Елена проснулась раньше будильника. За окном только-только занимался рассвет, а внутри уже зрело предчувствие. Мать звонила вчера трижды — и все три раза Елена не взяла трубку. Это было не случайно, конечно. Лето подступало вплотную, а значит, опять начиналась эта история.
Она поднялась с постели, стараясь не разбудить мужа. Олег работал допоздна, имел право поспать. Прошла на кухню, включила чайник. Утренняя тишина — единственное время, когда она могла побыть с собой. Подумать.
Телефон завибрировал.
Елена даже не взглянула на экран. И так понятно — мама. В последнее время они общались редко, эпизодически — поздравления с праздниками, дежурные «как дела?». Но каждое лето, когда мать собиралась на дачу, вдруг резко возникала необходимость в общении.
Не сейчас. Только не сейчас.
Чайник щёлкнул. Елена заварила кофе, села у окна. Сорок четыре года, а она всё ещё как ребёнок — избегает, прячется, оттягивает неизбежное.
Муж появился на кухне — заспанный, с отпечатком подушки на щеке.
— Ты чего так рано? — спросил он, потирая глаза.
— Не спится, — пожала плечами Елена. — Кофе будешь?
Олег кивнул, сел напротив. Внимательно посмотрел на жену.
— Опять твоя мама?
Елена вздохнула. За пятнадцать лет брака он выучил все её реакции. Когда она рано просыпается — значит, что-то гложет, мешает жить сппокойно. А что может гложить в начале июня? Только это.
— Звонила вчера. Я не ответила.
— Может, случилось что? — без особой тревоги спросил Олег.
— Случилось, — усмехнулась Елена. — Лето случилось. Она на дачу собирается.
Олег сразу понял, о чём речь. Его лицо изменилось — появилась складка между бровей.
— И опять это?..
— Я не знаю. Но она просто так же никогда не звонит.
Телефон снова завибрировал.
— Возьми уже, — сказал Олег. — Сама мучаешься и меня мучаешь.
Елена посмотрела на экран. Точно, мама. Вздохнула и провела пальцем по экрану.
— Да?
— Наконец-то! — голос матери звучал раздражённо. — Я тебе со вчерашнего дня звоню!
— Здравствуй, мам. Была занята.
— Всё время занята, — проворчала мать. — Для матери и пяти минут не найдётся.
Елена промолчала. Не начинать же утро с перепалки.
— Я на дачу еду уже через три дня, — продолжила мать.
— Ну, хорошо, — ответила Елена.
— Не хорошо, а плохо. Лиля дома остаётся.
Вот оно. Елена встретилась глазами с мужем. Тот качнул головой — мол, так и знал.
— И что? — спросила Елена, уже зная ответ.
— Как что? Я не могу её с собой взять — она и дня там не выдержит. А квартиру на неё оставлять… — мать замолчала. — В прошлый раз она уснула с открытой дверью и у нас телевизор украли.
— Мам, Лиле тридцать четыре года. Что значит «остаётся»? Она взрослая женщина.
— Ты же знаешь свою сестру, — в голосе матери появились умоляющие нотки. — Она не может быть одна. Такой уж у неё характер.
«Такой уж характер, который ты сама ей и сформировала, сама её такой воспитала и поощряла», — подумала Елена, но вслух этого не сказала.
— Мама, я не понимаю, к чему ты клонишь.
Хотя прекрасно понимала. Каждое лето одно и то же. Как по нотам.
— Елена, — голос матери стал твёрже. — Лиле сейчас тяжело. У неё опять неприятности с деньгами, да и с Кириллом этим они расстались… Я не могу с ней сидеть — у меня дача, огород. Пусть поживёт у тебя, пока меня не будет.
Вот и всё. Прямым текстом. Даже не просьба — распоряжение.
Елена закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.
— Мам, мы это уже проходили. Нет.
— Что значит «нет»? — возмутилась мать. — Что за эгоизм такой? Сестра родная, между прочим!
— Именно что сестра, а не дочь мне.
— Она в сложной ситуации!
— Она всегда в сложной ситуации, — Елена старалась говорить спокойно. — Уже лет пятнадцать как.
Олег встал, налил себе ещё кофе. Такие разговоры он слышал не раз, и они ему не нравились. Особенно не нравилось, как меняется Елена после них — словно что-то внутри у неё обесточивается.
— У неё просто душа такая ранимая, — продолжала мать. — Не приспособлена она к жизни. А у тебя всё хорошо, всё стабильно. Муж, сын, квартира. Неужели трудно сестре помочь?
Елена взглянула на часы. Через сорок минут нужно будить Даню в школу.
— Мам, у меня своя жизнь, свои проблемы. Мы к Лиле в гости не набиваемся, когда нам трудно.
— У вас никогда не бывает трудно! — в голосе матери зазвучали обиженные нотки. — Ты всегда была самостоятельная. А Лиля другая.
«Другая» — это точно. Младшая сестра, младше на десять лет, поздний и неожиданный ребёнок. Отец к рождению уже ушёл из семьи, мать растила Лилю одна — и растила странно. Всё позволяла, всё прощала, за всё оправдывала. Елена уже училась в институте, потом вышла замуж — и наблюдала всю эту историю словно со стороны. Как мать превращала сестру в человека, который считает, что мир ему должен.
— Мам, давай закроем эту тему. Лиля к нам не переедет.
— Да кто говорит о переезде? Временно! На два месяца всего!
— Нет.
В трубке повисло молчание.
— Ты всегда была бессердечной, — наконец произнесла мать. — Всегда только о себе думала.
Елена усмехнулась. Вот это поворот. Она, которая с шестнадцати лет работала, которая помогала матери с деньгами, пока та растила Лилю — она бессердечная.
— Мам, мне пора. Даню в школу собирать.
— Подожди! — голос матери стал требовательным. — Так что мне делать с Лилей?
— Не знаю. Это твоя дочь.
— И твоя сестра!
— Которая никогда не звонит, не интересуется, как у меня дела. Вспоминает обо мне, только когда ей что-то нужно.
— Она не такая собранная, как ты! Ей нужна поддержка!
Елена вздохнула.
— Мам, правда, мне пора. Давай ты подумаешь ещё. Может, Лиля всё-таки сможет поехать с тобой?
— Нет! — отрезала мать. — Она там с ума сойдёт. Ни интернета нормального, ни развлечений.
— Тогда пусть остаётся дома. В конце концов, ей тридцать четыре года.
— И оставить квартиру на растерзание?
— Мам, это твоё решение. Я тебе уже сказала своё.
Мать обиженно фыркнула и отключилась.
Елена положила телефон на стол. Руки слегка подрагивали.
— Ну что? — спросил Олег.
— То же самое. Хочет, чтобы Лиля у нас жила, пока она на даче.
Олег покачал головой.
— Правильно, что отказала, — он допил кофе. — В прошлый раз чуть до развода не дошло.
Елена поморщилась, вспоминая. Три года назад мать всё-таки уговорила её. Лиля переехала к ним «на пару недель». Прожила два месяца. За это время умудрилась поругаться с Даней, устроить вечеринку, пока их не было дома, разбить половину половину тарелок из набора — и одолжить у Олега пять тысяч, которые, конечно, не вернула.
— Может, она изменилась? — без особой надежды произнесла Елена.
— Ага, — хмыкнул Олег. — А я стал балериной.
Елена слабо улыбнулась.
— Ладно, пойду Даню будить.
День прошёл в обычных хлопотах. Работа — Елена трудилась помощником финансового директора в небольшой компании, цифры, отчёты, звонки. Потом магазин, ужин, проверка уроков у Дани. Обычный день, каких много.
Мать не звонила, и Елена почти убедила себя, что разговор окончен. Что мать нашла другое решение.
И всё-таки что-то внутри подсказывало — не нашла. Это был не конец, а только начало.
На следующий день, когда Елена уже собиралась домой с работы, телефон зазвонил. Мать.
— Слушаю, — ответила Елена, готовясь к новому раунду.
— Я всё решила, — без предисловий начала мать. — Лиля поживёт у тебя. Это не обсуждается.
Елена опешила от такого напора.
— Мам, мы вчера уже всё обсудили.
— Ничего мы не обсудили! Ты просто отказалась помогать родной сестре! А я тебе говорю — она переедет к вам. Хочешь ты этого или нет.
Елена прикрыла глаза.
— Нет, мам. Мы не возьмём Лилю.
— Ты что, не понимаешь? Мне нужно на дачу! Я не могу её с собой взять, и квартиру на неё оставлять не могу!
— Это твои проблемы, мам. Не мои.
В трубке раздалось что-то среднее между рыданием и возмущённым возгласом.
— Как ты можешь? Я вас одна растила, ты же знаешь, как мне было тяжело! А теперь, когда мне нужна помощь…
— Тебе не помощь нужна, — перебила Елена. — Тебе нужно, чтобы я решила твою проблему с Лилей. Которую ты сама создала.
— Что значит «сама создала»?
— Ты вырастила её, которая в тридцать четыре года не может отвечать за себя. Не может работать нормально, не может жить самостоятельно. И теперь хочешь переложить ответственность на меня. Спихнуть на меня ты её хочешь.
— Да как ты смеешь? — задохнулась от возмущения мать. — Да что ты понимаешь в воспитании? У тебя один ребёнок, и тот…
Она осеклась, но Елена уже поняла, что мать хотела сказать. «И тот неизвестно в кого пошёл». Старая песня. Мать считала Даню слишком тихим, неактивным. «Не как Лиля в детстве».
— Вот именно, мам. У меня один ребёнок. И я его воспитываю. Лиля — не мой ребёнок.
— Но ты её сестра!
— Сестра, а не мать.
— У тебя есть условия! Квартира нормальная, муж! А она одна, ей тяжело!
Елена вздохнула.
— Мам, нет смысла продолжать этот разговор. Ответ — нет. Не могу, не хочу, не буду. Всё.
Она нажала на кнопку завершения вызова и убрала телефон в сумку. На душе было тяжело.
Весь вечер Елена ждала нового звонка, но телефон молчал. Видимо, мать решила сменить тактику.
Она не ошиблась.
На следующий день, когда Елена вернулась с работы, её ждал сюрприз. На лавочке у подъезда сидела мать. Рядом с ней — две огромные сумки. Самой Лили видно не было.
Елена на секунду замерла, но потом решительно направилась к подъезду.
— Здравствуй, мама, — сказала она, подходя.
— А, явилась, — мать поднялась с лавочки. Лицо её было неприветливым. — Я тут уже час сижу.
— Ты могла позвонить, — пожала плечами Елена. — Я бы сказала, что буду в шесть.
— Могла. Но ты же трубку не берёшь.
Елена промолчала, глядя на сумки.
— А это что?
— Вещи Лилины, — мать кивнула на сумки. — Немного, самое необходимое.
У Елены внутри всё похолодело.
— Мам, мы же вчера всё обсудили.
— Ничего мы не обсудили! — повысила голос мать. — Ты просто отказалась помогать!
— Именно. Отказалась. И сейчас отказываюсь.
Мать прищурилась.
— То есть ты хочешь, чтобы твоя сестра оказалась на улице?
— С чего ей быть на улице? У неё есть квартира.
— Я не могу её там оставить! Ты же знаешь, что будет!
— Знаю. Но это не моя проблема.
Мать покачала головой.
— Боже, какая ты чёрствая. Не думала, что вырастила такую дочь.
— А какую ты вырастила Лилю, ты думала? — не выдержала Елена.
— При чём тут это? Лиля просто другая! У неё душа нежная!
— Нежная душа не мешает ей жить за чужой счёт. Где она, кстати?
Мать махнула рукой куда-то в сторону.
— В кафе сидит. Не хотела мешать нашему разговору.
«Впервые в жизни проявила тактичность», — подумала Елена, но вслух сказала другое:
— Мам, забирай чемоданы и Лилю. Мы не возьмём её к себе. Это моё последнее слово.
Мать вскинула подбородок.
— Значит, ты отказываешься от сестры?
— Я не отказываюсь. Я просто не хочу, чтобы она жила у нас.
— Это одно и то же!
— Нет, не одно.
Они стояли друг напротив друга — как два противника перед боем. Прохожие с любопытством оглядывались.
— Знаешь что, — процедила мать. — Мне надоел этот разговор. Лиля будет жить у вас, хочешь ты этого или нет. Вот ключи от квартиры, — она протянула связку.
Елена не шелохнулась.
— Забери ключи, мам.
— Не заберу. Лиля переедет к вам. Давай, бери её вещи и ключи.
Елена покачала головой.
— Нет, мама. Не возьму.
Мать вздохнула, явно сдерживая гнев.
— Елена, перестань. Ты же понимаешь, что выбора нет. Я через два дня уезжаю. Не могу я её с собой взять, ты же знаешь.
— Знаю. И знаю, что ты не можешь оставить её одну. Но это твоя проблема, а не моя.
— Ты что, хочешь, чтобы она одна осталась? — голос матери стал угрожающим. — Пусть живёт у тебя, ей тяжело сейчас, а мне некогда.
Елена смотрела на мать, и внутри у неё что-то переворачивалось. Столько лет она позволяла с собой это проворачивать. Столько лет уступала, шла навстречу, помогала — и что в итоге? Ничего не изменилось. Мать всё так же требовала, Лиля всё так же садилась на шею.
Надо заканчивать этот цикл.
Она выдержала паузу. А потом резко и чётко произнесла:
— Не впущу. Она не кот, чтобы её пристраивать. Если у тебя нет сил за ней присматривать — тем более у меня их нет. Она не ребёнок. Ей тридцать четыре.
Мать отшатнулась.
— Что?..
— Ты слышала, — спокойно ответила Елена. — Забирай ключи и сумки. И Лилю забирай. Я иду домой, к своей семье.
Она развернулась и направилась к подъезду.
— Стой! — крикнула мать ей вслед. — Ты не можешь так поступить!
Елена не обернулась.
— Могу. И поступаю.
Она вошла в подъезд, поднялась на свой этаж. Руки дрожали, когда она доставала ключи. Внутри была пустота — странно.
Дома никого не было. Олег ещё на работе, Даня на тренировке. Она прошла на кухню, включила чайник. Села за стол и закрыла лицо руками.
Было горько и тяжело. И в то же время — странное облегчение.
Телефон в сумке завибрировал. Елена не глядя отключила его. Сейчас ей нужна тишина.
Вечером, когда они с Олегом сидели на кухне — Даня уже лёг спать — она рассказала ему о случившемся.
— Я правильно сделала? — спросила она, глядя на мужа.
Он взял её за руку.
— Конечно. Давно пора было поставить точку в этой истории.
— Мама не простит.
— Возможно, — кивнул Олег. — Но у тебя есть мы. И ты сама. И имеешь право на свою жизнь, без манипуляций.
Елена слабо улыбнулась. Вот за что она любила мужа — за эту поддержку. За то, что он всегда на её стороне.
— Интересно, что они теперь будут делать? — задумчиво произнесла она.
— Найдут другой вариант, — пожал плечами Олег. — Может, наконец-то Лиля повзрослеет.
— Сомневаюсь, — усмехнулась Елена. — Но это уже не наша забота.
На следующий день, когда Елена была на работе, пришло сообщение от матери:
«Я разочарована окончательно. Я тебя растила не для этого».
Елена перечитала сообщение несколько раз. А потом набрала ответ — короткий, в одну строчку:
«А Лилю — для чего?»
Мать не ответила. Ни в этот день, ни на следующий.
Через неделю Елена узнала от общей знакомой, что мать всё-таки уехала на дачу. И — вот сюрприз — Лиля поехала с ней. Впервые за много лет.
Завтра приедешь, будете с братом жребий тянуть, кому квартира достанется, — сказала мать Наде