— Неля, ну хватит уже, а? Сними ты эти свои розовые очки, тебе не пятнадцать лет, чтобы обжиматься.
Неля замерла, так и не дотянувшись до его плеча.
— Я просто хотела, чтобы ты меня обнял, — тихо ответила она. — Разве это так много?
Просто постоять минуту вместе, почувствовать, что мы… Что мы еще вместе.
— Вместе, вместе, — буркнул он, отворачиваясь к стене и натягивая одеяло до самого подбородка. — Я дома? Дома. Деньги приношу? Приношу.
Все, Нель, я устал, у меня завтра смена. Хватит этой подростковой лирики.
Ты же знаешь, какой я. Я не из тех, кто стишки читает под луной.
— Но другим ты читал, — ляпнула она и осеклась.
Муж не пошевелился, но она почувствовала, как он напрягся.
— Опять ты за старое? Десять лет прошло, а ты все ковыряешь.
Спи давай. Энергообмен ей нужен…
Насмотрелась блогов своих, теперь мне мозг выносишь.
Неля всхлипнула: очередная попытка сблизиться с мужем провалилась.
Он был чуть старше, и стал ее первым во всех смыслах мужчиной. Тем, на ком замкнулся ее мир.
Неля любила его самоотверженно, а он… Он при каждом удобном случае ее бросал.
— Нам надо расстаться, Нель, — говорил он ей первый раз, глядя куда-то в сторону. — Ты слишком… правильная, что ли. Я не готов к чему-то серьезному.
Она рыдала неделю, а потом он возвращался, и она прощала все в ту же секунду, стоило ему просто улыбнуться.
Так повторялось трижды. Подруги крутили пальцем у виска.
— Нелька, ты мазохистка? — спрашивала ее лучшая подруга Светка, пока они сидели в студенческой столовой. — Он же тебя как на поводке держит. То отпустит, то притянет. Зачем тебе это?
— Света, ты не понимаешь, — протестовала Неля. — Он просто ищет себя. У него сложный характер. Но когда мы вдвоем… он другой.
— Да такой же он, — вздыхала Света. — Холодный он, Нель. Не понимаю я, зачем тебе все это надо…
Но Неля не слушала. После университета они решили жить вместе.
Ее родители, люди старой закалки, выделили им комнату. Он устроился работать вахтами — две недели в тайге, две недели дома.
— Слушай, мам, он кольцо купил! Я нашла в его вещах коробочку, — шептала она матери на кухне. — Красивое такое, с маленьким камушком.
Значит, скоро свадьба?
— Если купил — значит, будет, — пожимала плечами мать. — Только что-то он молчит у тебя. Ты бы спросила его напрямую, дочка.
Неля не спрашивала, потому что боялась показаться навязчивой. Пока однажды, когда он был в ванной, на его телефоне не вспыхнуло сообщение.
Она не хотела смотреть, правда. Просто не удержалась.
«Жду не дождусь, когда ты приедешь. Скучаю по нашим разговорам».
Когда он вышел, Неля устроила скан..дал. Впервые в жизни.
— Это что? — голос ее дрожал.
— Телефон, — огрызнулся он, вырывая аппарат. — Ты зачем в личные вещи лезешь?
— «Скучаю по разговорам»? Кто она такая?
Ты кольцо купил, валяется оно в шкафу неизвестно сколько, ты молчишь как партизан, а сам другой девке пишешь?
— Это просто общение, Нель! Ты вечно все усложняешь. Она коллега, нам просто интересно вместе. Поговорить нам интересно!
— Поговорить? — взвыла Неля. — Знаешь что… уходи.
Я не заслужила того, чтобы быть «запасным аэродромом», пока ты там с кем-то интересным общаешься.
Она начала кидать его вещи в сумку, и только тогда он испугался. Видимо, привычный комфорт и Нелина преданность были ему дороже какой-то там переписки.
— Стой. Не д…ри. Неля! — он перехватил ее руки. — Ладно, прости. Ты права. Я просто… боялся ответственности.
Давай поженимся. Прямо сейчас заявление подадим. Хочешь?
Конечно, она хотела, поэтому и согласилась. Свадьба была веселой, шумной, но на всех фотографиях Неля видела в своих глазах какую-то затаенную тревогу.
Первый год брака прошел относительно нормально. А потом наступила беременность, и все покатилось в тартарары.
— Мне плохо, — говорила Неля, прижимаясь к спине мужа. — Посиди со мной, просто подержи за руку.
— Нель, ну я же не врач, — отвечал он, не отрываясь от телевизора. — Выпей таблетку и поспи. У меня через три дня вахта начинается, мне выспаться надо.
Когда родился сын, стало еще хуже. Ребенок почти не спал, часто болел, а Неля таяла на глазах.
Она похудела на десять килограммов за семь месяцев. Муж перестал ездить на вахту, нашел работу в городе. Заработок упал в разы.
— Ты почему опять не приготовила ужин? — это было первое, что она слышала, когда муж возвращался с работы.
— Сын весь день с рук не сходит, у него зубы, температура… — оправдывалась она, качая плачущий сверток. — Помоги мне, пожалуйста.
Просто вынеси мусор и покачай, я хоть в душ схожу.
— Я деньги зарабатываю, чтобы у него все было, — отрезал муж. — Мое дело — обеспечить, твое — дом.
Я каждый день впахиваю на работе, а здесь хочу отдыхать, а не слушать ор.
Неля не понимала, что происходит. Муж вроде бы прекрасно общался с сыном, когда тот был в хорошем настроении, играл с ним, покупал дорогие игрушки.
Но Нелю он словно перестал замечать. Вообще.
— Я для тебя вообще существую? — спросила она однажды, когда они сидели за столом.
Он поднял глаза от тарелки.
— Ну ты же здесь. Еду готовишь, подаешь, одежду стираешь. Прибираешься даже… Иногда.
Что за вопросы опять?
Неля ничего не ответила. Да и что тут сказать…
К трем годам сына отношения вроде бы выровнялись. Неля научилась ничего не требовать, а он стал чуть мягче.
Сын подрос, муж снова стал ездить на вахту.
Однажды, когда он вернулся из очередной поездки, Неля зашла в его ноутбук — нужно было распечатать квитанции. И там, в открытой вкладке почты, она увидела письмо… со стихами.
Длинными, путаными, полными стр…асти и нежности, адресованными какой-то женщине с его работы.
Там были признания в любви, жалобы на «холодную и непонимающую жену» и обещания, что «когда-нибудь все будет иначе».
Мир Нели рухнул во второй раз.
— Ты пишешь ей стихи? — она вошла в комнату, где он играл с сыном. — Мне за десять лет ты не написал ни строчки.
Даже на день рождения открытки подписываешь «с праздником, здоровья». А тут — целые поэмы?
Он резко покраснел и вскочил.
— Это… это просто хобби. Ты все не так поняла!
— «Я люблю твой смех, он лечит мою израненную душу»! — заорала она, и сын, испугавшись, заплакал. — Уйди! Уходи к своей матери, к ней, куда хочешь!
А он взял и ушел, и неделю Неля жила как в бреду.
Сын постоянно спрашивал, где папа, а она не знала, что отвечать.
Она выла по ночам, кусая подушку, чтобы не разбудить ребенка.
А потом… Потом она сама ему позвонила.
— Возвращайся, — прошептала она в трубку. — Сын скучает. И я… я не могу без тебя.
Он вернулся. Сначала вел себя как побитая собака, пытался помогать, даже цветы один раз принес.
Но простить и забыть Неля не смогла.
Прошло еще несколько лет. Родилась дочь. Неля надеялась, что второй ребенок окончательно скрепит их разваливающийся брак.
Сейчас дочке четыре годика и окружающие уверены, что семья у них образцовая.
Муж Нели — неплохой отец, все так же обеспечивает семью, но супругом, да и мужчиной в целом, он давно быть перестал.
— Пап, смотри, что я нарисовала! — дочка протягивает ему лист бумаги.
— Молодец, — коротко бросает он. — Иди к маме, покажи.
Вечер за вечером одна и та же картина. Он приходит с работы, ужинает и начинает «расслабляться».
Сначала это была бутылка пенного, потом — литр.
Теперь он может запросто уговорить бутылку чего покрепче в одиночку.
Он не буянит, не кричит, он просто превращается в отвратительно пахнущего муж…лана, который теперь уже от нее требует внимания.
— Опять? — Неля заходит на кухню, видя пустую тару. — Ты обещал, что среди недели не будешь.
— Да ладно тебе, Нель, — машет он рукой, язык его слегка заплетается. — Устал я.
Ответственность большая, люди на вахте ту..пые. Имею я право расслабиться в своем доме?
— Мне неприятно ложиться с тобой, когда от тебя так пахнет, — она садится напротив. — А тебе, наоборот, надо!
Когда ты трезвый, мы не разговариваем, мы не обнимаемся. Я не чувствую себя женщиной, понимаешь? Мне нужен этот обмен энергией, теплом…
— Господи, опять ты за свое, — он раздраженно хлопает ладонью по столу. — Тебе сколько лет? Тридцать с лишним? Какой обмен?
Снимай уже свои розовые очки, жизнь — это не сериал по второму каналу.
Я работаю, ты работаешь, дети сыты. Все! Остальное — блажь твоя. Давай, пошли в спальню.
— То есть это все? Больше ничего не будет? До конца жизни — вот так?
— Хватит истерить, — он встает, пошатываясь. — Я спать пошел, уговаривать тебя еще!
Если хочешь — ложись рядом, не хочешь — дело твое. Вечно ты из мухи слона раздуваешь.
Он уходит в спальню, и Неля слышит, как через минуту начинает скрипеть кровать — он заваливается, даже не всегда снимая носки.
А она остается на кухне. Долго сидит, вспоминает, плачет. И бесконечно копается в себе: может, она что-то не так делает? Может, стоит в себе что-то изменить?
— Ты меня любишь? — спросила она его на следующее утро, когда он, хмурый от вчерашнего, пил кофе.
Он посмотрела на нее как на умалишенную.
— Нель, ты сама все знаешь. Зачем спрашиваешь? Мы столько лет вместе, двое детей. Если бы не любил — не жил бы. Все, я поехал, дел по горло.
Он поцеловал ее в щеку и вышел, хлопнув дверью. И тогда Неля поняла, что все, конец. Никогда в ее жизни не будет сказки, о которой она так мечтала.
Неля прожила с мужем еще три года, пока дети немного не подросли, а потом все же решилась на развод, устав бороться с его равнодушием и вредной привычкой.
Полгода Неля прожила одна: ходила к психологу, восстанавливала ментальное здоровье и училась заново доверять мужчинам.
Бывший муж Нели в холостяках ходил недолго — с очередной вахты он привез супругу. Законную, все как положено.
Она, в отличие от Нели, никакого «обмена энергией» не требовала.
После развода о существовании двух детей он забыл — ребят он не видел, только деньги им пересылал.
Впереди у нас только развод