Не от будильника, не из-за Сергея — из-за холодильника. Дверцу хлопнули так, как хлопает только тот, кто не старается быть тихим. Потом послышалось бряцанье кастрюли, шум воды и чей-то голос — негромкий, но отчётливый, как будто человек разговаривал сам с собой.
Лена открыла глаза. Часы показывали 10:07. За окном было серое ноябрьское утро. Рядом спал Сергей — на спине, с лёгкой улыбкой.
Они поженились вчера.
Лена натянула халат и вышла в коридор.
В прихожей стояли чужие сапоги — бордовые, на низком каблуке, аккуратно поставленные носами к стене. На крючке висела чужая куртка. На кухне была Галина Николаевна, её новоиспечённая свекровь, и выкладывала из большой сумки продукты: упаковку гречки, пакет молока, банку домашнего варенья, завёрнутую в фольгу запечённую курицу, пучок укропа.
Она обернулась на звук шагов совершенно спокойно — как человек, которого застать врасплох невозможно в принципе.
— О, проснулась, Лена! Доброе утро. Я тихонько, вы спите, я не мешаю. У вас же в холодильнике шаром покати, дай, думаю, привезу чего нормального. Серёжа гречку любит с молоком, я сварю.
Лена стояла в дверях кухни и смотрела на эту картину.
— Галина Николаевна, — сказала она наконец. — Вы как вошли?
— Ключом открыла, — просто ответила свекровь. — Серёжа дал, ещё когда вы квартиру снимали. На всякий случай.
— Он мне не сказал.
— Ну, наверное, забыл. — Галина Николаевна уже ставила кастрюлю на огонь. — Ты садись, я сейчас всё сделаю. Пойду ещё посмотрю, нет ли в вашей спальне грязной посуды.
Лена молча дошла до стола и села.
За завтраком было трое: Лена, Сергей и его мать. Сергей ел гречку и выглядел совершенно счастливым человеком — как будто так и должно быть, как будто это самое естественное утро первого дня семейной жизни.
— Галина Николаевна, я обычно по-другому варю, — сказала Лена, глядя в тарелку.
— Как по-другому?
— Без молока. Просто на воде, с маслом.
— Ну, это не каша тогда, — добродушно сказала свекровь. — Серёжа всю жизнь с молоком ест. Правда, Серёж?
— Ага, — согласился Сергей.
Лена подняла глаза на мужа. Он не уловил ничего — просто ел и кивал.
После завтрака Галина Николаевна вымыла посуду, вытерла плиту, переставила что-то на полке и уехала. Сказала, что заглянет ещё завтра, привезёт борщ.
Дверь закрылась.
Лена сидела на кухне и смотрела на переставленные кружки.
— Сергей, — позвала она.
— М?
— Ты дал маме ключ от нашей квартиры и не сказал мне.
Он вошёл в кухню с телефоном в руке.
— Ну дал, на всякий случай. Мало ли что.
— На какой случай?
— Ну… если что-то случится.
— Что именно?
Сергей пожал плечами с видом человека, которому вопрос кажется надуманным.
— Лен, ну это же мама. Не чужой человек.
На следующее утро история повторилась.
Без звонка, в 9:45, снова открыв дверь своим ключом. На этот раз Галина Николаевна привезла борщ в трёхлитровой кастрюле и пирожки с картошкой. Лена как раз была в душе. Когда вышла — свекровь уже хозяйничала на кухне и параллельно что-то говорила Сергею про то, что полотенца надо вешать иначе, а то «они не сохнут нормально».
Лена остановилась посреди коридора. Это был второй день их семейной жизни. Что-то внутри спокойно и ясно щёлкнуло. Лена прошла на кухню, поздоровалась, налила себе чай и села. Дождалась, пока Сергей выйдет в комнату.
Галина Николаевна в это время раскладывала пирожки на тарелке.
— Галина Николаевна, — сказала Лена ровным голосом. — Можно я скажу вам кое-что? Без обид.
Свекровь обернулась с тарелкой в руках. Что-то в интонации невестки заставило её замереть.
— Скажи.
— Нам нужно договориться о нескольких вещах. Не потому что вы сделали что-то ужасное, а просто, чтобы нам всем было удобно.
— Ну, говори.
Лена говорила медленно, без злости, смотрела прямо:
— Первое. Ключ от квартиры — мы заберём обратно. Не навсегда, но пока мы только начинаем жить вместе, нам важно, чтобы дом был только наш. Если что-то случится и понадобится ваша помощь — мы сами позвоним.
Галина Николаевна поставила тарелку.
— Второе. Приезжать к нам — пожалуйста, мы рады. Но по предварительному звонку и если мы договорились. Не потому что вы нам мешаете, а потому что нам нужно понимать, когда ждать гостей.
— Я не гость в доме у своего сына, — сказала свекровь. Тихо, но отчётливо.
— Это наш общий дом с Сергеем, — ответила Лена так же тихо. — И я прошу вас относиться к нему именно так.
Пауза.
— И третье. В нашу спальню, пожалуйста, не заходите. Ни за чашкой, ни за чем-то другим. Просто не заходите.
Галина Николаевна посмотрела на неё искоса. Потом вышла из кухни, молча надела обувь и взяла свою сумку.
— Ясно, — сказала она коротко. — Я поняла. Я здесь не нужна — ухожу.
Она ушла, оставив борщ и пирожки на столе.
Сергей вышел из комнаты через пять минут — он слышал, конечно, всё или почти всё.
— Ты зачем так с ней?
— Как — так?
— Ну… обидела.
— Сергей, — Лена повернулась к нему. — Я ничем не оскорбила твою маму. Я не кричала, не грубила. Я сказала, что хочу, чтобы в нашу квартиру звонили перед приходом. Это нормальная просьба.
— Она ведь не чужая нам.
— Я знаю. Именно поэтому я вежливо объясняю, а не устраиваю скандал или просто меняю замки на двери.
Он помолчал.
— Она обиделась.
— Вероятно. Но это пройдёт. А вот если я промолчу сейчас — это не пройдёт. Это будет так каждый день.
Сергей сел на табуретку. Долго смотрел в пол.
— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ней?
— Я хочу, чтобы ты сам решил, правильно ли я сказала. Не ради меня — просто честно.
Он не ответил. Встал, взял пирожок и ушёл в комнату.
Два дня Галина Николаевна не звонила.
На третий день Сергей сам набрал её номер. Лена не слышала разговора — он говорил вполголоса, долго, минут двадцать. Потом вышел на кухню, налил себе воды.
— Я поговорил с мамой, — сказал он.
— Я слышала.
— Она считает, что ты её невзлюбила с самого начала.
— Это не так.
— Я знаю. Я сказал ей это. — Он помолчал. — Я сказал, что ты была права. Что ключ надо было отдать, что приезжать без звонка — нельзя.
Лена посмотрела на него.
— Она сказала «ладно»?
— Она сказала «вы сами так решили — вам и жить». Но это у неё означает «ладно».
Лена кивнула. Ничего больше говорить не стала.
***
Галина Николаевна позвонила через неделю. Голос был ровный, почти обычный — только чуть более официальный, чем раньше.
— Лена, вы в воскресенье заняты? Я хотела позвать вас к себе на обед. Если не против.
— Не против, — сказала Лена. — Во сколько?
— Ну, к двум. Я борщ свежий сварю.
— Хорошо. Приедем.
Лена положила трубку. Сергей стоял рядом и смотрел на неё с каким-то новым выражением — не совсем понятным. Не восхищением, не удивлением. Чем-то средним.
— Ты знала, что так будет?
— Нет, — честно ответила Лена. — Я просто знала, что если не сказать сразу — потом будет сложнее.
Он помолчал.
— Наверное, ты была права.
Лена ничего не ответила. Просто взяла телефон и пошла в комнату.
За окном был уже другой ноябрь — серый, как обычно, но почему-то не такой тяжёлый. Или просто она привыкла.
Ключ от квартиры молодых Галина Николаевна вернула в то же воскресенье. Просто положила на стол перед невесткой, ничего не сказав.
Лена убрала его в сумочку. Тоже молча. Некоторые вещи не требуют слов.
Идеальных отношений со свекровью в итоге всё равно не получилось. Галина Николаевна иногда звонила слишком поздно, иногда давала советы, о которых её не просили, иногда говорила Сергею то, что следовало бы говорить Лене — или не говорить вообще.
Но она больше никогда не приходила без звонка.
И для Лены этого было уже достаточно. Не счастье — но мир. И этот хрупкий мир, как оказалось, тоже надо строить.
Хватит, мама. Я устал от вранья, — сказал сын