— И это на счастье, — вздохнула Люда, берясь за веник. – Куда ты столько посуды бьешь?
— Она сама как-то выскользнула, — виновато ответил Петр.
— Вторая подряд? – усомнилась Люда.
Петр только плечами пожал.
— Ладно, напомни мне потом, чтобы я принесла из шкафа пару тарелок, — сказала Люда мужу. – А то в следующий раз и поесть не из чего будет.
— Я принесу, — Петр вскочил с табурета.
— Сиди уж, — махнула Люда рукой. – А то еще и там все переколотишь! Нам потом столько счастья привалит, что знать не будем, куда его девать!
Петр опустился обратно на табурет, но спокойно ему не сиделось.
— Да, что ты как на иголках ерзаешь? – нахмурилась Люда. – Я тебя помочь попросила, а ты мне пока только лишнюю работу подкидываешь!
— Людочка, милая моя, я, правда, не специально! – в глазах Петра была вина. – Тарелки сами из пальцев выскальзывают!
— Петь, а в тарелках ли дело? – спросила Люда, пристально глядя мужу в глаза.
Тот поспешил отвести взгляд. Люда тяжело вздохнула:
— Петь, что случилось?
— Да-а… — протянул он и как-то болезненно выдохнул.
— Петь! – позвала Люда. – Лучше сам все расскажи! – небольшая пауза: — Гульнул?
Петр замер. Технически, Люда ответ получила. Но этим не могло все ограничиться.
Люда продолжала пристально смотреть на супруга, а тот, как раз таки, взгляда избегал.
Поднялся с табурета и уставился в окно. Но по позе было видно, что он напряжен. И скоро должна наступить разрядка. А во что она выльется…
— А ты сама во всем виновата! – выпалил Петр, резко повернувшись к жене. – Я мужчина! И мне надо! А ты!
Петр бы продолжил кричать и обвинять во всем Люду, но он не увидел в ее взгляде и позе ни агрессии, ни возмущения, ни злости. Это обескуражило.
Люда, разве что, немного поникла. Лицо у нее было грустное, но глаза были сухими. И слез вообще не ожидалось.
Петр понял, что нападать на супругу нет смысла. И защищаться не от чего.
— Прости… — проговорил Петр, переменившись в один миг. – Я вообще не понял, как так вышло.
Все было странно и непонятно. Сначала, как волной накрыло, а потом, ну, вообще не то. И не так. И я больше никогда! – он замотал головой.
Только Люда не реагировала. Просто смотрела мужу в лицо. И взгляд этот был отстраненным и безучастным. Будто она просто зритель, а не участник.
А Петр ждал хоть какой-то реакции. В принципе, он собирался рано или поздно признаться. Терзало его это. А в ответ, чего он только не ждал.
Думал, что будут слезы, крики, обвинения. Возможно, даже развод, или угрозы развода.
В любом случае, Петр ждал взрыва эмоций. Но безразличие, которое он видел… А он принял поведение супруги за безразличие.
Так вот, это самое безразличие его обижало, что ли…
— Люд, а тебе что, все равно? – спросил он. – Может, ты меня уже не любишь?
— Люблю, — тихо ответила Люда.
— Тогда я вообще ничего не понимаю, — Петр растерянно уселся напротив супруги. – Я признался, а ты вообще никак не реагируешь!
Это… — он замялся, — неожиданно. И как-то неправильно.
— Петь, ты не обижайся, — произнесла Люда, опустив взгляд. – Я просто знала, что это когда-нибудь произойдет. Я же не глупая…
Когда Люда встретила Петра, она поняла, что пришла та самая настоящая любовь.
И хоть ей было всего восемнадцать, она осознала, что это не юношеская влюбленность.
Что ей делать с этой любовью, она толком не знала, потому что росла в очень строгой семье.
Ей душу рвало на части, так она хотела быть рядом с возлюбленным, но родители требовали обязательного ритуала знакомства и оформления отношений.
Если бы Петр не влюбился в Люду так же, как она в него, из этих отношений бы ничего не получилось.
Он согласился не только с требованиями родителей Люды, но и сам себя завязал в узел, чтобы все не испортить.
Эти отношения можно было назвать праздником души. Именно души, а не тела!
Если исключить из отношений постель, то ничего не остается, кроме как душе любить душу! А так же погружаться во внутренний мир любимого человека.
— Смешно, конечно, — удивлялся Петр, — но мне с Людочкой просто находиться радом приятно! Мне, как бы, больше и не нужно ничего!
А беседовать с ней, и даже не важно, о чем… это просто наслаждение! Я буквально погружаюсь в нее! Растворяюсь без остатка!
И Люда могла сказать то же самое! А вот все то, о чем они не говорили, а именно пост…ель и все, что с ней связано, было для нее табу!
У нее в семье не принято было выносить ЭТО на обозрение. Никто и никогда не обсуждал. И Люду естественно не просвещал.
Она могла бы получить всю нужную информацию в интернете, но, когда она смогла осознанно им пользоваться, ей в голову вбили слово: «стыдно».
То есть, по ее мнению, даже заговаривать об этом было стыдно, не то, что интересоваться.
Первая брачная ночь обернулась морем слез. Люда не понимала, ни что с ней происходит, ни что должно происходить. А все поползновения молодого мужа казались чем-то отвратительным.
Петр пытался объяснить, что это нормально, это естественно, именно это является частью взаимоотношений между мужем и женой.
И ролики в интернете показывал, где психологи объясняли эту сторону жизни, и приводил выдержки из научной литературы.
А Люда, вроде бы, и понимала, и соглашалась, но переступить через внутренний запрет так легко не могла.
Полтора года, если не считать пост…ельных дел, прошли в высшей степени прекрасно.
Не было проблем ни в быту, ни с бюджетом, ни с обязанностями. Но, как только вопрос касался супружеского долга, Люда готова была на край света бежать, только бы ничего такого не было.
Но долг не просто так долгом называется. Его отдавать нужно.
— Свет выключи, — сконфуженно говорила она. – И шторы задерни! И еще музыку включи! Громко!
Гормон, конечно, играл, но выпустить его наружу Люда не могла. А потребности супруга Люда понимала. Поэтому… ну, понятно…
Рождение сына стало небывалым счастьем, а у Люды появилось неоспоримое оправдание, почему «нет».
— Петенька, я так устала!
Вкупе с жалобным взглядом.
Чувства Петра оставались такими же крепкими и настоящими, что и раньше. И он сам старался понять супругу. Держал себя в руках, во всех смыслах, а потому что…
Через два года после рождения сына, родилась дочка.
Еще одно счастье, такое же большое и прекрасное, как рождение сына. Однако в жизни появились пунктики.
Люда посчитала, что ее долг перед мужем выполнен: двоих детей ему родила. А из этого следовало, что больше она… рожать не будет. И самого процесса избегать, насколько это будет возможным.
А упор будет делать на духовное единение и семейную консолидацию.
Петр от финальной постановки вопроса не отказывался. И жену любит, и детей обожает. Но, как бы, потребности имеются не только в духовном общении.
Сколько он не пытался вывести Люду на разговор, диалога не получалось. Люда просто замыкалась или сбегала, сославшись на неотложные дела.
Бесконечно бегать она не могла. А обида при каждом отказе на лице Петра становилась все явственнее. Нужно было что-то делать.
Люда сгребла волю в кулак и задала вопрос своей маме, потому что больше никому не могла довериться.
— Доченька, это нормально, — тяжело вздыхая, ответила Светлана Ивановна. – У мужчин потребности немного другие. Им нужно!
— А как мне быть? – плакала Люда. – Я же каждый раз, как на плаху иду, когда он в пост..ель зовет!
— Дочка, то, что он не получит дома, он доберет на стороне, — печально произнесла Светлана Ивановна. – Ты думаешь, что наш папа никуда не ходит? Ходит! И я даже знаю, к кому…
Люда остолбенела от признаний мамы.
— Да, доченька, — кивала Светлана Ивановна. – Я через себя переступить не смогла.
В смысле, папины отлучки из семьи я простить смогла, а вот все остальное… — она всхлипнула: — Но меня радует то, что он всегда домой возвращается! Для него семья всегда важнее!
— А мне как быть? – спросила Люда.
— Не сможешь сама, готовь себя к тому, что Петя будет не только твоим.
К такому Люда даже в мыслях приготовиться не могла.
— А как же любовь? Неужели ЭТО настолько важно? – спросила она после нескольких минут размышлений.
— Это их природа, — пожав плечами, ответила Светлана Ивановна.
Что Люде делать с этими откровениями, она не знала. Но делить любимого мужа еще с кем-то ей казалось над..ругательством над их чувствами. И вообще – предательством семьи!
А обиднее всего, что причину она видела в себе. И не потому, что Петру нужно было слишком много и часто. Было бы это так, Люда бы не чувствовала за собой вины.
Но Петр просился под крылышко где-то раз в пару недель. Но и месяц мог подождать без явной обиды и расстройства.
— Ну, что? – уговаривала себя Люда. – Разве для любимого мужа я не потерплю?
А рассчитывала на то, что со временем его желания уменьшатся.
Время текло своим чередом. Дела, заботы, праздники, проблемы. Всего было и всякого хватало. Сыну уже двенадцать, дочке десять. Дом – полная чаша. Все есть, все на своих местах.
И лишь одна ерунда сводила Люду с ума. Петр продолжал требовать. А Люде все тяжелее и тяжелее было переступать через себя. Он-то рассчитывал, что она изменится, а она рассчитывала, что он.
С горечью Люда поняла, что не может удо в ле..творить потребности супруга. Она хотела, чтобы ему было хорошо, и готова была пойти на все, что угодно, только не на то, чего хотел он.
Единственное, чего она не могла ему дать, это медовой услады в пост..ели. А все остальное – да, сколько угодно!
— Если мама моя смогла смириться, наверное, и я смогу, — обреченно подумала она. – В семье же у нас все хорошо! Может быть, и мой Петя будет всегда возвращаться в семью.
И нельзя сказать, что после принятого решения она стала полностью отказывать супругу. Но периодичность стала понемногу расти.
Чем больше росла обреченность, тем больше становилась периодичность…
А потом Люда заметила, что супруг ведет себя подозрительно нервно. На месте ему не сидится, движения какие-то порывистые.
Вторую тарелку подряд разбил. А сам, то бледнеет, то краснеет. То глупости говорит, то замолкает внезапно.
Люду прошиб холодный пот от догадки. А потом она успокоилась, ведь сама же ждала именно этого. И все же решилась спросить…
Петр смотрел на жену и не верил своим ушам. Но не зря же они почти пятнадцать лет вместе прожили.
Научились уже понимать друг друга с полуслова. А все уже было сказано. Но Петр чувствовал потребность, чтобы внести ясность:
— Людочка, я очень тебя люблю! И детей наших! И семья у нас прекрасная! Но, ты понимаешь, не хватало мне! А у тебя, то голова, то дела, то устала!
Я же к доктору сходил специальному, чтобы поговорить. Так он мне рассказал, что у женщин это бывает.
Так я подумал, что незачем мне тебя мучить. Ну и решился… — он судорожно вздохнул. – А это было, поверь, очень непросто.
Но я должен сказать, что мне совершенно не понравилось! Вот!
— Петь, может, не надо подробностей? – страдальчески спросила Люда.
— Я хочу сказать, что ЭТО не так уж и важно. Хочется, конечно, чтобы часто, но я тут готов учитывать твои интересы! – закивал Петя в подтверждение своих слов. – Вот, как ты будешь готова, тогда и хорошо!
А не с тобой, мне вообще не понравилось! Но я понимаю, что это предательство! И виню себя за это!
Он встал перед ней на колени:
— Людочка, прости меня, пожалуйста! Это больше никогда не повториться! Вот клянусь! Больше – никогда!
Люда очень хотела поверить в искренность мужа. Но она понимала, что природа рано или поздно все равно возьмет свое.
Если ему не понравилось в первый раз, нет гарантий, что не понравиться во второй.
А ей нужно быть готовой, что он нарушит свою клятву.
В этот раз она его простила. И сама пообещала, что будет стараться реже отказывать.
На этом можно было бы поставить точку, но до точки, как выяснилось, еще очень далеко.
Была же еще одна заинтересованная особа. И она уже спешила в семейное гнездышко Петра и Люды, чтобы предъявить свои…
Замки сменила, сына вселила, в суд подала — но невестка нашла управу на зарвавшуюся свекровь