— Квартиру я уже присмотрел. Завтра приедет риелтор. Либо ты со мной, либо… я не знаю.
— Либо что? — прошептала Света. — Развод?
— Я не хочу развода. Я хочу, чтобы ты была мудрее.
Дима никогда не будет ходить, Света. Он никогда не будет здоровым. Я обязан ему до конца жизни.
— Подними. Ну, чего ты замерла? Подними, я сказал!
Дима смотрел на мачеху в упор. На полу, прямо у ее ног, валялась вилка, испачканная в жирном соусе.
Мальчик сидел в своем кресле, его левая рука чуть подергивалась, а с подбородка медленно стекала капля слюны.
Он мог дотянуться до вилки сам — Света знала это, видела, как он ловко с пола упавшие вещи поднимает, когда думает, что его не видят.
Но сейчас он наслаждался моментом.
— Дима, у тебя руки работают, — тихо сказала Света. — Ты сам ее уронил. Специально. Пожалуйста, наклонись и подними. Тебе нужно разминаться.
— Папа! — закричал мальчик, не сводя глаз со Светы. — Папа! Она надо мной издевается! Папа!
В кухню тут же влетел Роман. Он даже не стал разбираться — резко нагнулся, подхватил вилку, бросил ее в раковину и достал из ящика чистую.
— Свет, ну тебе сложно, что ли? — Рома бережно вытер подбородок сына салфеткой. — Ты же видишь, ему трудно. Зачем ты опять начинаешь этот цирк?
— Ром, если он будет сидеть и ждать, пока ему все в рот положат, он никогда не станет самостоятельным.
— Он инвалид, Света! У него ДЦП! Какая самостоятельность? — Рома повернулся к сыну и засюсюкал. — Димка, ешь тефтели, остынут же. Я специально телячьи купил, как ты любишь.
Дима победно глянул на мачеху. Он ничего не ответил отцу, просто открыл рот, ожидая, пока тот поднесет ложку.
Света отвернулась к окну и смахнула набежавшие слезы. В этой квартире она давно чувствовала себя прислугой, которой даже «спасибо» говорить не обязательно…
Рома давно уже хотел вернуться в родной город, поближе к бывшей жене и сыну.
Точнее, он хотел, чтобы сын жил с ними половину времени — ровно две недели в месяц.
Света переезжать не хотела. Что хорошего ее ждет? Четырнадцать дней бесконечного обслуживания тринадцатилетнего подростка, который ненавидит ее каждой клеточкой своего тела?
Муж остался с сыном на кухне, который недавно приехал погостить, а Света зашла в спальню и бессильно опустилась на кровать.
На тумбочке стояла пустая коробочка от теста на беременность. Отрицательный. Снова. Вторая попытка ЭКО закончилась ничем.
Врачи говорили про стресс, про необходимость покоя, но какой тут покой?
Каждая процедура стоила огромных денег. Тех самых денег, которых в их семье вечно не хватало.
Рома работал на износ, но большая часть его зарплаты уходила «туда». Бывшая жена, Марина, не работала ни дня.
Она мастерски разыгрывала роль «матери-героя», положившей жизнь на алтарь воспитания больного ребенка. И Рома верил.
Он оплачивал все: от частных учителей, хотя Дима ходил в обычную школу и соображал получше многих сверстников, до путевок в санатории для Марины, потому что отдых ей нужен больше, чем кому либо.
Минут через двадцать Света услышала, как в коридоре зашумели колеса коляски — Дима выкатился из кухни.
— Эй! — послышался его голос. — Дайте попить! Кто-нибудь!
Света зажмурилась, досчитала до десяти и вышла, когда окрик пасынка повторился.
Муж, видимо, стоял на балконе, раз молниеносно не выполнил просьбу любимого сына и тому пришлось повторять дважды.
— Дима, в гостиной, на столе, стоит стакан с трубочкой.
Мальчик даже не повернул головы в ее сторону.
— Пить хочу. Принеси сок из холодильника. Этот теплый.
— Пожалуйста, — подсказала Света.
Дима молчал.
— Ты меня слышишь? — Света подошла ближе. — Я с тобой разговариваю.
— Мама сказала, что ты злая, — вдруг негромко произнес он, по-прежнему не глядя на нее. — Сказала, что ты хочешь забрать у нас папины деньги, чтобы родить себе своего ребенка.
Но у тебя ничего не получится. Бог тебе не дает, потому что ты плохая. Так тебе и надо!
Папа купит квартиру в центре, рядом с нами. И я буду жить там. И ты будешь мыть там полы и выносить за мной утки.
А если не захочешь, папа тебя выгонит. Он меня любит больше!
Рома и правда был на балконе.
— О чем болтаете? — он улыбнулся, выглядывая в коридор.
— Папа, Света сказала, что я воняю, — не моргнув глазом, соврал Дима. — Сказала, что ей противно на меня смотреть.
— Света? — Рома нахмурился, его лицо мгновенно потемнело. — Ты с ума сошла? Как ты могла такое сказать ребенку?
— Рома, он врет! — Света всплеснула руками. — Он только что говорил мне гадости про ЭКО, про твою бывшую… Ты хоть слышишь, что он несет?
— Дима мне врать не будет! — Рома подошел к коляске и обнял сына за плечи. — Все, хватит. Поедем сегодня же к маме, Дим.
Я не оставлю тебя здесь, где тебя оскорбляют.
Света, нам нужно серьезно поговорить. Вечером.
Когда они уехали, Света села за кухонный стол и открыла ноутбук. Она собиралась глянуть выписку из банка. Остаток на их общем счету — крохи.
Вчера Рома перевел Марине крупную сумму на «новые ортезы», которые, как Света знала, им выдают бесплатно по квоте.
Но Марина хотела «немецкие», и Рома не мог отказать.
А вечером состоялся обещанный Роме разговор.
— Свет, садись. Пора что-то решать!
— Давай решим, — она согласно кивнула. — Сколько еще мы будем затягивать пояса, Ром?
Я не могу позволить себе даже нормальные витамины перед следующей попыткой.
Мы живем на мою зарплату, потому что твоя полностью уходит Марине и Диме.
— Это мой сын! — Рома ударил ладонью по столу. — Ты знала, на что шла.
— Я знала, что у тебя есть ребенок.
Я не знала, что я буду содержать твою бывшую жену, которая покупает себе сумки дороже, чем стоят два моих зимних пуховика.
Я не знала, что твой сын будет плевать мне в лицо, а ты будешь его оправдывать.
— Он болен! Ему нужно все самое лучшее! — заорал муж. — И да, я решил. Мы выставляем эту квартиру на продажу и покупаем равноценную в моем родном городе, в центре.
Там рядом отличный реабилитационный центр. Марина согласна, чтобы Дима жил у нас по две недели. И на няне сэкономим, и я смогу видеть его каждый день.
— А я? Ты меня спросил? Ты хочешь, чтобы я превратилась в круглосуточную сиделку для мальчика, который меня ненавидит?
— Ты преувеличиваешь. Дима — сложный подросток, ему просто нужно привыкнуть.
И вообще, это решит почти наши проблемы. Мы будем вместе, одной семьей…
— Рома, какой семьей? — не выдержала Света. — Семья — это когда двое заботятся друг о друге.
Ты обо мне заботишься? Ты хоть раз спросил, как я себя чувствую после пункции?
Ты хоть раз обнял меня, когда я плакала в ванной из-за неудачного теста?
Тебя волнует только то, поел ли Дима тефтельки и не обидела ли его «злая мачеха».
— Хватит истерик, — Рома отвернулся. — Квартиру я уже присмотрел. Завтра приедет риелтор. Либо ты со мной, либо… я не знаю.
— Либо что? — прошептала Света. — Развод?
— Я не хочу развода. Я хочу, чтобы ты была мудрее.
Дима никогда не будет ходить, Света. Он никогда не будет здоровым. Я обязан ему до конца жизни.
Если ты не можешь это принять, значит, ты меня не любишь.
Света смотрела на него и не узнавала. Где был тот человек, который в начале их отношений обещал ей, что они справятся со всем вместе?
Где был мужчина, который держал ее за руку в клинике?
Его съело чувство вины, бесконечное, всепоглощающее чувство вины перед ребенком, которое Марина раздувала до небес.
Утром приехал риелтор — бодрая тетка неопределенного возраста.
— Ну что, отличная планировка у вас! — защебетала она, проходя в гостиную. — Быстро уйдет. Роман сказал, вы хотите расширяться?
— Мы ошибку совершаем…, — тихо сказала Света.
Риелтор осеклась, глядя то на Рому, то на Свету.
— Свет, иди в комнату, мы сами все обсудим, — процедил сквозь зубы муж.
— Нет, мы обсудим это сейчас. — Света подошла к окну и обернулась. — Ром, я не поеду в тот город.
И я не буду покупать совместную квартиру, где половину времени будет хозяйничать твой сын, науськанный Мариной.
— Ты ставишь мне ультиматум? — Рома прищурился. — Из-за ребенка-инвалида? Тебе не стыдно?
— Мне стыдно, что я так долго позволяла вытирать о себя ноги. Стыдно, что я тратила свое здоровье и наши последние деньги на попытки родить ребенка человеку, которому этот ребенок, по сути, не нужен.
У тебя же есть Дима. Он заполняет все твое пространство. Зачем тебе второй? Чтобы он тоже чувствовал себя вторым сортом рядом с «особенным» братом?
— Как ты можешь так говорить! — Рома шагнул к ней. — Дима — святой ребенок!
— Дима — избалованный подросток, которого вы с Мариной старательно превращаете в овощ.
Он может держать вилку, может доехать до туалета, может учиться сам. Но вы обслуживаете его до такой степени, что он скоро забудет, как дышать самостоятельно.
И вы делаете его несчастным, Ром!
— Уходи, — тихо сказал Рома. — Если ты сейчас это не прекратишь, просто уходи.
— Это ты уйдешь! — Света выдохнула. — Извините, продажи не будет. Эта квартира куплена на мои добрачные деньги с небольшой добавкой от продажи комнаты Ромы — он ведь почти все свое имущество бывшей женушке оставил.
Я просто выплачу тебе твою долю, Ром. И ты сможешь купить себе все, что захочешь. В своем любимом городе. Рядом с Мариной.
Рома рассвирепел.
— Ты пожалеешь! Останешься одна, больная, бесплодная и несчастная! Кому ты нужна в тридцать пять с таким багажом?
— Себе, Ром. Я нужна себе.
Сборы заняли три дня. Рома, пока искал жилье, жил в гостиной. Дима звонил ему каждый час, требуя то одно, то другое.
— Папа, купи мне новый джойстик! Старый Света сломала, когда убиралась! — доносился капризный голос из трубки — муж нарочно ставил звонки на громкую связь.
Рома не спорил, он просто отвечал:
— Конечно, Димка. Сейчас закажу.
В день, когда Рома забирал последние вещи, на пороге появилась Марина. Она приехала «помочь».
— Светочка, ну как же так? Не выдержала, бедная? — ехидно поинтересовалась она. — Ничего, это не каждому дано быть матерью.
Ты ж не знаешь, что это такое. А быть матерью такого ребенка — это вообще подвиг!
Света молча наблюдала, как теперь уже бывший ее муж уходит с женщиной, которая методично ее, Свету, уничтожала долгие годы.
Через неделю она записалась в спортзал, через месяц — на курсы повышения квалификации.
Мысли об ЭКО она отложила. Ей нужно было сначала вылечить душу, а потом уже думать о ребенке.
Роман переехал к бывшей жене и сыну, но общая квартира в центре так и осталась мечтой из-за его огромных долгов и вечных трат Марины.
Прожили они недолго, когда Рома потерял работу, Марина его вышибла — об этом ее попросил сын.
От папы ведь теперь толку никакого не было, денег он больше не приносил.
Света через два года встретила мужчину, с которым смогла родить дочь без помощи врачей, навсегда вычеркнув из памяти и бывшего, и его сына.
Жену в деревенский дом