— Значит, ты уходишь? — спросила она.
— Значит, если ты подашь документы на опеку, я подам на развод в тот же день.
Саша кивнула.
— Хорошо. Я поняла тебя.
— И это все? — разозлился Назар. — Просто «хорошо»? Ты даже не попытаешься найти компромисс?
— Ты хочешь привести его сюда? В нашу квартиру? — Назар не верил своим ушам. — Сына человека, из-за которого мы едва не развелись два года назад? Ты серьезно, Саш?
Саша даже не обернулась.
— Назар, Олег погиб, его жена погибла. На трассе, понимаешь? Мгновенно. Ты понимаешь, что это значит? Мальчик остался совсем один.
— Я понимаю, что это трагедия… Но я не понимаю, при чем тут мы! Мы — не его семья.
У него есть родственники. Тетки, бабки… Да кто угодно!
— Какие родственники? — Саша наконец вскинула голову. — Его тетка — запойная, она даже за собой уследить не может.
А мать Олега… ты же знаешь, она в деменции, в доме престарелых.
Ты хочешь, чтобы ребенка отдали в приют? Его, Назар, сына?!
— Вот именно, Саш. Сына Олега. Того самого Олега, чьи фотографии ты прятала под матрасом в первый год нашего брака.
Того самого Олега, из-за которого ты рыдала в ванной в наш медовый месяц, когда узнала, что он женился.
Ты думаешь, я совсем того? Ты думаешь, я за шесть лет ничего не понял?
— При чем здесь это сейчас? — заорала Саша. — Человека нет! Ребенок в больнице, у него ни царапины, но он не разговаривает.
Он напуган! Он знает меня, он называл меня «тетя Саша». Я не могу просто закрыть глаза и делать вид, что ничего не произошло.
— А я не могу делать вид, что готов стать отцом ребенку твоего бывшего любовника! — Назар ударил ладонью по столу. — Это за гранью, Саш.
Это что вообще? Попытка долюбить Олега через его сына?
— Как ты можешь такое говорить? — Саша всхлипнула. — Ты разве человек, если видишь в этом только подоплеку наших старых ссор?
— Саш, не передергивай. Я мужчина, который шесть лет пытался доказать своей жене, что я лучше, чем тот парень из ее прошлого.
И вот финал: он погибает, и ты решаешь, что его продолжение должно жить в моей квартире.
В детской, которую мы планировали для нашего ребенка, Саша!
— У нас нет детей, Назар! Три года обследований, и ничего! Может, это знак? Может, это наш шанс?
— Наш шанс — это чужой ребенок от мужчины, которого ты любила больше меня? Странный какой-то знак, не находишь?
Назар развернулся и вышел.
Когда они познакомилась, Саша казалась ему самой светлой и искренней девушкой на свете.
Она переживала тяжелое расставание, и он решил, что станет ее спасителем.
Спас. Отогрел. И даже женился.
А через год после свадьбы он нашел коробку. С билетами в кино, засушенными цветами и распечатками переписки.
Он тогда промолчал, думал — пройдет.
А потом они случайно встретили Олега с его беременной женой.
Саша побледнела так, что чуть не упала в обморок. Весь вечер она молчала, а ночью рыдала, думая, что он не слышит.
Ситуация не давала ему покоя, поэтому ссора продолжилась
— Помнишь наш разговор в Сочи? — крикнул Назар из комнаты.
— Какой именно? — глухо отозвалась она.
— Когда ты перебрала и начала рассказывать, как Олег умел тебя слушать.
Ты тогда на меня посмотрела и сказала: «Назар, ты хороший, но ты — не он». Помнишь?
Саша пришла в спальню.
— Назар, я тогда выпила лишнего. Мы сто раз это обсуждали! Зачем ты все время эту тему поднимаешь?
— Затем, что я все эти годы живу в трехкомнатной квартире с тобой и призраком этого Олега. Мне надоело!
И теперь ты предлагаешь мне сделать его частью моей повседневности официально?
Чтобы я каждое утро видел его сына? Ты же сама говорила, что малый — копия отца.
— Ему всего пять лет, Назар…
— Ему пять лет, и он — живое напоминание о том, что я для тебя всегда был запасным аэродромом!
— Это неправда! — Саша подошла к нему и попыталась взять за руки, но он отстранился. — Я люблю тебя, ты мой муж.
Но я не могу предать память…
— Память? — Назар горько усмехнулся. — Вот оно что…
Ты не ребенка спасти хочешь, ты память об Олеге хочешь легализовать в нашем доме.
Ты хочешь, чтобы его частичка была рядом с тобой, и чтобы я все это оплачивал. Кормил и воспитывал!
Ты понимаешь, насколько это цинично по отношению ко мне?
— Ты все переворачиваешь, — Саша присела на кровать. — Назар, просто не могу иначе…
Не могу! Я была в больнице сегодня…
Он сидел на кровати, сжимал этого игрушечного зайца и смотрел в стену. Когда я зашла, он поднял на меня глаза и спросил: «Где папа?».
Что я должна была сказать?! «Папы больше нет, а дядя Назар против, чтобы ты жил с нами, так что катись-ка ты в детдом»?
Так, по-твоему, должен поступить нормальный человек?
— По-моему, нормальный человек должен сначала подумать о своей семье. О муже, о том, как это отразится на нас.
Ты со мной посоветовалась перед тем, как идти в больницу и давать ему надежду?
Ты уже все решила ведь, правда?
Саша долго молчала.
— Да, — наконец тихо произнесла она. — Я решила. Я не смогу жить нормально, если оставлю его там…
Назар вдруг понял, что за шесть лет так ничего и не изменилось. Он любил, а она нет…
Он обеспечивал уют, безопасность, стабильность, был надежным плечом, на которое можно было опереться.
Только вот как любимого мужчину она его не воспринимала…
— Значит так, Саш. Мальчик или я? — спросил он, остановившись напротив нее.
Саша подняла голову.
— Не ставь меня перед выбором. Это низко…
— Зато честно! Я не хочу воспитывать этого ребенка. Я не готов, Саша!
Я не буду его любить, понимаешь? Я буду видеть в нем причину всех своих несчастий.
Ты хочешь такой жизни для него? Для нас?
Саша оживилась:
— Ты обязательно его полюбишь, Назар. Он замечательный. Он добрый, тихий…
— Стоп! — Назар вскинул руку. — Не надо мне его рекламировать! Я не хочу просыпаться и видеть его, я не хочу возить его в сад, покупать ему игрушки и выслушивать, каким героем был его отец!
— Олег не был героем, он был обычным человеком.
— Для тебя он был богом, Саша. И ты до сих пор в этом храме служишь.
— Хватит! — Саша не выдержала. — Хватит меня попрекать прошлым!
Да, я любила его, да, без него мне было плохо!
Но сейчас речь о живом ребенке! О маленьком человеке, у которого мир рухнул!
Где твое сострадание?
— Шесть лет я терпел твои «приступы» меланхолии. Я терпел, когда ты забывала про нашу годовщину, потому что в этот день у него был день рождения.
Я не обращал внимания на то, что в кошельке ты его фотографию носишь.
Я все терпел, Саш. Но это — край!
— Значит, ты уходишь? — спросила она.
— Значит, если ты подашь документы на опеку, я подам на развод в тот же день.
Саша кивнула.
— Хорошо. Я поняла тебя.
— И это все? — разозлился Назар. — Просто «хорошо»? Ты даже не попытаешься найти компромисс?
— Какой тут компромисс, Назар? Ты ненавидишь ребенка за то, кто его отец.
Я не могу бросить ребенка в беде. Тут нет середины. Ты выбрал свой комфорт, а я выбрала совесть.
— Совесть… — Назар горько усмехнулся. — Красивое слово. Жаль только, что за ним прячется все та же старая любовь к Олегу.
Он развернулся и пошел к шкафу. Достал сумку с верхней полки шкафа и стал складывать туда вещи.
Он ждал, что она его остановит, но Саша просто встала и вышла.
Через двадцать минут Назар вышел в коридор.
— Я поживу у брата, — бросил он.
Она даже не повернулась.
— Ключи оставь на тумбочке.
— Саш… Ты серьезно разрушишь наш брак из-за этого? Мы ведь планировали поехать в Италию весной.
Мы хотели попробовать ЭКО еще раз в октябре…
— Не надо, Назар. И ты, и я уже свой выбор сделали. Назад дороги нет. И не будет. Уходи, раз решил.
И он ушел.
Назар две недели уже жил у брата, спал на неудобном диване в гостиной и ждал.
Он почему-то был уверен, что Саша позвонит.
Реальность ведь должна треснуть ее по голове: счета за квартиру, пустой холодильник, капризы чужого ребенка…
Саша позвонила только один раз — уточнить, когда он заберет оставшиеся инструменты с балкона.
— Как он? — не выдержал Назар в конце разговора.
— Кирилл? — переспросила она. — Прекрасно. Он начал разговаривать. Вчера спросил, можно ли ему нарисовать солнце на обоях. Я разрешила.
— На обоях? — Назар фыркнул. — Ты же их полгода выбирала, дорогущие, шелкография…
— Плевать. Инструменты забери до пятницы, я буду менять замок.
— Зачем? Я же не вор…
— Мне так спокойнее. Кирилл пугается резких звуков, а ты всегда хлопаешь дверью.
Назар бросил трубку.
В суде все прошло на удивление быстро. У них не было общих детей, имущество поделили без драк — Назар забрал машину и часть сбережений.
Он хотел быть благородным. Хотел, чтобы она локти кусала, понимая, какого человека потеряла.
После развода потекла другая жизнь. Назар записался в спортзал, сменил стиль одежды, а через три месяца познакомился с Леной.
Лена была младше его на пять лет, работала дизайнером и никогда не слышала об Олеге.
Она смеялась над его шутками, готовила потрясающие стейки и обожала смотреть с ним футбол.
Расписались быстро, сыграли скромную свадьбу. И зажили счастливой семьей.
Через полгода Назар с женой гуляли в парке.
Бывшую он увидел не сразу: Саша сидела на скамейке, а рядом маленький мальчик в ярко-синей куртке старательно выводил мелом на асфальте какие-то каракули.
Саша поправляла ему шапку и счастливо улыбалась.
Как она изменилась…
Мальчик поднял голову, и Назар замер.
На него смотрел… Олег, только маленький. Тот же разлет бровей, тот же упрямый подбородок.
— Назар, ты чего застыл? — Лена потянула его за руку. — Пойдем, там сахарную вату продают!
— Да, да… Пойдем, — Назар отвел взгляд.
Он шел по аллее, слушая щебетание Лены, и вдруг понял: Саша до сих пор боготворит бывшего.
И сына его боготворит, потому что он — его продолжение.
Назар был хорошим мужем, правильным, удобным. Но не любимым…
Через год после свадьбы у Лены и Назара родилась дочь, и он наконец-то узнал, что такое счастье.
Саша так и не вышла замуж, посвятив себя воспитанию Кирилла, который со временем стал называть ее мамой.
Он рос удивительно похожим на своего отца.
Назару понадобилось несколько лет, чтобы полностью отпустить прошлое.
Обида достаточно долго не давала ему покоя. Разве это справедливо: променять мужа на чужого ребенка?
Ненужная