— Короче! Мама переезжает сюда в следующую пятницу. Это мой дом, Свет. Я его строил, я за него плачу.
И моя мать будет жить здесь столько, сколько ей осталось.
Если тебя это не устраивает — дверь ты знаешь где. Никто тебя силой не держит.
— Я уже все решил, Свет. В понедельник приедут замерщики, будем сносить перегородку в твоем кабинете. Маме нужен воздух и простор.
Миша произнес это, сосредоточенно ковыряя вилкой запеканку. На жену он даже не посмотрел. Света остолбенела.
— В смысле — сносить перегородку? Миша, это мой кабинет! Я там работаю, там мои книги, мой чертежный стол.
Это единственное место в доме, где я могу закрыться и просто побыть в тишине.
И почему ты решил это провернуть за моей спиной?!
— Потому что ты вечно начинаешь спорить! — разозлился он. — Маме шестьдесят один год, она после удара не разговаривает и почти не ходит.
Ты хочешь, чтобы она доживала свои дни в пустой квартире под присмотром какой-то чужой тетки, которой на нее плевать?
— Эта чужая тетка — профессиональная сиделка с медицинским образованием, — Света рухнула на стул. — Мы же обсуждали это вчера!
Мы наймем человека с проживанием, и останется она в своей квартире. Там ей все знакомо, там ее любимый диван. Зачем тащить ее сюда?
Ты же жизнь нам троим ломаешь!
— Наша жизнь не развалится от того, что в соседней комнате будет лежать моя мать! — взревел муж. — Или ты просто брезгуешь?
Скажи честно, Света! Тебе противно от того, что в доме будет жить моя больная мать?
— Не смей так говорить! Я каждый день езжу к ней, я вожу ей еду, я ее с ложечки кормлю, я разговариваю с врачами, пока ты занят!
Я не брезгую, мне просто страшно, Миш. Страшно, что мы не справимся.
Ты на работе с восьми до восьми, приходишь уставший.
Весь день я буду с ней, получается. Это не честно…
— Я же сказал, я найму приходящую сиделку! Она будет приходить на пару часов, менять памперсы, мыть ее, кормить обедом…
— Так какая разница?! — Света сорвалась на крик. — Какая разница, будет сиделка приходить сюда или жить там?
Почему ты так уперся?
Там ей будет спокойнее, здесь — только стресс для всех!
— Разница в том, что там она одна! — рявкнул Миша. — Ты хоть понимаешь, что такое — лежать сутками, смотреть в потолок и ждать, когда к тебе придет посторонняя женщина?
Ей нужно видеть сына, ей нужно слышать голоса родных людей! Это тоже влияет на ее самочувствие!
— Она не понимает половины из того, что мы говорим, Миша…
— Откуда ты знаешь?! Ты врач? Ты нейрохирург? Она все понимает, просто сказать не может!
— Я реалист! У нее был тяжелейший инсульт. Прогноз — частичное восстановление, и то под большим вопросом.
Ей нужна реабилитация, тишина и профессиональный уход, а не наши с тобой скан..далы за стенкой.
Она будет слышать, как мы ругаемся из-за нее, и ей будет только хуже.
Ты об этом подумал?
Миша резко встал.
— Короче! Мама переезжает сюда в следующую пятницу. Это мой дом, Свет. Я его строил, я за него плачу.
И моя мать будет жить здесь столько, сколько ей осталось.
Если тебя это не устраивает — дверь ты знаешь где. Никто тебя силой не держит.
В тот момент, наверное, их брак и рухнул.
Прошло три дня, а они почти не разговаривали. Перекидываясь лишь короткими фразами, и то, только по делу.
— Завтра привезут специальную кровать, — бросил Миша, проходя мимо нее в коридоре. — Надо будет освободить проход.
— Я уже вынесла свои коробки, — отозвалась Света, не отрываясь от монитора ноутбука.
Она сидела в гостиной, пытаясь сосредоточиться на работе.
— Вот и молодец. Можешь ведь быть понимающей, когда хочешь.
— Мне просто скандалить надоело…
Зоя Николаевна все еще лежала в реабилитационном центре. Света поехала туда одна, не дожидаясь мужа.
Свекровь полулежала на подушках, ее правая сторона лица была какой-то застывшей, а левый глаз слезился.
— Здравствуйте, Зоя Николаевна, — Света присела на край кровати и взяла женщину за руку.
Свекровь что-то промычала, попыталась пошевелить губами, но Света ничего не разобрала.
— Я принесла вам домашний морс, — продолжала Света. — Врачи говорят, вы сегодня молодец, съели всю кашу. Это очень хорошо.
Надо набираться сил, скоро выписка…
Зоя Николаевна вдруг сжала пальцы Светы.
— Миша хочет забрать вас к нам, — тихо сказала Света, внимательно глядя в глаза женщине. — Вы хотите этого? Хотите переехать в наш дом, в мой кабинет?
Или вам было бы спокойнее у себя, со своей сиделкой, в тишине?
Свекровь закрыла глаза. Света вздохнула: глупо было ждать от нее поддержки…
В коридоре она столкнулась с лечащим врачом, Игорем Аркадьевичем.
— Как она, доктор? Есть реальный шанс, что она снова пойдет?
— Послушайте, Светлана Игоревна. Будем честны. В шестьдесят один год мозг восстанавливается медленно и неохотно.
Ей нужен профессиональный уход двадцать четыре на семь. Массаж, ЛФК, строгий график приема препаратов.
Если вы планируете забирать ее домой, вы должны обеспечить ей больничный уход. Иначе — пролежни, застойная пневмония и…
Ну, вы сами понимаете, какие последствия.
— А если нанять сиделку на дом? К ней в квартиру?
— Это идеальный вариант. Привычная обстановка для таких больных — это половина успеха.
Стресс от переезда, от новых запахов, от чужих звуков может спровоцировать второй удар.
Но решать, конечно, семье.
Муж ваш, насколько я понял, настроен категорично…
— Категорично — это мягко сказано, доктор.
— Понимаю. Мужской максимализм. Но ухаживать-то, скорее всего, придется вам?
— Вот именно.
Врач пообещал побеседовать с Михаилом. И у Светы опять в душе затеплилась надежда.
Вечером Света предложила мужу серьезно поговорить.
— Я слушаю, — Миша согласно кивнул. — Но если ты опять про сиделку с проживанием, то даже не начинай. Вопрос закрыт.
— Миш, послушай меня. Я была у врача. Игорь Аркадьевич прямым текстом сказал: переезд для нее — это риск. Она может не выдержать стресса.
Ты хочешь рискнуть ее жизнью ради своего принципа?
Ты понимаешь, что ее квартира — это ее мир, а наш дом для нее сейчас — чужая планета?
— Свет, прекрати нагнетать. Врачи всегда перестраховываются. Им проще сплавить пациента и забыть.
А я сын. Я знаю, что для нее лучше!
— Нет, ты не знаешь! — разозлилась Света. — Ты просто хочешь заглушить свою совесть.
Тебе кажется, что если она будет в соседней комнате, то ты — автоматически хороший сын.
Но ты будешь видеть ее десять минут утром и десять минут вечером. А все остальное время она будет на мне!
И на этой приходящей женщине, которую ты хочешь нанять для подстраховки.
— И что в этом такого ужасного? — Миша отшвырнул вилку. — Миллионы людей так живут. Ухаживают за родителями, растят детей.
Это нормальная жизнь!
— Это не нормальная жизнь, это подвиг, на который я не давала согласия!
Мы планировали ребенка, Миша, мы хотели поехать в отпуск весной.
Ты понимаешь, что теперь об этом можно забыть? На годы?
— Значит, дети подождут. Или ты думаешь, что ребенок — это только розовые пяточки, агуканье и умильные фотографии?
Это тоже бессонные ночи и пеленки.
Вот и потренируешься!
Света остолбенела.
— Ты сейчас серьезно? Ты сравнил уход за парализованным человеком с воспитанием нашего ребенка?
— А в чем разница? И там, и там нужно терпение.
— Разница в том, что ребенок растет и развивается, а Зоя Николаевна… Миша, она угасает!
— Так вот она — правда! Тебе наплевать на мою мать, на меня и на наши отношения. Тебе просто хочется, чтобы все было красиво и удобно. Чтобы больная стар.уха не портила тебе картинку!
— Да как ты можешь… — Света задохнулась от возмущения. — Я предлагаю лучший вариант!
Я предлагаю сохранить нашу семью!
Ты думаешь, если она будет здесь, мы будем счастливы?
Мы перегрызем друг другу глотки через месяц, потому что у нас не останется времени друг на друга!
— Если ты ее не примешь, никакого месяца не будет. Я уже заказал кровать с подъемником. И рабочих на понедельник.
— То есть мое мнение вообще не учитывается?
— В данном вопросе — да. Есть вещи важнее твоего эго..изма, Света. Это — семья. Это — долг.
Если ты этого не понимаешь, значит, я ошибся в тебе как в человеке.
— Ты не меня наказываешь, ты ее наказываешь! Если ты это сделаешь, я не останусь здесь.
Миша нахмурился:
— Ты мне угрожаешь? — тихо спросил он. — Разводом пугаешь?
— Я не пугаю. Я просто предупреждаю….
Миша усмехнулся.
— Хорошо. Собирай вещи и уходи. Завтра же! Я не хочу видеть тебя в этом доме.
— Миша, одумайся… — она сделала шаг к нему, пытаясь поймать его взгляд. — Посмотри на ситуацию со стороны. Мы можем нанять двух сиделок, мы можем возить ее на лучшие процедуры.
Зачем этот надрыв? Кому ты что доказываешь?
— Себе! Я доказываю себе, что я не такой …, как мой отец, который сдал бабку в приют, как только она начала заговариваться!
Все, разговор окончен. Уходи!
Миша зашел в комнату через полчаса. Увидев открытый чемодан, он замер.
— И куда ты собралась? К матери?
— Да. А завтра я иду к юристу.
— Думаешь, я испугаюсь? — он скрестил руки на груди. — Беги, Света. Ты свое истинное лицо показала, я с другой стороны тебя узнал…
— Посмотрим, как ты запоешь через месяц, когда поймешь, что твоя «святая обязанность» превратила твою жизнь в ад.
И помни: я предлагала помощь. Я предлагала выход.
Она застегнула чемодан и, не оглядываясь, пошла к выходу.
Полгода уже Света жила отдельно. Пока она еще числилась замужней женщиной.
Она снова начала рисовать, ее проекты пользовались спросом, и жизнь постепенно входила в привычную колею.
Их общая с Мишей знакомая позвонила неожиданно.
— Видела сегодня твоего Мишу в супермаркете. Света, это ужас. Выглядит на пятьдесят, весь какой-то серый, дерганый.
Говорят, он почти перестал выходить в офис, работает из дома. От него ушли уже три сиделки, говорят, он придирается к каждой мелочи, орет, если пылинку найдет.
А Зоя Николаевна… ну, сама понимаешь. Все так же.
Свете стало грустно. Она ведь предупреждала…
Развод был тяжелым. Миша до последнего не хотел делить дом, кричал, что она пытается оставить инвалида без крыши над головой, но закон был на стороне Светы. В итоге дом пришлось продать.
На полученные деньги Миша нанял-таки профессиональную сиделку — медсестру через агентство. Сам переехав в крошечную однушку.
— Ты удивлена, — усмехнулся Василий, — а я ведь снова с женой