— Убери это сейчас же! — Кристина ткнула пальцем в сторону растекающейся по линолеуму лужи. — Это твоя собака, Лада. Твоя! Ты клялась, что будешь за ней убирать.
Лада даже не оторвала взгляда от экрана смартфона. Она полулежала на своей кровати, заваленной горой разноцветных подушек, обертками от шоколадок и какими-то тряпками.
— Не начинай, — лениво отозвалась младшая, прикусив губу в такт какой-то музыке в наушниках. — У меня сейчас важный стрим.
И вообще, мне завтра к первому уроку, я готовлюсь морально. Мама придет и вытрет. Или ты.
Тебе все равно делать нечего, ты только и знаешь, что свои конспекты зубрить.
— Что значит — делать нечего? — взвилась Кристина. — Я только что из университета!
У меня завтра защита курсовой, я спала три часа!
Собака твоя, а теперь я должна за ним убирать?
— Ой, вечно ты строишь из себя мученицу, — Лада наконец соизволила взглянуть на сестру. — Подумаешь, лужа.
Барон еще маленький, он не понимает.
И вообще, папа сказал, что ты должна мне помогать, потому что я еще ребенок.
В этот момент в комнату заглянула старшая сестра, Инна.
Она жила в соседней, отдельной комнате, и в их с Ладой конфликты всегда входила как третейский судья, правда, всегда поддерживала только одну сторону.
Инна была на пять лет старше Кристины, уже работала и считалась в семье «состоявшейся личностью».
— Чего вы тут расшумелись? — Инна прислонилась к дверному косяку, рассматривая свой свежий маникюр. — Кристин, ты опять на ребенка наезжаешь?
Ну что ты за человек такой? Вечно тебе надо конфликт на пустом месте раздуть!
— На пустом месте?! Инна, посмотри вниз. Эта собака, которую ей купили по первому писку, гадит везде.
Гуляю с ней я, кормлю я, а Лада только селфи с ней делает для сторис. А родители ей потакают!
— Барон такой мимимишный, — улыбнулась Инна, проходя в комнату и игнорируя лужу.
Она присела на край кровати Лады и погладила ту по голове.
— Лад, не слушай ее. Она просто завидует, что у нее в твоем возрасте собаки не было.
А ты, Кристина, будь проще. Сходила бы и вытерла, делов-то на минуту.
Но нет, тебе же надо истерику устроить. Ты реально ведешь себя как маленькая.
Лада победно ухмыльнулась и снова уткнулась в телефон.
Семейству принадлежала трехкомнатная квартира. В самой большой комнате обитали родители, средней, во второй, что поменьше — Инна.
А в последней, самой маленькой — Лада и Кристина. И это соседство очень мешало средней.
Вечером на кухне собралась вся семья, кроме Лады, которой мама принесла ужин прямо в комнату — «чтобы девочка не отвлекалась от биологии».
— Как дела в институте, Кристина? — спросил отец, не отрываясь от телевизора.
— Нормально. Пытаюсь почитать курсовую, но в комнате невозможно находиться. Музыка, подружки Лады по видеосвязи, собака лает…
— А как же ты будешь жить в общежитии, если решишь уехать? — папа усмехнулся, переводя взгляд на дочь. — Там в комнате будет по четыре человека.
Ты там через день в психушку попадешь с таким характером. Тебе надо учиться лояльности. Лада — твоя сестра. Она тебя любит.
— Она меня не любит, пап. Она пользуется тем, что вы ей все прощаете.
Почему у Инны отдельная комната, а я должна делить свою с подростком, который не знает слова «нет»?
— Потому что Инна работает и вкладывается в общий бюджет! — отрезала мама, ставя на стол тарелку с хлебом. — А ты пока только потребляешь.
И комната у вас такая, как есть. Ты взрослая, должна понимать — мы не можем купить тебе отдельный замок.
— Я не прошу замок! Я прошу элементарного уважения к моему времени и труду!
Почему я гуляю с собакой?
— Потому что тебе полезно дышать свежим воздухом, — подала голос Инна, заходя на кухню. — Ты вечно какая-то зеленая. И злая.
Вот реально, Кристин, посмотри на себя со стороны. Ты же как фу…рия. Никто к тебе подойти не может.
— Конечно, я фу…рия, — разозлилась Кристина. — Потому что я сплю по четыре часа на диване, на котором Барон грызет свои кости!
Потому что мои вещи вечно раскиданы!
Потому что я виновата во всем — от плохой погоды до плохого настроения Лады!
— Хватит! — папа ударил ладонью по столу. — Сядь и ешь. И чтобы я больше не слышал этих претензий.
Еще одно слово — и останешься без карманных денег на месяц. Будешь сама свой университет оплачивать.
Кристина послушно села, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать.
Лада до двух часов ночи переписывалась с кем-то, хихикала и нарочно ложилась спиной к дивану сестры, светя экраном прямо в лицо Кристине.
— Выключи телефон, — попросила Кристина. — Пожалуйста. Мне вставать в шесть.
— Ой, да сплю я уже, сплю, — огрызнулась Лада, даже не подумав убрать гаджет. — Отцепись, а.
Барон, устроившийся в ногах у Лады, вдруг начал чесаться, и кровать заходила ходуном.
Кристина закрыла глаза, пытаясь представить, что она где-то далеко. На необитаемом острове. В лесу. В пустой тихой комнате, где никого, кроме нее, нет.
Внезапно ее правую руку пронзила острая боль. Пальцы неестественно выгнулись, их свело такой сильной судорогой, что она не могла ими пошевелить.
— А-а… — невольно вырвалось у нее.
— Ты чего? — Лада приподнялась на локте. — Кристин, ты чего пугаешь?
— Руку… свело… — прохрипела Кристина, пытаясь другой рукой разогнуть онемевшие пальцы.
— Мам! — закричала Лада на всю квартиру. — Мама, Кристине плохо! Она опять кричит!
В комнату вбежала мама в ночной рубашке.
— Что такое? Что случилось?
— У нее рука… смотрите! — Лада указала на сестру.
Мама включила свет. При ярком освещении рука Кристины выглядела жутко — скрюченная, бледная, она напоминала птичью лапу.
— Боже мой… — мама присела на край кровати. — Кристина, успокойся. Дыши ровно. Коля! Неси мазь согревающую и таблетки.
— Это от злости, — подала голос Инна из коридора. — Я читала в интернете, когда человек долго копит агрессию, у него начинаются психосоматические судороги.
Кристин, тебе реально надо к врачу. Ты себя до ручки довела.
— Это я себя довела? — Кристина смахнула слезы. — Это вы меня довели! Каждый день я иду домой как на каторгу.
Я не хочу сюда возвращаться! Вы понимаете? Не хочу!
— Ну зачем ты так… — мама начала растирать ее руку. — Мы же тебя любим. Мы же все для вас делаем.
— Вы делаете все для Лады и для своего спокойствия, — Кристина наконец смогла пошевелить пальцами. — Вы хотите, чтобы я молчала, терпела и помогала.
А когда я начинаю говорить и требовать элементарного уважения, вы меня злыдней выставляете!
— Кристина, ты Ладушку напугала, — влез отец. — Разве можно так при ребенке?
— Ребенок… — Кристина горько усмехнулась. — Ребенку тринадцать лет. Она в этом возрасте уже все понимает.
И она прекрасно знает, как сделать так, чтобы вы меня наказали.
— Все, ложитесь спать, — отец махнул рукой. — Завтра у всех тяжелый день. Кристина, выпей успокоительное и не накручивай себя.
Утро, как всегда, началось с лая Барона. Лада, как обычно, спала — вставать ведь ко «второму уроку».
— Кристин, выведи песика, мне некогда, — бросила мать, надевая сапоги. — И заскочи по пути в аптеку, купи мне от головы что-нибудь.
Кристина стояла в коридоре, глядя на свое отражение в зеркале. Огромные синяки под глазами, серое лицо, вечно подергивающееся веко.
В двадцать она себя чувствовала на семьдесят лет.
— Я не пойду, — тихо сказала она.
— Чего? — мама замерла с ключами в руке.
— Я не пойду гулять с собакой. И в аптеку не пойду. Пусть идет Лада. Или Инна. Или ты сама.
— Кристина, у меня ноги болят! — мама начала заводиться. — Что за эго…изм опять? Собака сейчас на ковер наделает!
— Пусть делает. Это ваша собака. Вы ее купили, вы за нее и отвечайте. А я иду собирать вещи.
В коридор выскочила старшенькая.
— Куда это ты собираешься? — прищурилась она.
— В общежитие. Я вчера созвонилась с комендантом, там освободилось место. Девочка съехала.
— На какие шиши ты там жить будешь? — отец вышел из гостиной, подтягивая домашние штаны. — Мы тебе ни копейки не дадим, если ты так поступишь.
Это подло, Кристина!
— Значит, буду работать по ночам, — Кристина развернулась и пошла в свою комнату. — Буду мыть полы, развозить пиццу….
Да куда угодно пойду! Но я больше не проведу здесь ни одной ночи.
Скан…дал грянул грандиозный — Кристине пришлось в прямом смысле отбиваться от родственников. Конечно, шум Ладочку разбудил.
— Ты серьезно уезжаешь? А кто будет Барону лапы мыть после прогулки? Я не умею, он кусается.
— Научишься, — Кристина начала бросать вещи в старую спортивную сумку. — Или пусть Инна моет. Она же у нас такая правильная и мудрая.
— Кристин, остановись! — мама вбежала в комнату. — Ты рушишь семью из-за каких-то глупых обид!
Ну хочешь, мы Ладу накажем? Лада, сейчас же извинись перед сестрой!
— Прости, Кристин, — буркнула младшая, даже не глядя на нее.
Кристина собирала вещи быстро. Она брала только самое необходимое: ноутбук, несколько любимых книг, одежду.
— Ты совершаешь огромную ошибку, — отец стоял в дверях, скрестив руки на груди. — Ты приползешь обратно через неделю.
В общежитии грязь, клопы и пьяные студенты. Ты там и дня не продержишься со своей брезгливостью.
— Посмотрим, — Кристина застегнула сумку. — Зато там не будет ваших «ты же старшая» и «она же маленькая»!
Дай пройти!
Когда она выходила из квартиры, Барон заскулил и попытался ткнуться ей в ноги.
Кристина на секунду замерла, посмотрела на этого маленького, ни в чем не виноватого пса, а потом на своих родных, застывших в прихожей.
— Прощайте, — сказала она и шагнула за порог.
Через неделю начались звонки.
— Кристин, привет, — голос мамы в трубке звучал непривычно робко. — Ты как там?
Мы тут… в общем, Барон всю квартиру завалил, Лада с ним не справляется.
Папа на нее орет, она плачет весь вечер.
Инна заперлась у себя и не выходит.
Скучно без тебя. Может, придешь на выходные? Я пирогов испеку.
— Нет, мам, — Кристина листала учебник. — У меня много работы. Я устроилась в библиотеку на полставки, так что времени совсем нет.
Пусть Лада учится ответственности. Это полезно.
— Ты все еще злишься на нас? — в голосе матери послышались слезы.
— Нет, мам. Я больше не злюсь.
— Но мы же семья…
— Передавай привет Барону. Пока, мам.
Она положила трубку и вернулась к конспектам.
Первые годы «свободного плавания» окажутся тяжелыми — Кристине придется много работать, чтобы содержать саму себя.
А после окончания учебы все наладится, появится и работа, и жилье нормальное, и любимый человек. А потом — своя полноценная семья.
Скажи своей жене, чтоб голос не повышала, — раздалось из кухни