Уж сколько раз твердили миру: не знакомьте вы, девушки, своих мужчин с подругами! Ан, нет: все прутся на те же грабли!
История стара, как мир: хорошенькую Шурочку прямо перед свадьбой бросил жених и ушел к ее подруге. Которая собиралась быть свидетельницей на их свадьбе.
Реакция от расставания с любимым всегда обратно пропорциональна времени, оставшемуся до свадьбы: в нашем случае, это была неделя.
Поэтому это был настоящий болевой шок: только боль была душевная. А это иногда гораздо сильнее.
Уже был заказан ресторан, приглашены гости, музыканты, тамада и фотограф. Свадебное платье висело на дверце шкафа, радуя глаз и будоража душу: это был настоящий канун счастья. А часто кануны гораздо лучше самого торжества.
И тут — заявление от любимого Игоряши: «Я ухожу!»
Стояло чудесное субботнее летнее утро: ничего, как говорится, не предвещало.
Они завтракали, Шура строила планы: пойти прогуляться в ближайший парк. Да, просто молча ходить, держась за руки. Разве это не счастье?
И тут Игорь, выпив кофе с лимоном, сказал:
— Я полюбил другую и свадьбы не будет!
Это было произнесено почти тихо, будничным тоном. Поэтому возымело гораздо бОльшее действие, нежели крик.
Сначала Шурка подумала, что ослышалась и переспросила:
— Что?
— Я ухожу от тебя! — повторил любимый.
— Куда? — все еще, не веря, спросила невеста.
— К Лерке! — спокойно ответил Игорь и стал из-за стола.
Леркой звали лучшую подругу девушки Валерию, с которой Шура дружила еще со школы: она несколько месяцев назад познакомила тогда еще своего кавалера с Лерой. Ведь у девушек не было секретов друг от друга.
Хотя мама уговаривала ее не делать этого: она работала завучем в их школе и знала Леру очень хорошо. И Лера, почему-то, ей очень не нравилась.
— Зачем тебе это, Шурочка? Чтобы что? Счастье же любит тишину! Вдруг, сглазят? — выдвигала весомые причины женщина.
— Кто, Лерка сглазит? — смеялась Шурочка. — Да если бы она умела это делать, уж сто раз бы сглазила!
Лерка, действительно, не сглазила: она просто увела жениха.
— К нашей Лерке? — хрипло уточнила девушка.
— Была вашей, стала нашей! — ляпнул Игоряша и сам засмеялся удачной шутке.
Они жили уже в ее квартире, подаренной бабушкой: делить было нечего. Поэтому Игорь просто собрал вещи и ушел.
А Шура слегла: ее накрыло. Да, была нехорошая мысль — все это прекратить одним известным способом! Но девушка вспомнила любящих ее родителей…
Вечером позвонил папа и по тону дочери все понял. Они приехали вместе с мамой и увезли Шурочку к себе.
Все это происходило в субботу: назавтра тоже был выходной.
Родители развернули кипучую деятельность: на работу дочки, трудящейся удаленно, пришло письмо о болезни — сейчас это можно было сделать легко.
Поэтому был оформлен больничный с диагнозом острый бронхит: ведь от ОРВИ можно выздороветь быстро. Тут же было ясно, что выздоровлением за три дня не отделаешься.
А потом родители, в четыре руки, стали все отменять и извиняться: все гости уже находились на низком старте.
Платье с фатой было предусмотрительно увезено и глубоко запрятано в шкаф, чтобы Шурка его не порезала…
Одновременно был вызван психиатр — папа прошерстил все свои каналы, потому что у дочки началась настоящая депрессия.
На третий день девушка, наконец, разрыдалась. И смогла говорить: до этого состояние дочери уже внушало опасения.
И тут мама-завуч, у которой начались летние каникулы, позвонила Генке Рыбкину.
Он когда-то учился вместе с дочкой и часто бывал у них дома: они даже дружили в школе. А еще одноклассник был влюблен без взаимности в хорошенькую Шурочку.
Вот к нем-то мама-завуч благоволила: они даже иногда перезванивались!
А в любви, как и на войне, все средства хороши.
Не известно, что она там ему наговорила, но Генка примчался сразу: они не виделись около четырех лет.
Вместо лопоухого за…до..х..лика, правда не глупого и с отличным чувством юмора, которого они ожидали увидеть, на пороге стоял брутальный накачанный молодой человек с уверенным взглядом и короткой стрижкой.
И этот молодой человек, несмотря на крики любимой девушки, что она никуда не пойдет и чтобы от нее все отстали, буквально на руках вынес ее к машине и куда-то увез в коротком домашнем халате…
«Господи, помоги! — подумала атеистка завуч. — Пусть дочке полегчает!»
И дочке неожиданно полегчало!
Шурка вернулась притихшей. Да, расстроенной, но уже ведущей себя вполне адекватно.
Позже выяснилось, что Генка, ничего не говоря, просто вывез ее за пределы города и возил ее там. А она ничего не говорила и только плакала.
А когда наплакалась, он купил шаурму. И они ели ее на какой-то лавочке — и она тоже, правда пока через силу! — вспоминая какие-то незначительные школьные мелочи.
Точнее, он вспоминал, а она просто поддакивала: сил поддерживать разговор не было.
А когда наелись, опять поехали. И тут она уснула.
Когда девушка проснулась, поняла, что-то изменилось: горе воспринималось уже не так остро, а, будто бы, размыто.
И ей стало стыдно старого халата, хотя до этого было все равно: видимо, душа потихоньку стала возвращаться в прежнее состояние.
Назавтра Генка снова заехал — только уже вечером, после работы. И Шурка к его появлению нарядилась. Более того: она поняла, что весь день его ждала…
И уже страдания по поводу ухода Игоря не были той ужасной доминантой, которая вытеснила все остальное настолько, что не хотелось жить.
А Генка повез ее в парк, взял за руку, как брал в шестом классе, и заставил просто ходить.
А она, неожиданно для себя, стала рассказывать. И рассказала однокласснику все — от начала и до конца: ведь психиатры советую проговаривать проблему вслух.
А потом они ели мороженое: девушка всегда любила мороженое. И он это прекрасно помнил…
Через десять дней она «вылечилась» от бронхита — и не только от бронхита — и вышла на работу. И в жизни Шуры начался совершенно новый виток.
А Лерка потом звонила. Да, и хотела помириться: «Что, неужели мы поссоримся из-за какого-то чувака в штанах? Да он этого не достоин!»
К тому времени они уже расстались с Игорем: кто-то кому-то изменил. Но Шуру это уже не интересовало…
Приблизительно через полгода Игоряша решил вернуться — со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Да, вполне уверенный, что его продолжают ждать! А разве могло быть иначе? Просто удивительно, какими наивными иногда могут быть люди.
Для визита кавалер выбрал утро выходного дня: чтобы уж наверняка. Принарядился и купил любимые Шуркины цветы — мелкие розы: она не любила ничего помпезного.
Дверь, действительно, открылась сразу, будто его ждали: на пороге стояла красивая Шурочка — его Шурочка. Или уже не его? Да нет — его!
Вот сейчас она, обрадованная, бросится к нему на шею, задушит в объятьях и зацелует, как раньше.
Но это была уже какая-то другая Шурочка: с другой прической. В новом халатике.
И, главное, у нее был совершенно другой взгляд: сейчас девушка смотрела отстраненно и как-то презрительно, что ли.
А раньше ее взгляд был наполнен исключительно любовью.
— Алька, кто там? — раздалось из глубины коридора, и в прихожую вышел незнакомый, накачанный, коротко стриженный молодой мужчина в домашней одежде.
«Наверное, двоюродный брат!» — подумал находящийся в радостном предвкушении Игорь. Шурочка упоминала, что у нее есть кузен.
— Алька? — удивился Игорь и спросил: — А Алька — это кто?
— Алька — это я! — без эмоций, как-то излишне спокойно, произнесла девушка.
— Ты что — имя поменяла? — изумился бывший жених.
— Мозги включи! — тем же тоном посоветовала Шурочка. — Я же — Александра, забыл? И ты прав: я кое-что поменяла.
Все это прозвучало немного грубо.
Игорь изумился: однако, какая разительная метаморфоза произошла с девушкой за довольно короткий срок! И внешне, и внутренне!
Оставить на минуту нельзя, честное слово…
Раньше она из его рук, как говорится, ела. Шага ступить без него не могла. А теперь…
«Брат» не принимал никакого участия в разговоре: просто стоял и смотрел.
— И что же ты поменяла? — игриво спросил Игорь: сейчас, судя, по всему, начнется разговор! Не зря же она ему «вбросила» информацию! Значит, настроена на диалог!
— Фамилию и жизнь! — тихо ответила Шурка.
Что она несет? Какую фамилию она поменяла и зачем? Хорошая же была фамилия — Морозова! Зачем ее менять? Неужели у девушки от радости в голове помутилось?
Игорю, собирающемуся продолжить серьезные отношения, вспомнилось Зощенковское: уберите психическую, а то жениться перестану!
— Никак? — участливо спросил «брат».
— Что — никак? — в который раз за сегодня удивился Игорь.
— Да не доходит никак до тебя, я смотрю! — объяснил незнакомец. — Ну, давай, братец ты мой, напряги извилины! А то просто заклинило!
Извилины у Игоря в голове, наконец, заворочались. И на лице стала отражаться их работа: выражение из радостно-безмятежного стало превращаться в напряженно-тревожное.
Неужели она смогла его предать? И за такое короткое время нашла себе другого? А это, вовсе, не брат, а новый возлюбленный? Да нет — куда ей! Она же его так любит!
— Ну, что — дошло? — ласково поинтересовался незнакомец. — Вижу, что дошло! Вот и молодец! А теперь поворачивай оглобли!
— Так, значит, ты…- процедил бывший возлюбленный, с презрением глядя на Шурку.
— Но ты же, кажется, первый начал! — холодно произнес мужчина. — Вот и продолжай в том же духе! А тут все спальные места заняты! Давай, шевели копытами!
Это было унизительно и очень грубо! Даже безобразно!
А Шурочка-Алька, воспитанная мамой-завучем в лучших традициях, даже не сделала никакой попытки одернуть распоясавшегося грубияна и прекратить это вопиющее безобразие.
А просто стояла и, молча, с легкой улыбкой, смотрела на происходящее.
К тому же, как-то уж очень по-хозяйски, опираясь правой рукой с обручальным кольцом на предплечье мужчины…
«Замуж вышла! — запоздало дошло до Игоря. — Вот …янь! А он-то, наивняк, хотел осчастливить ее и вернуться!»
Он автоматически сунул букет в руку мужчине и вышел из квартиры.
А молодожены — они поженились три месяца назад: платье пригодилось! — никак не отреагировали на появление этого человека из прошлого: было и прошло!
И пошли пройтись в парк: ведь беременным на любом, даже маленьком сроке — семь недель! — обязательно нужно двигаться и дышать свежим воздухом.
А в парке просто молча двигались — ходили, взявшись за руки. И им было хорошо.
Ведь, когда любишь, слова не нужны.
Да и счастье любит тишину…
Как важно уметь делать правильные выводы