— Папа так сказал?
— Ну да. Сказал, что ты от жизни отстала. И что если я буду много в телефоне сидеть, то стану таким же непонимающим, как ты.
Мам, а почему ты не работаешь?
— Таня, ну честное слово, ты опять за свое? — Степа даже не оторвал взгляда от монитора, где мелькали бесконечные таблицы. — Я пришел домой полчаса назад. Я хочу просто выпить чаю и чтобы мне не выносили мозг.
— Я не выношу мозг, Степа. Я просто сказала, что у меня сегодня раскалывается голова, и я не успела погладить твои рубашки.
Пришлось дважды бегать в школу, Мишка забыл форму, а потом…
— И что? — Степа наконец повернулся. — От чего у тебя голова болит? Ты же весь день дома. Не в шахте, не в офисе с д…рнями-клиентами.
Постирала машина, пропылесосил робот. Ты же не работаешь, Тань. У тебя свободного времени — вагон и маленькая тележка.
Откуда эта жертвенность?
— Вагон времени? — тихо переспросила она. — Ты серьезно так думаешь?
— Я не думаю, я констатирую факт. Ты сама выбрала этот путь. «Хочу быть с детьми, хочу домашний уют».
Ну вот он, уют. Пользуйся. А рубашки… Ладно, сам поглажу. Только не ной, ладно? Это нервирует!
Степа снова уткнулся в компьютер, давая понять, что аудиенция закончена. Таня вышла из кухни, зашла в ванную, включила воду, чтобы не было слышно всхлипов, и заплакала.
А ведь когда-то она с отличием защищала диплом, и преподаватели пророчили ей блестящую карьеру в маркетинге.
Четыре года она честно отпахала в крупном агентстве, горела проектами, засиживалась до полуночи.
А потом — декрет, а следом второй. И тихая, вкрадчивая фраза мужа:
«Тань, ну зачем тебе эти нервы? Я заработаю на всех. Будь нашим надежным тылом».
Она и не заметила, как «тыл» превратился в невидимый фронт, где она была и за снабженца, и за повара, и за уборщицу, и за психолога.
Будильник затренькал в шесть тридцать.
— Ма-ам! Где мои синие носки? — Костя, старший, уже вовсю гремел дверцами шкафа в своей комнате.
— В левом ящике, Кость. Я же вчера говорила.
— Нет их там! Ты, наверное, их переложила куда-то. Блин, вечно ничего не найдешь в этом доме!
Таня вздохнула, отставила сковородку с омлетом и пошла в комнату сына. Носки лежали ровно там, где она и сказала.
— Вот они. Прямо перед носом.
— А, ну да. Завалились просто, — бросил тринадцатилетний сын, даже не взглянув на мать. — Слушай, мам, а ты проект мой по биологии посмотрела? Я там на флешку скинул.
— Посмотрела, солнышко. Там пара ошибок в оформлении, я исправила. И картинки добавила более четкие.
— Ладно, окей. Слушай, а чего ты вчера не купила те чипсы, которые я просил?
— Костя, это вредно. Я испекла пирог с яблоками, он намного вкуснее и полезнее.
— Ой, опять твои пироги… Мам, ты реально как из прошлого века. Сейчас никто эти домашние булки не ест, все в кофейнях перекусывают.
Ты бы хоть в интернете посидела, посмотрела, что сейчас в тренде.
Ладно, я побежал.
Степа вышел из спальни, застегивая те самые рубашки, которые он обещал сам погладить. Выглядели они, честно говоря, неважно.
— Тань, кофе готов?
— Да, на столе. Степа, может, обсудим выходные? Скоро у моей мамы юбилей, надо подарок выбрать.
— Ой, только не сейчас. У меня сегодня три планерки и сдача объекта. Реши сама, ты же у нас специалист по покупкам.
И это… завтра мама моя приедет. Сказала, заскочит на обед.
Таня почувствовала, как внутри все сжалось — визиты свекрови всегда напоминали инспекцию санитарно-эпидемиологической службы.
— Галина Петровна? Завтра же будний день.
— Ну и что? Она в поликлинику едет, мимо нас будет проезжать. Приготовь что-нибудь… ну, ты знаешь. Чтоб без претензий.
— Степа, я завтра хотела сходить на курсы… — начала была Таня, но муж уже надевал пиджак.
— Какие курсы, Тань? Опять эти твои вебинары по саморазвитию?
Ты сначала с новым айфоном разберись, который я тебе подарил, а то три дня ходила спрашивала, как там будильник поставить.
Все, я ушел!
Через полчаса началась пахота: собрать грязное белье, загрузить стирку, развесить то, что постиралось ночью, пропылесосить углы, куда не забирается робот, помыть сантехнику, сбегать в магазин…
На рынке она долго выбирала мясо. Нужно было посвежее, чтобы Степа не ворчал, что говядина жесткая.
Потом овощи. А потом долгая дорога домой — сначала на маршрутке, потом пешком.
— Танечка, дочка, помочь? — сосед, дядя паша, придержал дверь подъезда. — Чего ты все сама да сама? Мужики-то твои где?
— На работе, дядь Паш. И учатся. Кто же, если не я?
— Оно конечно… Но ты себя береги. Бледная совсем стала. Дома-то сидеть тоже умеючи надо, а то завянешь, как герань без полива.
Таня улыбнулась ему и потащила сумки к лифту.
Дома она сразу встала к плите: обед для младшего, который скоро вернется со школы, ужин для всех, тесто для пирога — Степа любит с рыбой, Костя с ягодами, придется делать два разных.
К двум часам вернулся Мишка.
— Мам, я кушать хочу! А почему суп опять овощной? Я хотел с фрикадельками!
— Мишенька, овощной полезнее, там витамины. Давай кушай, и за уроки.
— Ну ма-а-ам… Ты всегда делаешь то, что хочешь сама. И вообще, почему ты мне телефон не даешь?
Папа сказал, что ты просто не умеешь им пользоваться, поэтому и мне запрещаешь.
Таня остолбенела.
— Папа так сказал?
— Ну да. Сказал, что ты от жизни отстала. И что если я буду много в телефоне сидеть, то стану таким же непонимающим, как ты.
Мам, а почему ты не работаешь?
У Никитки мама в банке работает, она такая красивая, в костюме всегда…
— Я работаю здесь, Миш. Чтобы у тебя была чистая одежда и вкусный обед.
— Да ладно, это же просто! Робот-пылесос сам ездит. А еду можно в доставке заказать.
Мишка оттолкнул тарелку и ушел в свою комнату. А Тане вдруг расхотелось готовить…
На следующий день явилась Галина Петровна.
— Здравствуй, Танечка. Ой, сколько пыли у тебя тут, дорогая…
Таня на колкость не отреагировала.
— Здравствуйте, Галина Петровна. Проходите, обед почти готов.
За столом свекровь вела себя подчеркнуто вежливо, что было гораздо хуже открытой грубости.
— Ой, пирог… Сама пекла? Молодец. Хотя сейчас все современные женщины стараются время экономить.
Вот у моей знакомой невестка — ведущий хирург. И оперирует, и дома у нее чистота, и дети призовые места на олимпиадах занимают.
А ведь она на работу к восьми утра ездит.
— У всех разные приоритеты, Галина Петровна.
— Ну конечно, конечно. Ты у нас неплохо устроилась. Степочка такой молодец, все в дом, все для семьи.
А ты как за каменной стеной. Не жизнь, а малина. Отдыхай, пока возможность есть. А то ведь годы пройдут — и вспомнить нечего будет, кроме кастрюль.
— Мне есть что вспомнить, — не выдержала Таня. — У меня два высших образования!
— Было и быльем поросло, — отмахнулась свекровь. — Кому ты сейчас нужна со своими дипломами десятилетней давности? Технологии-то вперед ушли.
Ты вон, Степа жаловался, в настройках телевизора разобраться не можешь.
Эх, Таня… Повезло тебе с мужем. Другой бы уже давно потребовал, чтобы жена копейку в дом приносила.
Вечером, когда все собрались дома, у Тани закончились силы. Муж снова засел за компьютер, Костя в наушниках что-то выкрикивал в микрофон, играя с друзьями. Мишка капризничал, требуя новую игру.
— Степа, помоги мне, пожалуйста, — позвала Таня из кухни. — Надо передвинуть стол, я хочу там полы помыть.
— Тань, я занят! — крикнул Степа из комнаты. — У меня отчет не сходится. Попроси Костю.
— Костя!
— Мам, ну чего? У меня рейд! Мы сейчас босса завалим! Неужели сама не подвинешь? Он же на колесиках!
Таня подошла к столу и дернула его на себя — колесико заклинило. Она потянула сильнее, и резкая боль прошила поясницу. Не удержавшись на ногах, она рухнула на пол.
— Тань? Ты чего там гремишь? — Степа нехотя вышел на кухню. — Упала, что ли?
— Спина… Кажется, сорвала.
— Ну вот, началось. Я же говорил — аккуратнее надо. Ладно, иди полежи. Я сейчас заказ сделаю, пиццу привезут. Раз ты у нас сегодня «вышла из строя».
Таня лежала в темноте спальни и слушала, как на кухне весело переговариваются ее мужчины.
Они ели пиццу, смеялись над каким-то видео в интернете. О ней никто не вспомнил, никто не зашел спросить, нужно ли лекарство или мазь.
— Как научить их ценить мой труд? — думала она, глядя в потолок. — Или я сама виновата в том, что приучила их ко всему готовому?
За ночь полегчало, и утром Таня впервые не встала в шесть тридцать. Она лежала и слушала, как в доме начинается хаос.
— Мам! Где мои ключи? — орал Костя. — Мам, я опаздываю!
— Таня, а где мой завтрак? — заглянул в комнату Степа. — Ты чего, спишь еще? Уже семь!
— У меня болит спина, — спокойно ответила Таня, не открывая глаз. — И голова. Я сегодня не встану.
— В смысле? — Степа опешил. — А дети? А школа? А я? Мне через сорок минут выходить!
— Собери их сам, Степа. Ты же умный, тобой так начальство гордится. Носки в левом ящике, каша в шкафу, ее надо сварить. Или закажи доставку завтрака, раз это так просто.
— Тань, ну это не смешно. У меня серьезная встреча.
— А у меня серьезная травма. Иди, Степа. И детей забери.
Весь день Таня провела в постели. Она не отвечала на звонки и не бралась за домашнюю работу: на кухне высилась гора грязной посуды после утренней неудачной попытки Степы пожарить яичницу, в прихожей была разбросана обувь.
Мишка плакал, потому что не нашел чистую футболку на физкультуру. Муж о..бал..дел, когда вернулся домой.
— Таня, это невыносимо! В доме воняет гарью, дети голодные, везде грязь! Ты что, забастовку устроила?
Таня села на кровати.
— Нет, Степ. Я просто один день «не поработала». Ты же говорил, что это легко? Что все делают машины? Ну вот, машины стоят.
Почему-то сами они не загружаются, не варят, не гладят и не проверяют уроки. Странно, правда?
Степа открыл рот, чтобы что-то возразить, но промолчал.
— Я не требую от вас памятника, — продолжала Таня. — Но я больше не хочу слышать, что я ничего не делаю.
И я не хочу, чтобы мои дети считали меня «отставшей от жизни» прислугой.
С завтрашнего дня мы меняем правила.
— Какие правила? — буркнул Костя.
— Костя, ты сам следишь за своей одеждой и проектами. Миша, ты убираешь игрушки и моешь свою тарелку.
Степа… а ты будешь нанимать клининг раз в неделю. Потому что я выхожу на работу.
— На какую работу? — Степа присел на край кровати. — Кто тебя возьмет?
— Уже взяли. Я вчера отправила резюме в свое старое агентство. Мой бывший шеф ответил через час.
Оказывается, за десять лет я сохранила квалификацию. Им нужен руководитель группы на удаленку для начала.
Так что, дорогой, ты был прав — я неплохо устроилась. Теперь я буду работать.
Степа как-то сразу сдулся.
— Тань… Прости. Я, кажется, действительно заигрался в «добытчика». Я не думал, что все так…
— Ты просто перестал замечать, Степа. Как и дети. Но теперь все будет иначе.
Прошло полгода. Таня успешно совмещает работу и дом, но теперь в их семье ни у кого не возникает вопроса, чем занята мама.
Дети научились ценить чистоту, которую создают сами, а Степа больше не называет ее «надежным тылом», предпочитая слово «партнер».
Галина Петровна по-прежнему ворчит, но теперь делает это тише, особенно когда видит Таню в деловом костюме, собирающуюся на важную встречу.
Доверяла мужу