А свекровь как будто вообще никаких понятий о личных границах не имела.
Еще и советы начала давать Лере по средствам гигиены, пачку с которыми обнаружила во время одной такой инспекции.
Собственно, именно из-за этого разговора Лера и поняла, что уже полгода в ее шкафу хозяйничает, как ни в чем не бывало, эта женщина.
Правы были те, кто говорил Лере в прошлом, что выходить она будет не за мужа, а за всю его семью.
Она еще, помнится, отмахивалась и не верила. Мол, о каком таком выходе за всю семью речь может идти, если у них тут давно не крестьянский быт и даже не советские времена, когда могли жить три поколения в одной квартире?
Сейчас ведь все совершенно по-другому! Вот в их городке небольшом, например, можно свой собственный дом купить за пятьсот тысяч.
Да, потом его еще потребуется на протяжении лет пяти доводить до ума, но для двух работающих людей эти расходы будут вполне себе подъемными.
Если же не хочется прямо-таки покупать свой дом – можно снять квартиру, там тоже цены небольшие, десятку в месяц на двоих поделить – это и вовсе ни о чем будет.
А значит – никакой необходимости обитать на одной территории с чьей-либо родней нет и быть не может.
Уже после замужества Лера поняла, что имела в виду ее семья, когда говорила эти слова.
Они словно бы знали, что такие, как они – последний островок адекватности в окружающем мире дикого хаоса и абсолютно бредового поведения.
Вот как себя вели Лерины родители после того, как она съехалась с Павлом?
Сказали один раз, мол, если вдруг что-то будет не в порядке и понадобится помощь – всегда можешь нас о чем-то попросить, а то и обратно вернуться.
И все – больше никакой опеки, проверок, причитаний и глупых вопросов.
Чем дочь питается, во что одевается, где и как работает – исключительно ее личное дело, сама разберется, благо что немаленькая.
А как себя вела мама Павла?
Дражайшая Елена Дмитриевна словно забыла, что ее любимый сыночек уже вышел из детсадовского возраста.
Забыла, что он уже лет десять как сам в состоянии понять, что голоден, а при желании – приготовить (но чаще даже взять и разогреть еду из холодильника).
Не в курсе женщина была и насчет понятия личных границ невестки – по крайней мере, в ее белье рылась и складывала она его без малейшего смущения и хоть какого-то понимания, что подобные вещи как минимум неприемлемы от чужого-то человека.
Нет, серьезно, к Лериному бельевому шкафу и мать-то перестала подходить лет с двенадцати, лишь объяснила один раз, как подбирать белье и как за ним ухаживать.
А Елена Дмитриевна как будто вообще никаких понятий о личных границах не имела.
Еще и советы начала давать Лере по средствам гигиены, пачку с которыми обнаружила во время одной такой инспекции.
Собственно, именно из-за этого разговора Лера и поняла, что уже полгода в ее шкафу хозяйничает, как ни в чем не бывало, эта женщина.
И ведь специально выбирала моменты, чтобы порыться, когда самой Леры не было дома.
Муж, помнится, очень удивился, когда Лера, поняв, что «мама» так просто от нее не отстанет, вмонтировала на бельевой шкаф огромный навесной замок, ключ от которого стала носить, как в детстве ключ от квартиры, прямо на шее.
— Дочь, вот за каким … ты ее терпела после этой выходки? – уточнила у нее мама, когда Лера уже потом, когда и Паша, и его мать, остались в далеком прошлом, поделилась с родительницей некоторыми подробностями своей жизни.
Ответа у Леры не нашлось.
Да, оглядываясь на себя прошлую, она не могла понять, как же так получилось, что она закатывала скан…далы, предъявляла требования, угрожала, но не выкинула из своей жизни и свекровь, и ее «маленького сыночка».
Может быть, дело было в том, что она все-таки любила Павла, а может быть в том, что он вроде бы как тоже демонстрировал недовольство происходящим, бурча о невоспитанности мамы.
Наверное, защищай он ее в разговоре – и розовые очки разбились бы куда быстрей, но тогда Лере казалось, что бедный муж здесь сам – несчастная жертва, который не может отвязаться от настырной матери с ее бесконечными проверками, расспросами и попытками жизнь свою жизнь «за себя и за того парня».
Но Павлу не нравилось происходящее, из-за чего Лера чувствовала с ним себя в одной лодке.
А даже когда в голову приходили мысли о разводе после очередного визита свекрови в гости – их тут же давил голос совести, вопрошающий:
— А как же я его оставлю один на один с этой стр.ашной женщиной?
То, что он с этой самой «стр.ашной женщиной» вполне благополучно прожил два десятилетия, в расчет Лерина совесть не брала.
Да и здравый смысл отключился, не иначе как от большой любви. Иначе быстро бы напомнил, что человек, которому что-то действительно не нравится, очень быстро бы сделал все, чтобы оказаться от объекта своей нелюбви как можно дальше.
Но Паша, наоборот, словно бы боялся перегрызть уже эту чертову пуповину и отправиться подальше от матери в свободное плавание.
То, как дела обстоят на самом деле, до Леры дошло только когда на работе ей предложили повышение, правда – с переводом в другой город.
— Служебную квартиру тебе дадим на время работы, там и от офиса недалеко, и, опять же, развлечений в самом городе побольше. Зарплата получше.
Обязанностей, конечно, добавим, но сама понимаешь – повышение это не только про увеличение денежного вознаграждения, — обещал ей начальник.
Лера пообещала подумать только для вида – она уже решила, что примет это предложение.
Оставалось только поговорить об этом с мужем, ведь совершенно некрасиво будет ставить его перед фактом «собирайся, мы переезжаем».
Нет, она в любом случае поедет, хоть с ним, хоть без него, но надо же дать человеку возможность выбора…
— Что? Ты хочешь, чтобы мы переехали в другой город? А как мама будет здесь одна? – это были первые слова Павла, как только он узнал о карьерных перспективах Леры.
И тут стоит сделать небольшое отступление. Кроме Павла, в семье было еще двое детей – старший брат и младшая сестра.
Вот только старшего сына мать почему-то не любила. Лера подозревала, что дело все в тех самых «колокольчиках», которые старший сын, в отличие от младшего, отказывался сдавать маме на хранение.
В доме его и жены, с которой Дмитрий был в счастливом браке вот уже шесть лет, не находилось места для визитов мамы чаще, чем раз в две недели.
При этом там ей не позволяли наводить свои порядки и указывать семье, как правильно жить.
Ну а младшая дочь хоть и зависела от матери по закону в силу возраста, но отличалась даже более закрытым и независимым характером, чем старший брат.
Вот и получалось, что «любовь» мамы в итоге доставалась мямле-Павлику, который не мог отстоять себя и свое личное пространство.
Не мог – на самом деле неправильное выражение. Судя по его реакции на возможный переезд – не хотел.
Вот тогда и слетела пелена с Лериных глаз. Сразу стало понятно, кто есть кто, а также – кому именно следовало спасаться бегством от «замечательной и доброй мамы» за тридевять земель.
Дальше судьбе уже разжевывать ничего не пришлось – Лера все сделала сама в лучших традициях «разрушителя семей»: сообщила мужу, что она подает на развод и переезжает по работе в другой город, как и хотела.
А он может остаться здесь и до последней доски жить и строить свою дальнейшую семейную жизнь исключительно с одной лишь мамой.
Конечно, в глазах мужа и его матери (особенно его матери) Лера сразу же стала предательницей, золотоискательницей (а почему она с мужем разошлась? Явно ведь решила искать себе мужика побогаче), ну и вообще не самой порядочной женщиной.
Ведь почему ей на работе повышение предложили? Да-да, исключительно из-за того самого деяния, которым, как известно, женщина только и может повышения себе выбивать у начальства.
Нашла небось, себе, какого-нибудь толстосума из числа высокого начальства и он теперь ее двигает по службе…
Ну здесь все понятно, на самом деле – всегда проще сказать, что в разводе виновата жена, чем осознать, что своими собственными руками разрушила жизнь сыну.
Вот только все и все прекрасно понимали, так что среди общих знакомых поддержки сплетни свекрови не нашли.
А через пару лет у Леры неожиданно появилась возможность отомстить противной тетке, ну и опосредованно – бывшему мужу.
Началось все с сообщения его младшей сестры…
Я вам банкет сюрпризом организовала , — сообщила свекровь, — Внесла аванс, а за остальное вы заплатите