— А что она хочет-то? — удивленно спросил главный врач у подчиненного ему терапевта Ильи Борисовича Воронцова.
— Не знаю я! — с досадой ответил тот. — Но видимо, чего-то хочет!
— Или кого-то… — ухмыльнулся Виктор Владимирович.
«Папа мой был такой веселый», — так начинается известная песенка. Которую, в свое время, пела одна не менее известная певица.
И дальше: а теперь мой папа печальный — у папы плохой начальник.
Это, как уже все догадались — песня про начальника. Не очень хорошего начальника. Который заставляет нервничать любимого папу.
Ведь плохой начальник — проблема или печалька, как сейчас говорят. Которая вполне способна отравить кое-кому существование.
Причем, совершенно не стоит думать, что св….чизм руководителя зависит от его гендерной принадлежности — ничего подобного!
Тут никто никому не уступает — дядьки с тетками идут «ноздря в ноздрю».
И уж совершенно не стоит полагать, что начальник противоположного пола будет относиться к тебе более лояльно: тут вообще — уйма подводных каменей.
Вот воспылает он к тебе чуйствами, а ты ему не сможешь ответить взаимностью — не все же в состоянии переступить через себя из-за карьеры и лечь на тот самый диван.
Так произошло и с Ильей Борисовичем: заведующая его терапевтическим отделением в поликлинике оказалась именно той самой редиской.
Это только в кино мило и смешно, когда человек оказывается редиской. А в жизни — не очень.
Все это происходило не сейчас, когда даже закрыть больничный теперь можно удаленно. О чем и объявили недавно в новостях: вот радость-то какая, дорогие россияне!
А тогда, когда выписать больного или нет, решал, все-таки, врач. Да, во избежание появления осложнений! И прослушивал перед выпиской ему легкие и сердце.
А сейчас это все упразднили за ненужностью! Короче, вы уж сами, как-нибудь: вы же — привычные…
Поэтому сейчас просто высылаешь доктору свое улыбающееся фото: смотри, эскулап — я здорофф, как корофф! И с завтрашнего дня могу приступить к работе. Выписывай — не сомневайся!
Илья Борисович был хорошим терапевтом. И работал в обычной районной поликлинике, в которую его пригласил бывший одногруппник Виктор, ставший к тому времени здесь главным врачом.
Смена работы была вынужденной: у Ильи внезапно ушла из жизни жена, красивая Леночка. Разбилась в автоаварии: в нее въехала несущаяся по встречке какая-то пь..яная …за.
Леночка с машиной — всмятку, девушке в состоянии алкоголизации — ничего. Нет, ее, конечно, посадили. Но это было слабым утешением: мир Ильи в одночасье рухнул. И он остался один с двенадцатилетней Иркой.
Сразу же к ним переехала его мама, к тому времени уже овдовевшая: внучка была еще слишком мала, чтобы вести хозяйство. И мама стала обихаживать сына и Ирочку.
А Илья поменял работу: до этого мужчина преподавал в колледже внутренние болезни и одновременно писал докторскую.
Лена работала главным бухгалтером — и им хватало.
А тут оказалось, что нужно бы побольше. И совершенно раздавленный происходящим Илья решил перейти в поликлинику.
— Переходи — тут тебе думать о горе будет некогда! — уговаривал друг, бывший там главврачом. — Будешь делать вызовы на двух участках: работой обеспечу!
Немного отвлечешься, да и денег будет побольше!
И Илья согласился: находиться дома, где все напоминало о жене, было невыносимо — диссертация была отложена.
Они были женаты четырнадцать лет, и за все это время ни разу не поссорились. Тем тяжелее воспринималась катастрофа.
Все это произошло десять лет назад: Илья так и не женился. Хотя женщины к нему так и липли: он был очень привлекательным — этот молчаливый седой вдовец. И даже наличие дочери не останавливало окружающих его теток.
И вот позвонила выросшая Ирка и сказала, что приезжает. И привезет жениха, чтобы познакомить с папой и бабушкой!
Дочь была на последнем курсе питерского ВУЗа — хороший возраст, чтобы подумать о личной жизни.
Четыре года назад Ира уехала поступать. И вот теперь она привезет жениха — коренного петербуржца: дочка решила остаться жить в северной столице.
Новость оказалась очень приятной. И папа отреагировал однозначно: он решил взять отпуск. Да, чтобы побольше побыть со своей любимой девочкой, которая все больше становилась похожей на жену.
А также познакомиться и пообщаться с будущим зятем: это было естественно.
Стоял май месяц: в отделении работали все шесть терапевтов. Вызовов было немного: все пенсионеры в выходные потянулись на дачи.
Эпидемии гриппа не предвиделось. Почему бы не предоставить отпуск терапевту Воронцову, дорогая начальница?
Почему-почему? Да патамушта! Разве не понятно?
— В отпуск Вы не пойдете! — безапелляционно заявила заведующая отделением — красивая Алла Петровна.
— Почему? — искренне изумился подчиненный ей Илья. И добавил: — Мы в сентябре вдвоем работали: я и Лидуша, то есть, Лидия Ивановна! И то — ничего, справились!
А тут вас остается с Вами шестеро. Что не так?
Красивая Аллуся — так ее звали за глаза подчиненные — в упор смотрела на седого Илью: что не так? Да все не так! И будто ты не знаешь?
Эта неприязнь началась не вчера. А около девяти лет назад: сначала все шло относительно неплохо. И Илья стал думать, что не напрасно послушался Витьку: его все устраивало.
Все произошло перед Новым годом: тот же Виктор уговорил другана пойти на новогодний огонек.
Илья Борисович отпирался, хотя с момента ухода жены прошел уже год.
— Пошли, компанию мне составишь! — давил босс. — Одни тетки кругом — словом перемолвиться не с кем!
Кроме них, в штате было еще три мужчины: два хирурга и приходящий психиатр. Кстати, психиатр с удовольствием играл на этих огоньках на баяне. А окулист Тамар пела.
Короче, огоньки проходили, как положено: со своими ведущими, самодеятельностью, нехитрым угощением и танцами.
Спи.ртного на столах было мало. Но смекалистый народ выходил из положения: у него с собой всегда было. А место для инъекций можно протереть и кое-чем пожиже…
Поэтому к танцам все уже были достаточно разогреты.
Они с Виктором сидели за столиком для руководства и не танцевали — просто иногда перекидывались словами, потому что мешала музыка.
И тут Илья допустил стратегическую ошибку: отказал подошедшей пригласить его на «белый» танец принарядившейся Аллусе.
Да, осмелился это сделать само..убий..ца! Отказал ей — красавице, умнице, небедной и состоявшейся женщине!
Это произошло впервые: до этого всем отказывала она — Алла Петровна! А сейчас отказали ей! И кто? Этот терапевтишка!
Аллуся уже давно была влюблена в симпатичного Илью Борисовича. И даже кокетничала с ним один на один, когда он заходил к ней в кабинет поставить подпись на амбулаторной карте.
А он этого или не замечал, или делал вид, что не замечает: ведь иногда «прикинуться шлангом» выгоднее, чем в лоб пытаться выяснить отношения.
К тому же красивая и самодостаточная Алла Петровна не нравилась Илье Борисовичу: это была не его женщина!
При виде ее у него нигде не «тОркало» — они «звучали» на разных частотах. В отличие от хирургов и психиатра — они были от Аллуси без ума.
Но «играющий на гармошке у прохожих на виду» психиатр явно проигрывал по сравнению с интеллигентным Воронцовым.
А хаба.листы.е служители скальпеля и ланцета тоже не дотягивали до уровня ай-кью Ильи.
Аллочка была теткой неглупой — не даром дослужилась до такой солидной должности. А, ведь, ей был всего тридцатник.
И, естественно, «назначила любимым мужем» Илью. А он ее неосмотрительно отверг.
И теперь стоял и недоумевал: почему это она, интересно, не подписывает ему заявление на отпуск?
Да потому что Аллуся его не простила!
Не отнимайте у тигрицы тигренка, а у женщины ее заблуждение: какая мудрая пословица!
А он отнял: ведь до этого она везде была самой-самой — самой лучшей, самой красивой и самой желанной.
Но все видели, как он ей отказал: а это приравнивалось к публичному оскорблению.
Ладно бы, это произошло один на один. Так нет же! А этого не прощают.
И заведующая отделением начала мстить — так мстят люди, наделенные властью: цепляться по мелочам, изводить придирками и говорить г..дости в присутствии подчиненных.
И лишать премии! Хотя какая тогда была премия? Так, кошкины слезки! Но все равно это было обидно.
Илья старался не жаловаться, но иногда срывался. И спрашивал у главного врача — своего институтского друга — словами известного всем Хоботова: «Чего она хочет, Витька?»
И тот отвечал ему тоже известной фразой из фильма про Покровские ворота: «Вас! Вы ей нужны!»
Наверное, так оно и было! И если бы Илья пригласил Аллу Петровну на свидание, она бы пошла: это было видно. Потому что женщина не теряла надежды и ждала.
Но параллельно, почему-то, продолжала делать г…дости.
Вот как теперь — с отпуском.
Илья молча смотрел на Аллу. Алла молча, торжествующе — на Илью.
Ну, что — будешь теперь знать, как со мной бодаться, принципиальный Ильюшенька?
Трудно было потанцевать девять лет назад? Кусок бы от тебя отломился?
А, ведь, у нас все могло бы получиться!
Кстати, с огоньками после того случая Илья завязал.
— Хорошо, я Вас услышал! — стараясь говорить спокойно, произнес Воронцов хотя ему хотелось стукнуть даму-босса чем-нибудь тяжелым. — Напишите на заявлении причину Вашего отказа и я пойду к главному.
Был вечер пятницы: об эту пору главврач и друган Виктор уже благополучно убывал на дачу.
Поэтому, по всему выходило, что отпуска с понедельника терапевт не получит. И Алла Петровна это знала.
Но тут удача повернулась в сторону Ильи: Витек оказался на месте!
— А что она хочет-то? — удивленно спросил главный врач у подчиненного ему терапевта Ильи Борисовича. — Как объясняет свой отказ?
Потому что причина отказа на заявлении отсутствовала: да и что тут скажешь, братец ты мой? Что я — просто мстительная …янь? Я вас умоляю!
— Не знаю я! — с досадой ответил Илья.- Но видимо, чего-то хочет!
— Или кого-то… — ухмыльнулся Виктор и подписал заявление: он все знал и видел.
Но не вмешивался: двое дерутся — третий не встревай!
К тому же, в распри противоположных полов — это было чревато: вдруг они договорятся, а он окажется крайним…
Когда вернувшийся с подписанным заявлением Илья положил его Аллусе на стол, с ней произошла разительная метаморфоза.
Лицо у дамы пошло красными пятнами и она закричала, неожиданно перейдя на ты:
— Хорошо, иди! Но когда вернешься, я не дам тебе жизни! Да, буду контролировать твой каждый шаг!
И попробуй у меня опоздать хотя бы на минуту!
И тогда Илья, глядя на все это, подумал:
«А я не вернусь!»
Но не стал ничего говорить — просто повернулся и вышел.
И, действительно, с какого перепугу ему сюда возвращаться?
«Миленькой, а это тебе на кой?» — так спросила бы в данной ситуации одна известная сваха.
А и правда, на кой сдалась ему эта поликлиника?
Но все катилось, как бы, по инерции. И, в принципе, все, кроме Аллы Петровны, Илью устраивало: больные его любили.
А на придирки Аллуси мужчина старался не обращать внимания. Да и работа на участке была организована — по пустякам его не вызывали: хорошего доктора берегли…
Через неделю он пришел и написал заявление об уходе. А Виктор его подписал, хотя ему очень не хотелось терять такого хорошего работника: ведь такие терапевты на дороге не валяются.
Причем, подписал без двухнедельной отработки. Понимая, во что все это выльется: красивая дама на этом не остановится.
И Илья Борисович вернулся к своему преподаванию в колледже: его взяли обратно с дорогой душой — ведь теперь у него был колоссальный практический опыт.
И к диссертации он вернулся, всего лишь немного изменив тему.
Все это произошло позже. А пока он водил дочку и ее жениха по своему Великому Новгороду: ведь там всегда есть, что посмотреть.
А Аллуся вскоре ушла. Да, ушла бросив «насиженное» место: хотя главврач уговаривал ее остаться. Ведь, в принципе, она была неплохим и знающим руководителем.
Вот только с Ильей не задалось: она была красивой женщиной, а он предпочел этого не заметить.
Даже представить сложно, что произошло бы, окажись Илья актером, а Аллочка, с ее амбициями — режиссером: на съемках можно было бы поставить жирный крест.
А терапия — совсем другое дело. Хотя при желании можно попытаться испортить жизнь и терапевту. Правда, Алла Петровна?
Да правда, правда…
Кредит на себя оформи, а я потом помогу – улыбался муж. Он думал, что я ничего не замечаю