— Не все же такие ленивые, как ты! Есть еще люди с руками! – походя, ответила Надя.
Дима с подозрением посмотрел на супругу:
«Как там она сказала? Есть еще люди с руками? И что это за люди такие?» — подумал он.
— Дима, сильно занят? – Надя застыла на пороге.
— А что надо? – спросил Дима, повернув к супруге голову.
— Все то же, — Надя пожала плечами. – Два часа назад я просила тебя вынести мусор, и последние сорок минут я тебя жду на кухне, чтобы ты мне помог!
Дима глубоко вдохнул, задержал дыхание секунды на три, а потом шумно выдохнул:
— Мусор пусть Ванька вынесет. А то днями в компьютере сидит. Хоть воздухом подышит.
А на кухню Светку гони! Пусть учится быть хорошей хозяйкой! А то нам с тобой перед ее будущим мужем краснеть придется!
— Будущий муж, если ты не в курсе, в ближайшие лет десять не появится, — заметила Надя.
— Вот! – Дима улыбнулся. – Отличный шанс воспитать хорошую хозяйку! И вообще, дочек рожают для того, чтобы они маме помощницами были!
— А сыновей, чтобы они мусор выносили, — хмыкнула Надя.
— Естественно! – с чувством ответил Дима. – Мне отец откровенно признался, что они с мамкой меня родили, чтобы я с пассатижами к телевизору бегал и каналы переключал!
Надя прыснула от смеха.
— Серьезно? – спросила она.
— Ага, так и сказал, — кивнул Дима. – Пультов тогда еще не было!
Надя помнила и свое прекрасное детство с пассатижами у телевизора, и как она, своими детскими ручками с оглушительным звуком прокручивала пассатижами штырек.
— Надя, дети – наши самые первые помощники в жизни! А если они не помогают, так сдать их в детдом на перевоспитание!
А то, попривыкали, что родители вокруг них скачут! – почти серьезно произнес Дима.
— Ладно, — смирилась Надя. – Так, а чем ты занят?
— А что надо? – Дима опять вопросительно посмотрел на жену. – С мусором разобрались, с кухней – тоже.
— Дим, так дел дома навалом, — пожала плечами Надя.
— Тогда я очень занят, — Дима выразительно кивнул. – И я бы попросил меня не беспокоить!
— Угу, — усмехнулась Надя. – А чем ты так серьезно занят?
— Я думаю! – веско произнес Дима. – Глава семьи и отец семейства думу тяжкую думает! И его категорически не рекомендуется отвлекать!
Надя сложила руки на груди:
— А о чем же ты таком серьезном задумался? – поинтересовалась она, но сразу же стала сама отвечать: — Наверное, о том, где найти рабочих, чтобы крышу на даче перекрыть!
Или с кем договориться, чтобы котел в бане заварить!
Ой, нет! Ты так усиленно думаешь, как это подставку для обуви распаковать, потому что за три недели коробки пылью покрылись, а потом собрать и порадовать жену, что обувь, наконец-то, можно расставить!
Да, дорогой?
Дима удивленно посмотрел на супругу, потом скривился, нехотя кивнул и сказал:
— Да! Вот поэтому не отвлекай!
— А про подставку для обуви я серьезно, — скептически заметила Надя. – Не пора ли ее собрать? На самом же деле, три недели стоит, участи своей дожидается!
— Надюша, — протянул Дима, — что-то я как-то себя нехорошо чувствую. Такое, предболезненное состояние. Наверное, на работе от кондиционера продуло. Я бы спину поберег.
— Ах, спинка заболела! – Надя обеспокоенно покачала головой. – А ты приходи ко мне на кухню! Спиной к духовке сядешь, погреешь! Заодно и поможешь!
— Ох, не бережешь ты меня, — покачал головой Дима. – А ведь другого такого, как я, у тебя уже не будет! Вот, что ты будешь делать, если я закончусь?
— Другого найду, — легкомысленно ответила Надя.
Дима обиженно посмотрел на жену:
— Вот ты какая! – со слезой в голосе произнес он.
— Жду на кухне! – усмехнулась Надя. – И не затягивай!
И, пока она дожидалась на кухне, а Дима уже начал кряхтеть, причитать.
Значит, минут через пять, точно придет.
Так вот, Надя с легкой досадой подумала, что сама довела до такой ситуации.
Да, Дима разленился, а ведь был же хорошим мужем. Но он и сейчас был хорошим, только страшно ленивым.
Надя хорошо помнила то прекрасное время, когда они с Димой только поженились. И хоть у них тогда вообще ничего не было, время действительно было прекрасным.
Они тогда все делали вместе, сообща, рука об руку. Буквально, вдвоем выходили против целого мира!
Конечно, было страшно. Но они одним воздухом дышали, сердца бились в унисон. Поэтому справлялись с миллионами проблем, что им подбрасывала жизнь.
И еще Надя помнила, что Дима всегда охотно включался в любое дело, даже если ничего в этом не понимал.
Его помощь на кухне, в самом начале их семейной жизни, носила столь разрушительный характер, что Надя, порою, и не рада была той помощи. А уж посуды билось…
Но от раза к разу, действия Димы становились увереннее, помощь полезнее, а успехи существеннее.
Да и со всем остальным никогда не возникало вопросов.
До того, как они осели в собственной квартире, шесть лет катались по съемным. А там, чтобы просто жить, нужно было… Чего там только не нужно было делать!
Выключатели, розетки, проводка. Прокладки, краны, сантехника. Обои, плинтуса, двери. Потолки, люстры, полы. И мебель латать приходилось! Причем, как хозяйскую, так и ту, что покупали сами с рук.
И хоть Дима был чистейшим гуманитарием, брался за инструмент и делал все, что было нужно. Чего не умел – учился, чего не понимал – разбирался, что портил – переделывал.
А вот экзамен он сдавал в первую беременность и с рождением сына. Но и закрепил свои победы на ниве хозяйствования со вторым декретом и рождением дочки.
Тогда он полностью перехватывал все из рук Нади. Без второго слова, просто брал и делал. И никогда даже словом не обмолвился, что пришел с работу, на которой очень устал.
Своя квартира им досталась без отделки. Вот тут уже Дима развернулся! Надя тогда с детьми у мамы полгода прожила, практически не видя мужа.
Но результат ее впечатлил. С тем небольшим ресурсом средств, что у них был, Дима сделал из квартиры настоящую конфетку!
И финальный, дембельский, так сказать, аккорд, он исполнил на даче. Подвернулась по дешевке, грех было не взять. Ну, а какова цена, такова и дача. Однако Дима и там не сплоховал!
Но и Надя была мужу под стать. Не сидела на шее, и не требовала сверх всяких мер. После декретов без вопросов вышла на работу, и хозяйство взяла в свои руки. И вообще, старалась не привлекать Диму без особой нужды.
— Ай, — говорила она. – Чего мне его дергать, если я сама быстро все сделаю? Пусть лучше с детьми поиграет!
И со временем это трансформировалось:
— Пусть отдохнет! Что, я сама не справлюсь, что ли? А когда я беременная была, он мне слова не сказал! А когда квартиру ремонтировал? А когда дачу восстанавливал?
Он же меня только на демонстрацию финального результата позвал! А я уверена, что лишняя пара рук ему бы не помешала!
Даже просто подай-принеси! Пусть отдыхает! А когда понадобиться, тогда я и попрошу!
И кому какая печаль, если всех всё устраивает? Живут. И хорошо живут! Можно сказать, жизни радуются.
Но со временем Надя стала замечать, что между ее просьбой и реакцией Димы стало проходить все больше и больше времени.
То он на минутку задержится, то на пять. То на пятнадцать. Или другим делом займется, чтобы отложить на час-полтора. А то и на завтра перенесет, если ничего срочного нет.
Шло оно тихой сапой, шло, да и пришло к тому, что подставка для обуви третью неделю стояла в коробке, что помощи на кухне не дождешься, что карниз провис и держится только на крайних креплениях.
Вот, если честно, Дима, конечно, что-то делал. Но иногда приходилось пару раз напомнить.
— Долго еще в люстре будет две лампочки гореть из пяти? – возмущалась Надя. – Это же минутное дело!
— Электричество экономим, — тут же придумал Дима оправдание своему нежеланию менять лампочки.
— Ролл-шторы, что мы на кухню купили, они уже пылью покрылись, все никак не дождутся, пока ты их повесишь!
— Они привыкают к дому! Пусть сроднятся, чтобы висели хорошо!
И до такого абсурда доходили его оправдания.
А сколько раз Дима ссылался на разнообразные недомогания, вообще счету не поддается.
Но тут не нужно было подключать дедуктивный метод, чтобы понять, Диме откровенно лень что-то делать.
А вот оправдания он мог придумывать и, не двигаясь с места. Вот по оправданиям он был специалист.
Один раз даже сказал, что его инопланетяне похищали на минуточку. Но стерли всю память, поэтому он не помнит, что обещал смазать петли в дверях.
Надя посмеялась, да и оставила его в покое.
«Не так уж сильно они и скрипят. Вот когда уже сильно громко будет, тогда и смажет!»
А недоделки в доме все копились и копились.
Грустно было признавать, но Дима стал больше напоминать тюленя на лежбище. Что ни попроси, ничего делать не хотел.
Как бы, Надя ему, конечно, позволяла. Но не до такой же степени. А тут, хоть плачь.
— И был же нормальный мужик, да разленился в корень! – восклицала Надя. – Хоть замену ему ищи!
Со вселенской скорбью на лице Дима появился на кухне. Шаркающей походкой, слегка кренясь направо, он прошествовал до табурета.
И умастив себя на нем, страдальчески глянув на жену, произнес:
— Ну, и что тебе тут помочь?
— Лук порежь, — Надя положила перед Димой досточку, нож и штук восемь луковиц. – Только осторожно! Нож острый!
Дима тяжело вздохнул и принялся шинковать одну луковицу за другой. Но на пятой, заливаясь слезами, вдруг замер.
Полторы-две недели назад Надя просила его наточить ножи. Даже кричала по этому поводу, что проще плашмя уже по картошке бить, настолько они тупые.
А Диме тогда было лень. И не просто самому лень точить, даже отнести в ремонт сумок, где и ножи точили.
Когда же Надя напоминала несколько раз, Дима честно «забывал» это сделать. А тут:
— Как хорошо режет, — проворчал Дима.
— Не все же такие ленивые, как ты! Есть еще люди с руками! – ответила Надя.
Не к месту в голове всплыл старый анекдот:
«Мужчина лежит в постели любимой женщины. А та его накормить решила. Говорит, чтобы тот хлеб порезал. Он за нож, а тот тупой. Ну и говорит:
— Давай я тебе хоть ножи наточу!
— О! А наточи! А то мужу все время некогда!
Наточил, да и домой пошел. А дома жена его кормить стала. Он хлеб режет, а дома-то ножи острые! А он прекрасно помнил, что дома ножи не точил!»
Дима с подозрением посмотрел на супругу:
«Как там она сказала? Есть еще люди с руками? И что это за люди такие?» — подумал он.
А потом перевел взгляд на плитку над раковиной. Там две плитки выпали и уже с месяц ждали, пока Дима до них доберется.
Так и плитки были на месте. И шов был свежий.
И крючки для полотенец на кухне висели…
Сожительница захотела стабильности