— Значит так, Лена, записывай. В четверг твоя мать приходит с двух до четырех.
Ровно в четыре ноль-ноль ее тут быть не должно, потому что в четыре пятнадцать заходит моя мама.
Они не должны столкнуться даже в лифте!
Лена устало потерла виски, глядя на расчерченный лист календаря.
— Антон, это абсурд. Ей семьдесят лет, она не может бегать по лестнице, как спринтер, только чтобы не пересечься с твоей матушкой.
А если у Мишки зубки режутся?
Если он раскапризничается и она захочет остаться еще на полчаса?
— Никаких «еще на полчаса»! Ты же знаешь, что было в прошлый раз.
Твоя мама имела неосторожность оставить в прихожей свои тапочки.
Моя их увидела, и началось:
«А почему это Ольга Борисовна чувствует себя здесь как дома, а я — как гость?
Причем, не желанный?»
Я два дня выслушивал лекции о том, что мы их не любим.
— А я выслушивала от своей матери, что твои родители — сно…бы, которые «брезгуют» зайти в квартиру, если в ней пахнет домашними котлетами, а не фуа-гра.
— Вот именно! — Антон остановился и посмотрел на жену. — Поэтому график — наше все.
Никаких случайных встреч, никаких совместных чаепитий.
Они — враждующие государства, Лена. А мы — демилитаризованная зона.
Лена вздохнула и вписала в четверг:
«Мама: 14:00 — 16:00. ВНИМАНИЕ: Обувь прятать в шкаф!».
Все началось три года назад, еще до того, как в ЗАГСе прозвучало заветное «да».
Казалось бы, свадьба — повод для радости, но для их родителей она стала поводом для объявления личной войны.
— Какое кафе, Оля? Ты о чем думаешь? — Нина Петровна, мать Антона, брезгливо поджала губы, когда они впервые собрались обсудить торжество. — Наш сын женится один раз.
У нас в роду все праздновали в ресторанах. Это престиж, это статус!
Шелковые скатерти, живая музыка, официанты в белых перчатках.
— Престиж в карман не положишь, Нина, — парировала Ольга Борисовна, мать Лены. — За одну аренду зала ресторана, в кафе можно полк накормить.
А в «Лесном дворике» и кухня домашняя, и территория закрытая.
Зачем нам эти перчатки?
Людям посидеть надо по-человечески, выпить, закусить.
— «Закусить»? — отец Антона, Сергей Михайлович, усмехнулся в кулак. — Мы приглашаем деловых партнеров, а не соседей по гаражу.
Нам нужно, чтобы было изысканно.
— А нам нужно, чтобы было экономно! — вскинулся отец Лены, Виктор Петрович. — Мы не миллионеры, чтобы за салфетки с вензелями переплачивать.
Спор продолжался три часа.
К концу вечера родители даже не попрощались.
В итоге свадьбу сыграли в ресторане среднего класса, который не устроил никого.
На самом торжестве обстановка была настолько наэлектризованной, что гости боялись громко смеяться.
Родители сидели по разным концам стола, подчеркнуто игнорируя друг друга.
— Посмотри на ее платье, — шептала Нина Петровна сыну, кивая на сватью. — Надела какую-то тряпку, которая в моде была в прошлом веке.
Позорище!
— Мама, тише, — умолял Антон.
А на другом конце стола Ольга Борисовна жаловалась Лене:
— Твоя свекровь на меня так смотрит, будто я у нее кошелек украла.
Сидит, фужер мизинцем придерживает. Тьфу, смотреть противно на этот пафос.
Праздник был испорчен окончательно.
Лена проплакала половину брачной ночи, а Антон пытался ее успокоить, хотя сам был готов взорваться от обиды.
После свадьбы встал вопрос: где жить?
— Места у нас много, — заявила Нина Петровна. — Комната Антона пустая, ремонт там свежий.
Будете под присмотром, я и обед приготовлю, и постираю, если надо.
— К свекрови? Ни за что! — отрезала Ольга Борисовна на следующий день. — Леночка, у нас квартира трехкомнатная, мы вам самую большую отдадим.
Мама рядом — это всегда помощь.
А та тебя заест своими правилами.
— Мы хотим жить отдельно, — робко попытался вставить слово Антон.
— Глупости! — хором ответили обе матери.
В течение месяца началось настоящее перетягивание каната.
Родители Антона обещали купить новую мебель, если они переедут к ним.
Родители Лены намекали, что «свои люди — не чужие», и у них им будет вольготнее.
— Они нас просто делят, — сказал Антон Лене, когда они в очередной раз сидели в парке, боясь возвращаться домой. — Как территорию.
Если мы выберем одних, вторые объявят нас предателями.
— Значит, ни к кому, — твердо решила Лена. — Снимем квартиру. Пусть маленькую, пусть на окраине, но свою.
Так они и поступили, но мир в семьях не воцарился.
Родители соревновались в том, кто чаще приедет с «проверкой» и кто привезет больше сумок с едой.
— Ой, а что это у вас в холодильнике? — Нина Петровна морщилась, обнаружив там магазинную колбасу. — Лена, я же говорила, Антон привык к домашней буженине.
Вот, я привезла. А это выброси.
Через два часа заходила Ольга Борисовна.
— Дочка, что за бардак в шкафу? Свекровь твоя увидит — загрызет. Давай переложим все.
И вот, я тебе огурчиков засолила, не то что эта покупная г…дость, которую тебе Нина подсовывает.
Когда Лена забеременела, в воздухе на миг запахло перемирием.
Молодые надеялись, что внук станет тем мостиком, который соединит берега.
Но реальность оказалась куда суровее.
— Назовем Виктором, — гордо объявила Ольга Борисовна.
— Каким Виктором? — возмутилась Нина Петровна. — У нас в семье традиция: первенец — Александр.
Спор о имени длился девять месяцев. В итоге ребенка назвали Мишей, что не понравилось абсолютно никому.
Появление малыша превратило жизнь Лены и Антона в настоящий ад. Родители начали борьбу за право «лучшего дедушки и бабушки».
— Почему они пришли в субботу? — звонила Нина Петровна. — Суббота — наш день! Мы планировали гулять с коляской.
— Мы не знали, что вы планируете, — оправдывался Антон.
— Плохо, что не знали! — гремела трубка. — Мы — родители! Мы имеем право!
Именно тогда и появился тот самый график на холодильнике. Жизнь по часам. Никаких пересечений.
Лена чувствовала себя диспетчером в аэропорту, где каждый самолет мечтает сбить другой прямо на взлетной полосе.
— Мам, привет, — Лена взяла трубку в один из вторников. — Ты завтра во сколько планируешь быть?
— В двенадцать, деточка. Я пирожки испеку.
— Мам, в двенадцать нельзя. В двенадцать у нас… э-э… врач. Приходи к трем.
— К трем? — насторожилась мать. — А в двенадцать, случайно, не Ниночка ли твоя «врачом» работает?
Я видела ее машину в твоем дворе в прошлый вторник именно в это время!
— Мама, это совпадение!
— Не ври матери! Вы нас отодвигаете! Вы их больше любите!
Лена швырнула телефон на диван и зарыдала. Мишка в кроватке подхватил плач матери.
— Все, — сказал Антон, вернувшись с работы через пару дней после очередного скан…дала. — Я так больше не могу.
Мы превратились в каких-то контрабандистов.
Прячем вещи, врем по телефону, боимся каждого звонка в дверь.
— А что делать? — Лена вытирала слезы. — Если мы их помирим силой, они поубивают друг друга.
— А мы не будем их мирить силой. Мы устроим им сюрприз.
Антон выложил на стол папку с документами.
— Что это? — Лена открыла папку. — Квартира? В Южном районе?
— Да. Мы ее купили. Ипотека, конечно, на двадцать лет, но зато — это наш дом. В другом конце города. И главное — мы не скажем им адрес.
— Как это — не скажем? — Лена округлила глаза. — Антон, это же наши родители. Они с ума сойдут.
— Пусть сходят. Мы скажем, что переехали. Но адрес они получат только при одном условии.
— При каком?
— Когда они соберутся все вместе. Вчетвером. Сядут за один стол, поговорят как нормальные люди и приедут к нам вместе.
Не по очереди, не в «свои часы», а одной семьей.
Лена долго смотрела на мужа. План казался безумным, жестоким, но в то же время — единственно верным.
Переезд прошел в атмосфере совершенной секретности — наняли грузчиков на ночное время, быстро собрали вещи и исчезли из старой квартиры, оставив ключи хозяевам.
Утром Антон разослал всем одно и то же сообщение:
«Дорогие родители! Мы переехали в новую квартиру. У нас все хорошо, Мишка здоров.
Но адрес мы вам пока не скажем.
Мы устали от ваших ссор и приняли сложное для нас всех решение.
Как только вы сможете договориться между собой и приехать к нам все вместе — мы скажем вам адрес.
Любим вас».
Первые три часа телефон разрывался.
— Ты с ума сошел! — кричала Нина Петровна. — Мы для вас все, а вы нас — как собак на улицу!
— Мама, решайте вопрос с Ольгой Борисовной, — спокойно отвечал Антон и клал трубку.
Через день наступила тишина. Лена не находила себе места.
— Может, зря мы так? — шептала она ночью. — Вдруг у кого-то сердце прихватит?
— Не прихватит, — уверенно отвечал Антон. — Они слишком заняты тем, что придумывают план мести.
Прошел месяц, и молодые вовсю обживались на новом месте.
Район был тихий, квартира светлая.
Без постоянного надзора бабушек Лена вдруг поняла, что она — отличная мать, и ей не нужно пять раз в день слушать советы о том, как правильно кипятить соски.
А родители молчали.
— Знаешь, что странно? — Антон листал ленту соцсетей. — Посмотри на фото моей матери.
Лена заглянула в телефон. На снимке Нина Петровна сидела в каком-то летнем кафе. Но не одна.
На краю кадра была видна знакомая сумочка… сумочка Ольги Борисовны!
— Да ладно? — Лена не верила своим глазам. — Они встретились?
— Кажется, наш план сработал, — задумчиво произнес Антон. — Знать бы, в какую сторону…
Спустя еще неделю в дверь их новой квартиры — адрес которой они так и не сообщили — внезапно позвонили.
На пороге стоял квартет — пришли все четверо.
Нина Петровна в самом дорогом своем костюме, Ольга Борисовна с огромным пирогом, и отцы, нагруженные пакетами с игрушками.
— Ну, здравствуйте, партизаны! — громко сказал Виктор Петрович, отец Лены. — Думали, мы вас не найдем?
Город-то маленький, а связей у нас побольше, чем вы думаете.
Родители вошли в квартиру, отодвинув ошарашенных Антона и Лену.
— Так, — Нина Петровна окинула взглядом прихожую. — Потолки низковаты, конечно, но планировка ничего.
Оля, куда пирог ставить?
— Сюда, Ниночка, на кухню пойдем, — Ольга Борисовна ласково приобняла сватью за плечи.
Лена и Антон переглянулись. Это было невероятно. Они обнимаются? Но радость длилась ровно пять минут.
— Значит так, дети, — торжественно начал Сергей Михайлович, когда все уселись за стол. — Мы тут посовещались и решили.
То, как вы поступили — это верх неуважения к старшим. Скрывать адрес от родителей? Это же позор!
— Мы просто хотели, чтобы вы помирились… — начала Лена.
— Помирились? — Ольга Борисовна всплеснула руками. — Мы объединились! Вы нас так обидели, так унизили своим недоверием, что нам ничего не оставалось, как сплотиться против вашей наглости!
— Вот именно, — подхватила Нина Петровна. — Мы теперь каждый день на связи. Обсуждаем, как нам вас, неблагодарных, к порядку приучать.
И вообще, мы решили, что эта квартира — временный вариант.
Мы найдем вам дом побольше, поближе к нам обоим, чтобы мы могли контролировать воспитание Мишеньки.
А то вы тут совсем от рук отбились.
Лена почувствовала, как у нее начинает дергаться глаз.
— Подождите, — Антон вскочил. — Вы что, теперь заодно против нас?
— А как иначе? — Виктор Петрович довольно уплетал буженину Нины Петровны. — Вы же нас за людей не считали.
Эксперименты на нас ставили, как на кроликах.
Приедем — не приедем… Тьфу!
Теперь мы будем приходить все вместе. Каждое воскресенье.
И не дай бог у вас не будет готово обеда на шестерых!
Прошло три месяца с того «великого воссоединения».
Лена стояла у окна и смотрела, как во двор въезжают две машины.
Одна — дорогая иномарка свекра, другая — старенькая «Лада» ее отца.
Из машин вышли родители, оживленно перекликаясь и обсуждая меню сегодняшнего ужина.
— Антон, они опять приехали, — простонала Лена. — В четвертый раз за неделю.
— Я вижу, — Антон сидел за компьютером, не оборачиваясь.
— Тебе не кажется, что стало только хуже? Раньше они хотя бы друг друга ненавидели и мы могли их как-то разводить в пространстве.
А теперь они — единый фронт.
Моя мама звонит твоей, чтобы пожаловаться, что я опять купила «не те» подгузники!
Твой отец учит моего, как правильно заставлять тебя делать ремонт!
— Я предлагал не открывать дверь, — сухо ответил Антон. — Но ты сама сказала, что это будет скан…дал.
— Конечно, будет! Они же теперь под дверью митинг устроят!
— Лен, я все решил, — Антон повернулся к ней. — Я поговорю с ними. Категорично. Или они начинают уважать наши границы, или…
— Или что? — Лена испуганно посмотрела на него. — Опять переедем? В другой город? В другую страну?
— Нет. Просто я перестану с ними общаться. Совсем. Пока они не поймут, что мы — отдельная семья.
— Антон, но это же жестоко! Они же только-только ладить начали. Смотри, как им весело вместе.
— Им весело дружить против нас, Лена! Ты этого не видишь?
Я буду общаться с ними только тогда, когда они научатся приходить в гости как гости, а не как… как…. комиссия!
— А я считаю, что нужно поехать к ним и поговорить по душам, — Лена присела на край стола. — Может, если мы объясним, как нам тяжело под этим прессом, они поймут?
Они же все-таки наши родители.
— Не поймут, — Антон покачал головой.
Антон оказался прав — не поняли. Супругам пришлось оборвать общение с родней.
И Лена, и Антон надеются, что это — временная мера. Кто знает, что будет дальше…
Родительские деньги