Выходили приличные суммы, которые, почему-то, у Ксюши отбирал подчистую муж, чтобы привычно распоряжаться финансами по своему усмотрению.
Тогда-то и начались конфликты.
— Мама, смотри, что я слепила, это как…
Муж, отвлекшийся на ребенка в коляске, едва не выронил из рук бутылочку.
А в следующий момент посмотрел на Ксюшу с таким страхом в глазах, что она себя почувствовала как минимум домашним тираном.
Там временем Оля подлетела к ней и, повиснув на ноге, снова принялась тараторить, что она со своим другом сделала замок, а мама должна прямо сейчас пойти и посмотреть.
— Ну пойдем, посмотрим, зайка, — согласилась Ксения, беря девочку за руку.
Саше же сказала позвать ее, когда Максим проснется.
Муж кивнул, все еще находясь в какой-то прострации, так что Ксения себе поставила в мыслях заметку поговорить с Александром с глазу на глаз о происходящем, когда семья вернется с прогулки домой.
За последующие три часа Оля еще два раза назвала ее мамой. И это, Ксения была уже уверена, не какая-то ошибка или случайная оговорка, а вполне осознанное желание вот этой пятилетней девочки называть Ксюшу именно так и никак иначе.
Саму Ксюшу такая благосклонность со стороны падчерицы радовала, но вот как отреагирует отец девочки, пока было непонятно.
Возможно, был ее собственный просчет в том, что они с Александром никогда не говорили об этом.
Но, признаться, за последние годы у них была масса других житейских проблем, требующих решения и обсуждения, так что вопрос того, как Оля будет обращаться к мачехе, поднимать не было смысла. И вот этот вопрос возник сам по себе.
— Слушай, по поводу Оли… — Александр замялся, явно стараясь тщательно подобрать слова.
Ксения, будучи человеком приличной, не спешила встревать со своими комментариями, давая мужу нужное количество времени.
И была совершенно ошарашена заявлением.
– Ты прости, я поговорю с ней, чтобы она так больше не делала.
— А за что прости-то? – не поняла Ксения.
— Ты ведь сама не хотела, чтобы она тебя мамой звала, что, забыла уже? – муж смотрел с таким недоумением, что она бы даже поверила в то, что говорила нечто подобное, вот только провалами в памяти женщина не страдала.
И поэтому поспешила уточнить, когда именно она произносила подобное.
— Ну, мне-то ты ничего не говорила, а вот Арсений еще перед свадьбой сказал, что тебе не нравится, что Ольга начала говорить о том, будто ты ей мамой будешь, когда мы поженимся.
— Ах, Арсений… — ядовито процедила Ксения.
Сын от первого брака порой, бывало, вытворял вещи, которые объяснить или оправдать было довольно сложно.
Собственно, именно поэтому Ксения после развода с мужем вынуждена была сократить до минимума общение и с любимым когда-то сыночком.
Но на свадьбу его все же позвала, благо что тот не попытался притащить с собой в качестве «плюс один» Ксюшиного бывшего мужа.
Как оказалось, сыночек подпортил жизнь матери с другой стороны, да еще и так все провернул, что никто ничего не заподозрил. Зачем ему это, Ксения не понимала.
Впрочем, она многих вещей в поведении бывшего мужа и сына не понимала, так что попытки разобраться в том, какая каша варится в голове сына, оставила давным давно.
— Послушай, Саш, я не знаю, что тебе Арсений еще говорил, но давай окончательно проясним: то, что не говорила я лично, за правду обо мне мы считать не будем.
— Я бы и не считал, да только ты сама Олю дочкой не называешь.
— А как я буду вот так вот дочкой ее называть, если она мне «Ксюша» и «тетя Ксюша» все время.
Ну назову я ее дочкой, она либо обидится, что ей в мамы набиваются, либо испугается.
В таких вещах решение о том, мама-папа ты, или левый дядя-тетя, вообще-то, ребенок принимает.
— Ну, ребенок свое решение принял, судя по всему.
— А знаешь – я этому рада. Если честно – я бы Олю с удовольствием удочерила.
А то всегда мальчика и девочку хотела, да только с бывшим мужем только одного ребенка нажили, с тобой вот опять сын получился, ну а еще одну попытку ни мое здоровье и возраст, ни наш бюджет явно не потянут.
Саша, услышав предложение об удочерении Ольги, засиял что тот тульский самовар.
Как сам потом признался Ксении – иногда задумывался о том, что с его дочкой произойдет, если не приведи боже что случится.
И хоть и знал о том, что Ксюша женщина порядочная и добрая, но все же опасался за Олину судьбу, ведь других родственников у него не было и Ольгу, в случае чего, никто бы забрать не смог.
Ксюша тоже обрадовалась реакции мужа, потому что немного не понимала, как вообще в семье можно делить детей на «твоих» и «общих».
За все время отношений и брака с Сашей она привязалась и к Оле, стала считать ее членом своей семьи.
И, конечно, была рада возможности стать семьей официально без всяких там разделений.
А с сыном она, безусловно, поговорит при случае о том, что не пристало выступать от ее имени.
Впрочем – вряд ли беседа даст какой-нибудь положительный сдвиг по фазе учитывая весь анамнез их непростых взаимоотношений.
Изначально Ксюша с отцом Арсения, Игорем, были, как она сама считала, нормальной семьей.
Ну, насколько вообще может быть нормальной семья, где тридцатилетний мужчина берет в жены девушку, только-только окончившую школу.
Ксении тогда многие говорили о том, что брак, мягко скажем, неравный, что Игорь показывает все признаки контролирующего тирана, что жить с ним Ксюше будет ой как несладко.
Да вот только сироте после детского дома сладкой жизни в принципе не приходилось ждать.
А Игорь казался надежным, взрослым, ответственным… Да и любила его Ксюша, а когда любишь – даже самых очевидных недостатков не замечаешь, а то и вовсе превращаешь их в достоинства.
Пока жили – даже не ссорились почти. Наверное, дело было все в том, что Ксюша, будучи с детства приученной к дисциплине и порядку, привыкла кому-то подчиняться и делать, что велят.
Сказал муж идти учиться не на парикмахера, как хотела изначально, а в кулинарный техникум, «чтобы могла семью вкусностями побаловать» — Ксюша и подала документы на повара.
Сказал муж, что гречка на обед – Ксюша пожала плечами и приготовила, ей-то какая разница, гречка или картошка.
До десятилетия сына семья более-менее держалась в установленных рамках, но потом постепенно начались перекосы в сторону переваливания вообще всех обязанностей на Ксюшу.
Раньше как было? Ксюша сидит дома с ребенком, обеспечивает мужу крепкий тыл, а супруг распоряжается финансами, решая, кому и сколько выдать «на булавки».
Потом, когда Арсению десять было, он Ксюшу на работу отправил. Мол, деньги в семье нужны, сын подрастает, а его что-то не собираются повышать или денег больше платить.
Полставки как-то превратились в полную, вдобавок – Ксюша еще начала печь на заказ. С парой магазинов у дома договорилась, поставляла туда плюшки-ватрушки на постоянной основе.
Немного, но копейка к копейки выходили приличные суммы, которые, почему-то, у Ксюши отбирал подчистую муж, чтобы привычно распоряжаться финансами по своему усмотрению.
Тогда-то и начались конфликты. Сыну уже тринадцать лет было, но матери он не помощник оказался – больше отца слушал с его «женщина должна».
А Ксюше до жути надоело быть всем должной, так что в семье начались ссоры и конфликты.
Кое-как дотянув лямку быта до окончания сыном девятого класса и дождавшись его отбытия в колледж, Ксения подала на развод, сразу став врагом народа не только для мужа, но и для сына.
Отдельные лучи ненависти посыпались на голову Ксении, когда она потребовала у бывшего мужа вывезти из ее квартиры, полученной от государства, его мать.
Они ведь как жили раньше? Игорь на свою квартиру не заработал, обретался в «двушке» с мамой, а Ксюше на восемнадцатилетие от государства «однушка» перепала.
Они и отселили маму Игоря в эту самую однушку (это, кстати, идея свекрови была), а сами стали в «двушке» обитать.
Так муж, когда понял, что вместо жены в «их с сыном» квартиру вернется его мама – вообще с катушек чуть не слетел.
Какими словами Ксению все время бракоразводного процесса чествовал – так это отдельный словарь ненормативной лексики издать можно было.
Ну да это все вроде бы как осталось в прошлом, устаканилось потихоньку, но история получила все же свое продолжение, когда Ксения встретила Александра.
— Мам, ты знаешь, почему у нас нет детей — сын рассказал матери правду, которую скрывали целый год