Солнце било в кухонное окно, а тюлевая занавеска, выцветшая с одного края, этому совсем не мешала. Ольга мешала кашу — рука по кругу, по кругу — и поглядывала на часы. Две недели в новой квартире, а всё никак не могла привыкнуть, что на работу теперь ехать дольше.
Раньше, у мамы, всё было проще. Пять лет после развода — как в коконе. Да, тесная двушка, да, каждое утро очередь в ванную, зато мамины завтраки, её воркование над внуком, её «доченька, не забудь зонт, дождь обещали». И знакомые до трещинки стены, и продавленный диван, и тапочки, разношенные до формы ступни. Своё. Обжитое.
С мамой они как-то сразу распределили обязанности — негласно, без уговоров. Ольга таскала тяжести и возилась с документами, мама готовила и смотрела за Кириллом. Когда Ольга задерживалась на работе, то знала: дома мальчика накормят и проверят уроки. Всё держалось на этой уверенности, на простых, привычных ритуалах.
— Мам, я в школу! — Кирилл, её пятнадцатилетний сын, влетел на кухню, схватил бутерброд с сыром и исчез в коридоре.
— Погоди, Кирюш, — окликнула Ольга. — Тетрадь по алгебре не забыл?
— Точно! — донеслось из коридора, и Кирилл снова промчался мимо кухни — теперь в обратную сторону, в свою комнату.
Всё это так привычно. Так устоялось за пять лет.
А теперь — новая жизнь, новая квартира. Алексей настоял, чтобы они переехали к нему сразу после свадьбы. Месяц назад расписались, две недели как переехали с вещами.
С Алексеем она познакомилась два года назад. Он приходил в их бухгалтерию консультировать по новой программе — представительный, спокойный, располагающий к себе. Стали общаться — сначала по работе, потом просто так. Как-то незаметно завязались отношения.
Ольга никогда не приглашала его к себе домой — неудобно, тесно, да и мать с сыном дома. Всегда сама приходила к нему в квартиру, когда Кирилл оставался с бабушкой. Два года так мотались — то встретятся у него, то в кафе посидят. Ольга уже привыкла, что иначе и быть не может.
А потом Алексей вдруг сделал предложение. Сказал: «Хватит бегать туда-сюда, я уже не мальчик, да и ты не девочка. Давай жить нормально, как семья».
И Ольга согласилась. Кирилл, конечно, скривился поначалу — не хотел от бабушки уезжать, школу менять. Но потом привык к мысли, что у мамы наконец-то появится нормальная жизнь.
Переезд дался непросто. Алексей жил в трёхкомнатной квартире на другом конце города. Всё чужое, непривычное. Но Ольга старалась. Обустраивала, обживала, свои вещи раскладывала, стараясь не нарушить устоявшийся уклад хозяина.
И всё вроде бы складывалось — Кирилл пошёл в новую школу, Алексей оказался внимательным мужем, работа Ольги тоже была недалеко. Но было одно «но» — её мать. И дача.
Ольга привыкла помогать маме во всём. Пять лет они жили вместе — и не просто жили, а вели общее хозяйство. Вместе занимались дачей — шесть соток земли, где выращивали картошку, помидоры, огурцы. Где росли любимые мамины цветы. Где они проводили каждые выходные весной и летом — копали, сажали, поливали, пололи.
Мать, конечно, понимала, что дочь не может теперь проводить у неё столько времени, как раньше. Но Ольга всё равно старалась приезжать — помочь с документами, сходить в магазин, привезти лекарства. И, конечно, поехать на дачу, когда начался сезон.
Первые две недели замужества Алексей ничего не говорил. Но потом Ольга заметила, что его всё больше раздражают её поездки к матери.
— Ты только переехала, а уже к маме бежишь, — бросил он как-то вскользь.
— Да я ненадолго, — ответила тогда Ольга. — Ей с оплатой квитанций помочь надо.
— А сама она что, не может?
— Зрение плохое, путается в цифрах.
Алексей пожал плечами и больше ничего не сказал. Но с каждым днём его недовольство росло — Ольга видела это по тому, как меняется его лицо, когда она говорит, что едет к маме.
А потом начался дачный сезон.
— В субботу поеду к маме на дачу, — сказала Ольга за ужином. — Надо грядки подготовить, картошку посадить.
— А я думал, мы на шашлыки поедем, — Алексей отложил вилку. — С моими друзьями. Я же тебе говорил.
— Говорил? — Ольга растерялась. — Не помню. Но у нас с мамой уже всё спланировано. Картошку уже пророщенную купили.
— А я, значит, подожду? — в его голосе появились нотки, которых Ольга раньше не слышала. — Пока вы там с картошкой закончите?
— Ну… можно в следующие выходные на шашлыки, — предложила она.
— А потом огурцы сажать будете? Или помидоры? — Алексей смотрел в тарелку, но Ольга видела, как напряглись его плечи.
— Ты что, против того, чтобы я маме помогала? — спросила она напрямую.
— Нет, — покачал он головой. — Но ты теперь замужем. У тебя другая семья. Вот и расставляй приоритеты соответственно.
В ту субботу она всё-таки поехала на дачу. Вернулась поздно вечером — уставшая, грязная, но довольная проделанной работой. Алексей молча смотрел телевизор, едва взглянув на неё. Ночью лёг спать отдельно — отвернулся к стене и сделал вид, что уже спит.
На следующей неделе они помирились — он оттаял, она постаралась больше внимания уделять дому и мужу. Но тема маминой дачи всё равно оставалась неизменным источником напряжения.
— Ты у себя живёшь или у матери всё-таки? — спросил Алексей однажды, когда Ольга в третий раз за неделю поехала к маме — помочь с документами.
Ольга покачала головой — вроде и шутка, а на самом деле упрёк.
— У меня одна мама, — ответила она мягко, но твёрдо. — И пока она жива — я ей нужна.
Алексей ничего не сказал. Просто ушёл в другую комнату, оставив её одну с чувством неловкой вины.
Так продолжалось, пока не наступил тот самый день — день, который изменил всё.
Ольга с утра поехала к маме на дачу — помочь с посадкой новых роз. Дорогих, редкого сорта, с крупными тёмно-красными бутонами. Мать давно о них мечтала, откладывала деньги с пенсии — и вот наконец купила. Целый день они копали, сажали, поливали. Руки исколоты шипами, спина ноет, но так приятно видеть, как мать светится от счастья.
Домой Ольга вернулась поздно, около восьми вечера. Уставшая, но довольная проделанной работой.
Алексей встретил её в коридоре. Не обнял, как обычно. Просто стоял, прислонившись к стене, и смотрел.
— Опять на даче были?
— Конечно, с мамой, розы посадили, — она попыталась улыбнуться. — Такие красивые! Зацветут к августу. Правда в следующем году, наверно.
Он хмурился, смотрел как-то странно. А потом — вдруг, без перехода, без подготовки:
— Обязана и маме моей помогать, ты теперь замужем, — выдал без стеснения муж. — Считай её тебе родной, так что веди себя, как дочери положено.
Ольга замерла с курткой в руках. Вот так просто. Вот так в лоб.
— Что?
— Ты слышала, — Алексей не отводил взгляда. — Моя мать тоже немолода. Ей тоже нужна помощь. А ты её игнорируешь. Даже не звонишь.
— Твоя мать меня терпеть не может, — вырвалось у Ольги. — Она сразу дала понять, что я недостаточно хороша для её любимого сына.
— Да ну конечно, — отрезал Алексей. — Она просто прямолинейная. Говорит, что думает.
— Да, — кивнула Ольга. — И думает она, что мне уже сорок, а значит, никаких внуков ей от меня не дождаться. И что первая жена у тебя хоть и квартиру оттяпала, но хотя бы моложе была и внуков всё обещала.
— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся Алексей. — Просто сходи к ней иногда. Помоги с домом, с огородом. Приберись, спроси чем помочь — может просто продуктов купить! И у неё тоже цветы есть.
— У нас с твоей матерью нет таких отношений, — покачала головой Ольга. — Я не против ей помогать, но она никогда об этом не просила. И ты раньше об этом не говорил. И вообще у неё есть ты для каких-то поручений.
— Я думал, ты сама догадаешься, — Алексей смотрел на неё с каким-то новым, холодным выражением. — Раз ты вышла за меня, значит, моя семья — теперь твоя семья.
— Я вышла за тебя, а не за твою мать, — Ольга сняла куртку, повесила на крючок. Руки слегка дрожали. — Я уважаю её как твою маму. Но не могу вдруг полюбить её как родную. Особенно если она с самого начала даёт понять, что я — не та, кого она хотела бы видеть рядом с сыном.
— Ну я же езжу к твоей маме, — упрямо сказал Алексей. — И ничего, терплю.
— Ты был у неё два раза, — Ольга посмотрела ему в глаза. — И то, только когда я готовила праздничный ужин. А вообще-то она тебе нравится.» new_str=»— Да она ж меня на дух не переносит, твоя мамаша! — вырвалось у Ольги, и она тут же прикусила язык. Не хотела так резко, но накипело.
Алексей набычился:
— Ну чего ты выдумываешь? Нормально она к тебе…
— Нормально? — Ольга аж задохнулась. — А это нормально, что она при первой встрече мне в лицо сказала: «Эх, Лёшенька, я-то думала, ты помоложе себе найдёшь»? А её вечное «У первой жены хоть квартиру отнял, а от тебя-то что толку?» — это что, любовь?
— Да ладно, мать просто язык без костей. Ляпнет, а потом сама не рада.
— Ага, — Ольга скинула туфли, сунула ноги в домашние тапки. — Только почему-то всегда метко так ляпает. Прям в болевую точку.
Алексей потёр лоб:
— Слушай, ну съезди к ней хоть раз. Посиди, чаю попей. Она, может, оттает. Гвоздики у неё эти дурацкие на участке… Прополоть там, я не знаю.
— Леш, — Ольга вдруг устала, смертельно устала от этого разговора. — Она ни разу, понимаешь, ни единого раза меня не позвала. Не сказала: «Оль, приезжай, я пирогов напекла» или там «Поможешь мне с рассадой?» Ничего. Только шпильки и косые взгляды.
— А что, тебе особое приглашение нужно? — в его глазах появился незнакомый холодок. — Ты теперь моя жена. Моя семья — твоя семья. Чего тут непонятного?
Ольга прислонилась к стене — вдруг закружилась голова.
— Лёш, я за тебя замуж вышла. За тебя, а не за Валентину Николаевну. И если б она хоть пальцем пошевелила, чтоб наладить отношения…
— А я, между прочим, к твоей маме езжу! — перебил он. — И ничего, не жалуюсь.
— Да когда ты ездил-то? — горько усмехнулась Ольга. — Раз на Новый год, раз на мой день рождения. И то сбежал через час, футбол смотреть. А мама к тебе всей душой. Всё «Лёшенька» да «Лёшенька»… пирожки твои любимые печёт. Есть разница, нет?». А вообще-то она тебе нравится.
— Потому что она не выпендривается, — буркнул Алексей. — Обычная женщина.
— Вот и я говорю — нравится. А твоя мать с порога начала меня оценивать. Как товар на рынке — не первой свежести, бракованный.
— Преувеличиваешь, — снова отмахнулся Алексей. — В общем, я всё сказал. Ты — жена. И обязана уважать мою мать. Помогать ей.
Ольга глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. В голове мелькнуло — «Родной? Та, что называла меня старой и лишённой перспектив?»
— Я не против уважения, — медленно и чётко произнесла она. — Но уважение не значит пахать на неё. Я не расписалась с твоей мамой. Я замуж вышла, а не в рабство пошла.
Алексей дёрнулся, как от пощёчины.
— Рабство? — процедил он. — Вот как ты это видишь?
— Именно так, — кивнула Ольга. — Когда муж требует относиться к его матери как к родной, хотя она даже не пытается сделать шаг навстречу — это рабство. Родство не появляется по приказу.
Алексей резко развернулся и вышел из прихожей. Ольга слышала, как он прошёл в спальню, как открыл шкаф, как что-то пробормотал себе под нос. Через минуту он снова появился в коридоре — уже в куртке.
— Ты куда? — спросила Ольга.
— К матери, — бросил он, натягивая ботинки. — Раз уж ты так её ненавидишь.
— Я её не…
Но Алексей уже захлопнул дверь.
Ольга медленно прошла на кухню, опустилась на стул. Внутри всё дрожало. Это была их первая серьёзная ссора за два года отношений.
Кирилл появился в дверях — настороженный, хмурый.
— Он ушёл? — спросил мальчик.
— Да, — кивнула Ольга. — К матери поехал.
— Из-за чего поругались?
Ольга вздохнула. Не хотелось посвящать сына во взрослые разборки. Но и врать не хотелось.
— Из-за бабушек, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Он считает, что я должна и его маме помогать. Как своей.
— А ты не хочешь? — Кирилл прошёл на кухню, сел напротив.
— Дело не в том, хочу или не хочу, — Ольга пожала плечами. — Просто его мать… Она не очень меня принимает. И у нас нет с ней таких отношений, как с бабой Раей.
— А, — Кирилл понимающе кивнул. — Она тебя не любит, да?
— Не то чтобы не любит, — Ольга замялась. — Просто… ей бы хотелось для сына другую жену. Помоложе.
— Фу, как глупо, — фыркнул Кирилл. — Ты же не старая совсем.
Ольга невольно улыбнулась. В пятнадцать лет все взрослые кажутся древними.
— Спасибо, сынок. Но дело не в возрасте. Просто отношения… они не возникают по приказу. Понимаешь? Нельзя вдруг взять и полюбить человека, который тебя не принимает.
Кирилл задумчиво почесал затылок.
— Как думаешь, он вернётся?
Ольга поджала губы.
— Не знаю. Наверное.
Но внутри шевельнулось сомнение. Что, если не вернётся? Что, если останется у матери? Что тогда? Собирать вещи, возвращаться к маме? Опять всё начинать сначала?
Телефон зазвонил около девяти вечера. Незнакомый номер, но Ольга почему-то сразу поняла, кто это.
— Алло?
— Ольга? — голос Валентины Николаевны звучал сухо, официально. — Это мама Алексея.
— Здравствуйте, — Ольга выпрямилась на стуле, словно свекровь могла её видеть.
— Лёша у меня, — сразу сказала Валентина Николаевна. — Расстроенный.
Ольга молчала, не зная, что на это ответить.
— Не обижайся на Лёшку, — продолжила свекровь неожиданно мягче. — Он просто хочет, чтобы всё было «по-настоящему». А розы… ну, зачем тебе копать? У меня тоже клумба есть.
Ольга закрыла глаза. Значит, Алексей всё рассказал матери. И теперь та звонит, чтобы… что? Наставить на путь истинный непутёвую невестку?
— Валентина Николаевна, — наконец произнесла Ольга, удивляясь спокойствию своего голоса. — Клумба — есть. А близости — нет. Родство по принуждению — не родство.
В трубке повисла тишина.
— Что ты хочешь этим сказать? — наконец спросила свекровь, и её голос снова стал холодным.
— Что я не могу стать вам дочерью по команде. Даже ради Алексея.
— Тебе мой сын не дорог, что ли? — в голосе Валентины Николаевны зазвучало возмущение. — Не можешь ради него потерпеть?
— Терпеть — что именно? — устало спросила Ольга. — Холодность? Неприятие? Я пыталась наладить отношения. Но вы с самого начала дали понять, что я не та, кого вы хотели бы видеть рядом с сыном.
— Я такого не говорила, — возразила свекровь.
— «Мне бы невестку помоложе. А то первая бездетная, а ты — уже почти…» — процитировала Ольга их первый разговор. — Помните?
Валентина Николаевна помолчала.
— Я просто прямая, — сказала она наконец. — Говорю, что думаю. Но это не значит, что я против тебя. Лёша тебя выбрал — значит, что-то в тебе есть.
Ольга горько усмехнулась. «Что-то в тебе есть» — вот так похвала.
— Я к чему звоню, — продолжила свекровь. — Давай мириться. Лёша места себе не находит. Переживает. Ты приезжай ко мне на выходных, поможешь с клумбой. И обиды все забудем.
— Я не держу обиды, — медленно произнесла Ольга. — Но не могу обещать, что вдруг стану любящей дочерью. У меня есть мама. И ей я действительно нужна. Не потому, что я чья-то жена, а потому, что я — её дочь. Понимаете разницу?
— Вот всегда вы так, — вздохнула Валентина Николаевна. — Любите всё усложнять. Просто приезжай. Проведём время вместе. Может, и подружимся.
Ольга закрыла глаза. Может, и правда стоит попробовать? Ради Алексея. Ради мира в семье.
— Хорошо, — сказала она. — Я приеду. Но не потому, что обязана, а потому что хочу сохранить отношения с Алексеем. И потому что вы — его мать.
— Вот и славно, — быстро ответила Валентина Николаевна. — Жду тебя в субботу. С утра.
Она отключилась, а Ольга ещё долго сидела, глядя на телефон.
Вечером, когда она уже укладывала Кирилла спать, пришло сообщение от Алексея: «Завтра буду. Надеюсь, ты всё поняла».
Ольга нахмурилась. Не «прости» или «давай поговорим», а «надеюсь, ты всё поняла». Как будто это она виновата. Как будто это она должна исправляться.
Утром, когда Кирилл ушёл в школу, она набрала маму.
— Мам, не обижайся, но в эти выходные я не смогу приехать на дачу.
— Что-то случилось? — сразу встревожилась мать.
— Да так… с Алексеем поругались. Он хочет, чтобы я больше времени проводила с его матерью.
— А, — в голосе матери прозвучало понимание. — Ну, это нормально. Ты теперь замужем. Свекровь, конечно, требует внимания.
— Но ты не требуешь, — вырвалось у Ольги.
— Так я же твоя родная мама, — спокойно ответила мать. — А она — чужой человек. Конечно, ей нужно доказывать, что ты хорошая.
Ольга вздохнула. Вроде бы логично. Но что-то внутри сопротивлялось этой логике.
— В общем, я в субботу к ней поеду, — сказала она. — А на даче как-нибудь сама справишься?
— Не переживай, — мать говорила спокойно, но Ольга знала — ей будет тяжело одной. — Сосед обещал помочь с поливом.
Ольга положила трубку и задумалась. Как странно всё складывается. Только-только начала новую жизнь с Алексеем — и вот уже первая серьёзная ссора. Из-за матерей. Из-за того, кому и сколько внимания уделять.
«А ведь отношения должны строиться на любви», — подумала Ольга. — «А не на обязанностях и расписании».
Вечером вернулся Алексей. Хмурый, настороженный. Ольга встретила его на кухне — с ужином, с улыбкой. Без упрёков.
— Я звонила твоей маме, — сказала она, расставляя тарелки. — Договорились, что в субботу приеду к ней.
Алексей кивнул, не глядя ей в глаза.
— Вот и хорошо.
— Только я всё равно буду помогать и своей матери, — твёрдо добавила Ольга. — Это не обсуждается.
Он поднял на неё взгляд — неуверенный, вопросительный.
— Конечно, — сказал он после паузы. — Я и не против. Просто хочу, чтобы и моей маме внимание доставалось.
Ольга кивнула. Она не стала говорить, что настоящее внимание — это не то, что даётся по обязанности. И что родство по расписанию — не родство вовсе. И что любовь не возникает по приказу.
Это им ещё предстоит понять — вместе или врозь. А пока она просто поставила перед мужем тарелку с ужином и улыбнулась:
— Ешь, остынет.
— Валентина Петровна, давайте поговорим, — сказала невестка, когда свекровь в третий раз за неделю переставляла вещи в её квартире