— Этот столик поставьте здесь, — Регина Львовна ткнула наманикюренным пальцем в узкий проход между колонной и дверью, на которой красовалась лаконичная табличка. — Прямо вплотную к входу в уборную. Чтобы каждый, кто выходит, задевал их локтем.
Молодой администратор ресторана «Версаль» нервно поправил галстук, бросив взгляд на накрытые столы для элиты города.
— Но, Регина Львовна, там же… ну, место не очень. Сквозняк от дверей, кухня рядом, люди постоянно ходят. Это не место для гостей.
— Для моих гостей — в самый раз, — хищно улыбнулась женщина, поправляя тяжелое колье, которое холодным обручем лежало на шее. — Пусть посидят, посмотрят, как люди живут. Восемь лет мой сын Артем со своей женой без гроша за душой по грязи ходят, так что здесь им будет вполне привычно.
Регина Львовна развернулась, любуясь своим отражением в золоченых зеркалах. Ей исполнялось шестьдесят. Она была в самом соку: квартира в центре, старые связи в администрации, уважение коллег. Единственным темным пятном на её безупречном имени был сын.
Восемь лет назад Артем, её надежда, её «золотой мальчик», ради которого она открывала любые двери, совершил немыслимое. Он женился на Дарье — тихой, невзрачной девчонке, которая расписывала тарелки в какой-то лавке. А потом, словно в бреду, бросил перспективную должность, продал подаренную матерью иномарку и уехал с женой в глухую деревню. «Создавать свое», — сказал он тогда.
«Землю пахать уехали», — рассказывала Регина подругам, едва сдерживая злость. — «В сарае живут, в огороде копаются. Опозорили меня на весь город».
Все эти годы она не отвечала на звонки. Но на юбилей решила позвать. Не из любви — она хотела триумфа. Хотела увидеть Артема с мозолистыми руками, в дешевом костюме, и его Дарью — располневшую, в китайском синтетическом платье, с обветренным лицом. Она жаждала увидеть в их глазах зависть к своей роскошной жизни.
Гости прибывали чинно. Зал наполнялся гулом голосов, ароматом дорогих духов и звоном бокалов. Пришла Жанна — подруга из налоговой, заглянул даже заместитель главы района с супругой.
— Ну что, Надя, приедут твои отшельники? — ехидно спросила Жанна, поправляя брошь. — Или на билет денег не нашли?
— Приедут, куда денутся, — усмехнулась Регина, делая глоток ледяного красного сухого. — Я им сказала, что здоровье уже не то, хочу о наследстве поговорить. Клюнули сразу. Деньги-то в их положении всем нужны.
Двери ресторана распахнулись. Регина Львовна картинно выпрямилась, приготовив самое высокомерное выражение лица. Она ожидала увидеть бедность. Ждала, что от них прямо повеет нуждой и унынием.
Но картинка не сложилась.
Артем и Дарья вошли так, словно этот зал был их гостиной. Артем раздался в плечах, исчезла офисная сутулость. На нем был костюм из графитового льна — безупречного кроя, без единой лишней складки. Лицо загорелое, спокойное, с жесткими складками у губ — лицо мужчины, который привык брать на себя ответственность.
Но больше всего поразила Дарья. Та самая «серая мышь». На ней было закрытое платье сложного песочного оттенка, которое обтекало её фигуру, как жидкий шелк. На шее — тонкая нить из темного дерева, а на руке — массивный браслет ручной работы. Никаких бриллиантов, никакой суеты. Но от неё исходила такая уверенность, что Жанна невольно прикрыла рукой свое вычурное колье.
— Здравствуй, мама, — голос Артема стал ниже и увереннее. Он подошел и протянул ей небольшую деревянную шкатулку. — С юбилеем.
— Здравствуй… сынок, — Регину оторопь взяла, но она тут же взяла себя в руки. Гнев вспыхнул с новой силой. «Вырядились! Кредитов набрали, чтобы пыль в глаза пустить!» — Ну, проходите. Мест в центре не осталось, всё-таки важные люди собрались. Ваше место — там.
Она указала на шаткий столик у уборной. Прямо в этот момент дверь открылась, оттуда вышел официант с подносом грязной посуды, едва не задев плечом Дарью.
В зале повисла тишина. Все ждали скандала. Регина торжествовала: «Ну давайте, возмутитесь, покажите свою натуру!»
Артем посмотрел на столик, потом на табличку «Уборная», потом на мать. В его глазах не было обиды. Там была какая-то горькая, взрослая жалость.
— Хорошо, мама, — спокойно сказал он. — Идем, Даша.
Они прошли через весь зал, провожаемые взглядами. Сели за этот маленький стол. Сквозняк шевелил прядь волос у лица Дарьи, но она даже не поежилась. Сидела прямо, спокойно разглядывая сервировку.
Регина Львовна выдохнула. Получилось. Она указала им их место.
Через час, когда градус веселья повысился, Регина решила, что пора дожимать. Она взяла микрофон.
— Дорогие мои! — её голос зазвенел над столами. — Я так рада, что мы здесь. В этом храме вкуса. К сожалению, не всем в моей семье хватает ума держаться за цивилизацию. Мой сын Артем вот считает, что в лесу копаться — это и есть счастье. Артем, встань, покажись!
Артем медленно поднялся.
— Расскажи нам, — елейным голосом продолжила Регина, — каково это? В туалет, небось, на улицу бегаете? Тяжело, наверное, после университета-то в земле ковыряться? Вы не стесняйтесь, берите со стола больше. Я велела официантам собрать вам пакеты с остатками еды, хоть дома поедите нормально.
Кто-то из гостей сдавленно хохотнул. Жанна уткнулась в салфетку, чтобы не выдать смех. Это было хлесткое слово, обидное до глубины души.
— У нас всё хорошо, мама, — спокойно произнес Артем. Его голос без микрофона был слышен в каждом углу. — Мы едим из своей посуды. И живем так, как нам нравится. А пакеты… оставь себе. Тебе нужнее.
— Ишь, гордый! — завопила Регина. — Да у тебя ботинки, поди, дороже моей квартиры стоят, в кредит взятые!
В этот момент массивные двери ресторана распахнулись. В зал стремительно вошел высокий мужчина в безупречном смокинге. Это был Виталий Андреевич — владелец сети «Версаль», легенда города. Регина трижды звонила его секретарю, умоляя, чтобы он заглянул поздравить её «хотя бы на минуту», но получила отказ.
Регина расплылась в улыбке и шагнула навстречу.
— Виталий Андреевич! Какая честь! Вы всё-таки нашли время для скромной именинницы…
Владелец ресторана прошел мимо неё, даже не повернув головы. Он во все глаза смотрел на дальний угол. На столик у входа в уборную.
Лицо Виталия Андреевича побледнело. Он почти бежал, на ходу застегивая пиджак.
— Артем Викторович? Дарья Сергеевна? — его голос дрожал от волнения. — Ради всего святого, что здесь происходит?! Почему вы сидите здесь?! Кто… кто посмел вас сюда посадить?!
Музыка стихла. Слышно было только, как работает кондиционер.
Дарья мягко улыбнулась подошедшему владельцу.
— Добрый вечер, Виталий. Мы не хотели беспокоить. Мы здесь как частные лица, у мамы юбилей. Место… ну, какое выделили.
— Какое выделили?! — Виталий Андреевич резко повернулся к залу. Его взгляд, полный ярости, нашел администратора. — Ты почему не доложил, что приехали главные архитекторы нашего загородного комплекса?! Ты хоть понимаешь, кто это?!
Администратор побледнел, и ноги у него совсем подкосились.
— Я… мне сказали… это непутёвый сын…
Виталий Андреевич снова повернулся к паре, склонившись в почтительном поклоне.
— Простите. Умоляю, простите за этот кошмар. Артем Викторович, ваши чертежи — это шедевр. Мы получили грант на строительство только благодаря вашему проекту. А ваш текстиль и керамика, Дарья Сергеевна… Гости со всей страны приезжают, чтобы посмотреть на ваши работы!
По залу пронесся гул. Гости начали медленно, словно в замедленной съемке, переворачивать тарелки и смотреть на клеймо на обратной стороне. На дне каждого блюда, под слоем глазури, стояло маленькое дерево и подпись «Terra Viva».
Регина Львовна почувствовала, как микрофон выскальзывает из влажной ладони. В голове зашумело.
Архитектор комплекса? Бренд «Terra Viva»? Тарелки за баснословные деньги?
Она вспомнила, как Артем говорил про «возрождение традиций». Она думала, они лапти плетут. А они…
— Партнеры? — сипло спросила Жанна. — Регина, ты же говорила, они в какой-то глуши живут…
Артем встал. Спокойно, без суеты.
— Спасибо, Виталий. Не ругай парня, он просто выполнял приказ хозяйки вечера.
Он подошел к матери. Регина стояла посреди зала, маленькая, жалкая в своем бордовом платье и с размазанной по лицу тушью. Вся её уверенность, вся её власть испарились.
— Мама, — Артем положил на стол маленькую связку ключей. — Мы не хотели ничего доказывать. Мы просто приехали поздравить. Квартиру на набережной, ту самую, которую ты так хотела, мы выкупили. Там уже всё готово. Переезжай. Тебе в твоем возрасте на пятый этаж без лифта тяжело.
Он помолчал, глядя в пустые глаза матери.
— Мы не непутёвые, мама. Нам просто нравится так жить, своей головой. А ты… ты живи в своей квартире. Там тишина хорошая. Будет время подумать, почему ты осталась в этом зале совсем одна.
Дарья подошла к мужу, взяла его за руку. Она не стала ничего говорить, не стала злорадствовать. Просто кивнула на прощание.
— Пойдем, — тихо сказал Артем.
Когда за ними закрылись двери, в зале повисла такая тишина, что было слышно, как капает вода из крана в той самой уборной, у которой они сидели. Никто не смотрел на именинницу. Гости начали торопливо собираться.
— У Артема проект загородного клуба… — шептались за столами. — Посуда за тысячи… А она их у туалета… Ну и характер у нее.
Жанна, первая подруга, встала, подхватила сумочку.
— Ну, Регина… — протянула она с отвращением. — С праздником тебя. Квартира — это хорошо. Жаль только, внуков ты в ней никогда не увидишь.
Она вышла, не попрощавшись. За ней потянулись остальные. Через пятнадцать минут в огромном, залитом светом зале осталась одна Регина Львовна.
Она сидела у своего королевского места, глядя на пустую сцену. На столе перед ней лежали ключи. Подарок. Милостыня от сына, которого она пыталась втоптать в грязь. Она вдруг поняла, что ключи — это единственное, что у неё осталось.
В дальнем углу, у входа в уборную, сиротливо стоял шаткий столик. Сквозняк из кухни хлопнул дверью, и Регина вздрогнула. Ей вдруг стало невыносимо холодно.
— Убирать, Регина Львовна? — робко спросил официант.
Она не ответила. Она смотрела на тарелку, сделанную руками её невестки, и впервые в жизни поняла: ни за какие деньги, ни за какие связи нельзя купить то, что она сегодня потеряла навсегда.
Муж требовал деньги на родню каждый день