Когда планируешь долг возвращать?
В кухне повисла тишина. Андрей заерзал на стуле, а улыбка Светланы слегка померкла, но тут же вернулась на место, став еще шире и фальшивее.
– Ой, Оль, ну ты сразу о деньгах. Я же только выдохнула. Дай хоть в себя прийти. Я же говорила Андрюше – как только, так сразу. Я сейчас кручусь как белка в колесе.
– Маникюр у белки красивый, – не удержалась Ольга, кивнув на руки золовки. – Гель-лак, сложный дизайн. Тысячи две с половиной, не меньше?
Светлана инстинктивно спрятала руки под стол, а потом обиженно надула губы.
– Это мне подруга сделала, бесплатно, для портфолио! Что ты вечно считаешь чужие копейки? Тебе жалко, что ли? У вас вон зарплаты какие, две машины в семье, живете – не тужите. А я одна, мне помочь некому.
– У нас одна машина, Света, и та требует ремонта, – поправила Ольга. – И живем мы так, потому что работаем по двенадцать часов, а не ищем подруг с бесплатным маникюром.
– Андрей! – взвизгнула Светлана, поворачиваясь к брату. – Почему она меня унижает в твоем доме? Я к тебе пришла, а меня тут как попрошайку отчитывают!
– Оля, прекрати, – нахмурился Андрей. – Света гостья. Давай не будем устраивать базар.
– Базар? – Ольга почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. – То есть, когда я спрашиваю, когда вернут мои деньги, это базар? А когда она врет тебе в глаза про бедность, сидя с новым шарфиком, это нормально?
– Это подарок! – крикнула Светлана, хватаясь за шарф. – Мне ухажер подарил!
– А долги за свет тоже ухажер оплатил? Или все-таки мой муж?
Светлана вскочила, картинно вытирая сухие глаза.
– Я не могу здесь больше находиться! Ноги моей здесь не будет, пока эта… пока она не извинится! Андрей, позвони мне, когда будешь один.
Она выбежала из кухни, хлопнув входной дверью так, что задрожали стекла в серванте. Андрей сидел, обхватив голову руками.
– Ну зачем ты так? – глухо спросил он. – Она же сейчас матери позвонит, скандал будет на всю родню. Скажут, что мы зажрались.
– Пусть говорят, – спокойно ответила Ольга.
Она вдруг поняла, что ей абсолютно все равно, что скажет свекровь, что подумает родня и как будет оправдываться Андрей. Она смотрела на мужа и видела перед собой слабого человека, который ради одобрения сестры готов пожертвовать комфортом и спокойствием собственной жены.
– Я спать, – сказала она и ушла в спальню.
В эту ночь она долго не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, и думала. Думала о том, что ей сорок пять лет. Что она устала экономить. Что она хочет увидеть море, почувствовать соленый ветер, а не запах краски и штукатурки на даче, которая, видимо, в этом году так и останется с дырявой крышей.
Утром решение созрело окончательно. Оно было прозрачным и твердым, как алмаз.
Ольга проверила свой личный счет. Там лежала ее премия за квартал и отпускные, которые пришли буквально на днях. Она планировала добавить эти деньги к общим накоплениям, чтобы купить стройматериалы лучшего качества. Но общих накоплений больше не было. А значит, не было и обязательств.
В обеденный перерыв она не пошла в столовую. Она зашла в турагентство, которое находилось в соседнем здании.
– Мне нужно что-то срочное, – сказала она миловидной девушке-менеджеру. – На море. Хороший отель, «все включено», первая линия. Вылет в ближайшие дни.
– На одного? – уточнила девушка.
– Да, на одного.
Через час Ольга вышла из офиса с распечатанными билетами и ваучером. Египет, Шарм-эль-Шейх, пять звезд, вылет послезавтра. Она потратила все свои отпускные и премию подчистую. На карте осталось пять тысяч рублей – на такси и мелкие расходы.
Вечером дома она вела себя как обычно. Приготовила ужин, погладила рубашки Андрею. Тот ходил виноватый, пытался заговорить, но Ольга отвечала односложно. О деньгах больше не вспоминали. Андрей, видимо, решил, что буря улеглась и жена смирилась.
За день до вылета, когда Ольга достала из шкафа чемодан и начала складывать вещи, Андрей удивился.
– Ты чего это? Убирать летнее решила? Рано вроде.
– Нет, не убирать. Я уезжаю.
– В смысле? Куда? В командировку? Ты же в отпуске со следующей недели. Мы же хотели на даче грядки копать, старый сарай разбирать.
– На даче грядки копать будешь ты, Андрей. Или Свету позови, она тебе поможет. А я лечу на море.
Андрей застыл с кружкой чая в руке.
– На какое море? Ты шутишь?
Ольга молча положила на стол распечатку билетов. Андрей схватил листок, пробежал глазами, и его лицо начало менять цвет – от бледного к пунцовому.
– Египет? Пять звезд? Сто пятьдесят тысяч?! Оля, ты с ума сошла? Откуда деньги?
– С моей премии и отпускных.
– Но… но мы же… – он начал заикаться от возмущения. – Мы же семья! У нас бюджет общий! Как ты могла потратить такую сумму, не посоветовавшись со мной? У нас же денег нет!
– У нас? – Ольга аккуратно сложила купальник и положила его в чемодан. – У нас денег нет, ты прав. Ты свои, точнее, наши общие двести тысяч, отдал Светлане. Без моего ведома. Я посчитала, что это несправедливо. Получается, ты распорядился своей долей бюджета и моей тоже. Я решила восстановить баланс. Я взяла свои деньги и потратила их на себя.
– Но это другое! – взревел Андрей. – Я сестре помог! Это благородное дело! А ты… ты просто профукала деньги на курорт! Эгоистка! А как же дача? Как же крыша?
– А крышу, милый, чини на те деньги, которые тебе Света вернет. Она же обещала через пару месяцев? Ну вот, как раз к середине лета успеешь. А если не вернет – значит, не так уж ей и нужна была твоя помощь, и в следующий раз будешь умнее.
– Ты не поедешь! – Андрей стукнул кулаком по столу. – Я запрещаю! Сдай билеты, верни деньги. Нам жить не на что будет месяц!
– Не сдам. Билеты невозвратные, тур горящий. А жить… Ну, займи у Светы. Или у мамы своей. Я же как-то жила, когда ты наши сбережения раздавал. Справишься. В холодильнике пельмени есть, макароны. Не пропадешь.
Андрей кричал, бегал по квартире, хватал ее за руки, умолял, угрожал разводом. Ольга была спокойна, как скала. Она словно надела невидимую броню. Все его слова отскакивали от нее, не причиняя вреда. Она поняла, что если сейчас уступит, то потеряет себя окончательно. Превратится в безмолвную тягловую лошадь, на которой будет ехать все его семейство.
Утром она вызвала такси. Андрей лежал на диване, отвернувшись к стене, всем своим видом демонстрируя смертельную обиду. Он даже не вышел проводить ее.
– Ключи я запасные взяла, – сказала Ольга в прихожей. – Вернусь через десять дней. Кот кормлен. Пока.
В самолете, когда шасси оторвались от взлетной полосы, Ольга вдруг заплакала. Это были не слезы горя, а слезы облегчения. Напряжение последних дней, месяцев, даже лет выходило наружу. Она заказала бокал вина у стюардессы, выпила его залпом и уснула.
Египет встретил ее жарким солнцем и бирюзовым морем. Первые два дня Ольга просто спала и ела. Она выключила телефон, предупредив только маму и сына, который учился в другом городе, что она на отдыхе. Андрей писал ей сообщения – сначала гневные, потом жалобные, потом какие-то бытовые («где лежат квитанции за свет?»). Она их читала, но не отвечала.
На третий день она ожила. Плавала с маской, рассматривая рыбок, ходила на массаж, танцевала на вечерней анимации. Она вспомнила, что она красивая женщина, а не только главный бухгалтер и ответственная жена. На нее обращали внимание мужчины, ей делали комплименты, и это было приятно, черт возьми.
Однажды вечером, сидя на балконе своего номера с видом на море, она включила телефон, чтобы позвонить сыну. И увидела пропущенный от свекрови. Тамара Петровна звонила редко и только по делу. Ольга вздохнула и перезвонила.
– Ну здравствуй, путешественница, – голос свекрови был ледяным. – Сына моего бросила, улетела развлекаться? Андрей ходит чернее тучи, похудел. Говорит, есть нечего, денег нет.
– Здравствуйте, Тамара Петровна. У Андрея есть руки, ноги и работа. А еще у него есть сестра, которой он отдал двести тысяч рублей. Если ему голодно, может сходить к ней пообедать. Наверняка она накрыла шикарный стол в честь спасения от долгов.
В трубке повисло молчание. Свекровь, видимо, не ожидала такого отпора. Обычно Ольга молчала и сглаживала углы.
– Так это правда? – голос свекрови изменился. – Он отдал Свете двести тысяч? Он мне сказал, что вы их в банк положили под проценты, а сейчас снять не можете без потери дохода.
– Правда. Отдал все до копейки. Якобы за долги по коммуналке и кредитам.
– Ах, паразитка… – прошептала Тамара Петровна, но уже не в адрес Ольги. – Мне она сказала, что Андрей ей пять тысяч дал на продукты. А сама, значит, с ухажером своим укатила на базу отдыха в выходные, фото мне присылала. Я думала, ухажер платит. Вот же дрянь…
– Разбирайтесь сами, Тамара Петровна, – устало сказала Ольга. – Я устала быть спонсором банкета. Я хочу отдохнуть.
Она положила трубку. Оказывается, Андрей врал не только ей, но и матери. И Света врала всем. Этот клубок лжи был таким липким и противным, что Ольга пошла в душ, чтобы смыть с себя это ощущение.
Десять дней пролетели как один миг. Возвращаться не хотелось, но было нужно. Ольга прилетела загоревшая, отдохнувшая и с новым пониманием того, как она будет жить дальше.
Дома было на удивление чисто. Андрей встретил ее в прихожей. Он выглядел действительно похудевшим и каким-то притихшим. Не было ни скандалов, ни упреков.
– Привет, – сказал он, беря ее чемодан. – Как отдохнула?
– Хорошо, – ответила Ольга. – Просто замечательно.
Она прошла на кухню. На столе стоял букет цветов – скромные хризантемы, но свежие. И ужин был приготовлен – жареная картошка с курицей.
– Оль, – Андрей сел напротив нее, пока она пила воду. – Я это… подумал тут. Пока тебя не было. Мать звонила, устроила мне разнос. И Светке тоже. Вытрясла из нее правду. Оказывается, не было у нее никаких коллекторов. Она просто хотела машину обновить, свою продала, а на новую не хватало. Ну и наплела мне с три короба.
Ольга молча кивнула. Она не была удивлена.
– Мать заставила ее расписку написать. И сказала, что если она не вернет деньги, то она ее наследства лишит. Квартиру бабушкину на меня перепишет. Светка испугалась, обещала частями отдавать. Уже тридцать тысяч принесла вчера. Вот.
Он положил на стол пачку купюр.
– Это хорошо, – сказала Ольга. – Крышу перекроем. Пусть хоть часть.
– Прости меня, Оль, – Андрей опустил голову. – Я дурак. Повелся как мальчишка. Ты права была. Я не должен был брать наши деньги. Я просто… привык, что я старший, что должен спасать. А она этим пользуется.
Ольга посмотрела на мужа. Она видела, что ему действительно стыдно. Этот урок обошелся им дорого, но, кажется, он был усвоен.
– Я прощаю, Андрей. Но у меня есть условия.
– Какие? – он поднял на нее глаза, полные надежды.
– С этого дня у нас раздельный бюджет. Скидываемся на еду и коммуналку. Остальное – каждый сам. На крупные покупки – копим вместе, но счет будет на мое имя, и доступ к нему только у меня. И любые просьбы Светланы, мамы, кого угодно – только через обсуждение со мной. Если ты отдашь хоть рубль тайком – я подаю на развод. Я серьезно.
Андрей помолчал минуту, переваривая. Для него, привыкшего к «общему котлу», это было непривычно и, наверное, обидно. Но он понимал, что выбора у него нет. Ольга изменилась. Она больше не была той удобной женой, с которой можно не считаться.
– Хорошо, – кивнул он. – Я согласен. Это справедливо.
– И еще, – улыбнулась Ольга, и в этой улыбке мелькнули искорки южного солнца. – В следующем году мы едем на море вместе. На твои деньги. Ты мне должен за моральный ущерб.
Андрей криво улыбнулся в ответ.
– Договорились. Я начну откладывать с зарплаты.
Они сели ужинать. Картошка была немного пересолена, но Ольга ела ее с аппетитом. Жизнь продолжалась, но теперь это была немного другая жизнь. Жизнь, в которой она, Ольга, наконец-то научилась любить себя и отстаивать свои границы. И пусть крыша на даче подождет до осени, зато фундамент их семьи, который дал трещину, кажется, удалось немного укрепить. А если нет – Ольга теперь точно знала, что она справится. У нее есть она сама, и этого, как оказалось, вполне достаточно.
Если эта история показалась вам жизненной и заставила задуматься, буду рада вашему лайку и подписке на канал. Пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини, мне очень интересно ваше мнение.
«Испытание на прочность: как Лина выбрала себя и будущего ребёнка»