Твой дом, твои правила

— Хватит! — Даша не выдерживала. — Ты переходишь границы, Вероника. Я терплю твои выходки три месяца, но оскорблять меня в моем собственном доме я не позволю!

— Твой дом, твои правила, — Ника вскинула подбородок. — Только не удивляйся, когда я уеду в универ и больше сюда не вернусь!

— Это просто ужас какой-то, мам! Ты вообще головой думаешь или нет?

Мне семнадцать, Матвею шестнадцать! Мы почти взрослые люди, а ты…

Ты в курсе, что про тебя в школе говорят?

Даша прислонилась к дверному косяку, машинально поглаживая уже заметный живот.

— И что же говорят в школе, Ника? — тихо спросила она.

— Что вы с папой ненормальные!

Что по вам кризис среднего возраста шарахнул, раз вы решили в «дочки-матери» поиграть! — заорала Ника.— Мне стыдно из дома выходить.

Мои друзья спрашивают: «Ой, а что, твоя мама правда беременна? В таком-то возрасте?».

Ты понимаешь, как это выглядит? Как будто вы предохраняться не умеете!

— Вероника, следи за языком, — вмешался муж Дарьи. — Ты сейчас говоришь со своей матерью.

— А мне плевать! — Ника развернулась к отцу. — Вам на нас плевать, на наше мнение, на наш комфорт.

Вы об этом ребенке подумали? Ему будет десять, когда вам полтинник стукнет!

Вы на родительские собрания как дедушка с бабушкой ходить будете?

Это же по…зор..ище!

— Мы решили оставить этого ребенка, потому что мы этого хотим, — Андрей сделал шаг вперед. — И мы не старые, нам нет и сорока.

У многих в этом возрасте жизнь только начинается.

— Ага, начинается, — Ника зло усмехнулась. — Ну удачи вам с памперсами. Только не рассчитывайте, что я буду с этим… Этим сидеть.

У меня своя жизнь. И видеть я его не хочу!

Даша сидела на кухне, Андрей молча грел ужин. Матвей, младший сын, так и не вышел из своей комнаты, хотя наверняка слышал весь скан…дал.

— Не бери в голову, Даш, — Андрей поставил перед ней тарелку. — Перебесится. Она сейчас в таком возрасте, когда все кажется концом света.

— А если не перебесится? — Даша всхлипнула. — Андрюш, я сегодня пока в поликлинике стояла, все думала: может, она права? Может, мы правда эго..исты?

— В чем эго…изм? В том, что мы любим друг друга и хотим вырастить еще одного человека? — Андрей сел напротив и накрыл ее ладонь своей. — У нас есть работа, есть квартира. Мы не на шее у них сидим.

— Она сказала, что ей стыдно, — прошептала Даша. — Стыдно за нас.

— Это ее проблемы, родная. Она повзрослеет и поймет. А сейчас нам нужно просто переждать эту бурю.

Когда Даша узнала о беременности три месяца назад, ее первой реакцией был шок.

Она сидела в ванной, глядя на две полоски, и не знала — плакать ей или смеяться.

Сорок лет на горизонте, дети уже почти выпускники.

Вся жизнь была распланирована: учеба Ники, поступление Матвея, путешествия, которые они так долго откладывали.

— Андрюш, — сказала она тогда мужу, когда он вернулся с работы. — У нас… сюрприз.

Он долго смотрел на тест, потом поднял ее на руки и закружил по комнате.

— Даш, это же чудо. Представляешь? Мы еще молодые, силы есть.

А дети… ну что дети? Они скоро разлетятся кто куда. А у нас будет этот маленький карапуз.

Они долго обсуждали это, взвешивали все «за» и «против». На ногах они стояли крепко, квартира была большая, места хватит всем.

Только дети… Отреагировали совсем не так, как они ожидали.

Через неделю Даша попыталась поговорить с Матвеем. Сын всегда был спокойнее сестры, рассудительнее. Он сидел в наушниках за компьютером, что-то быстро печатая.

— Матвей, можно? — Даша осторожно приоткрыла дверь.

Сын снял один наушник, кивнул.

— Как ты на все это смотришь? — она присела на край его кровати. — Ты тоже злишься на нас?

Матвей пожал плечами, не глядя на мать.

— Да мне как-то… ровно, мам. Ну, ребенок и ребенок. Только Ника права в одном — криков будет много. А мне учиться надо, у меня экзамены на носу.

— Мы сделаем хорошую шумоизоляцию в детской, — пообещала Даша. — Мешать тебе никто не будет.

— Угу, — Матвей снова надел наушник. — Лишь бы меня не заставляли гулять с ним. А так — делайте что хотите.

Это было лучше, чем истерики Ники, но все равно Дашу царапнуло это безразличное «ровно».

Они ведь не котенка завести собираются, а малыша…

С каждым месяцем становилось все хуже и хуже — Ника ее демонстративно игнорировала.

Она не заходила на кухню, если там была мать, перестала просить советы по поводу одежды и косметики.

Если им все же приходилось сталкиваться, дочь окидывала ее пренебрежительным взглядом, задерживаясь на животе.

— Опять эти твои витамины везде валяются, — ворчала Ника, отпихивая коробку с фолиевой кислотой на столе. — Весь дом в каких-то баночках.

— Ника, это для моего здоровья, — пыталась мягко ответить Даша.

— О здоровье надо было раньше думать. В сорок лет уже о внуках думают, а не о детях.

Ты хоть понимаешь, как нелепо ты выглядишь в этих своих «беременных» комбинезонах? Как большая каракатица.

— Хватит! — Даша не выдерживала. — Ты переходишь границы, Вероника. Я терплю твои выходки три месяца, но оскорблять меня в моем собственном доме я не позволю!

— Твой дом, твои правила, — Ника вскинула подбородок. — Только не удивляйся, когда я уеду в универ и больше сюда не вернусь!

Даша постоянно плакала. Ну почему дочь так к ней относится?!

Малыш родился в теплый майский день. Сына, недолго посовещавшись, Даша и Андрей назвали сына Артемом.

Андрей светился от счастья. Он привез их из роддома, завалил квартиру цветами и шарами. Но праздника не чувствовалось.

— Мы дома! — крикнул Андрей с порога.

Дети из своих комнат не вышли. Матвей, правда, выглянул через десять минут, быстро глянул на сверток в руках отца, буркнул: «С прибытием» и ушел обратно. Ника вообще не появилась.

Первые недели были самыми тяжелыми. Артем плохо спал, Даша откровенно не справлялась. Еще и старшие масла в огонь добавляли.

— Ты можешь его заткнуть?! — шипела Ника. — Мне завтра на тест по английскому! Я не спала ни минуты!

— Ника, у него колики, я стараюсь… — Даша пыталась укачать малыша, но тот не успокаивался.

— Плохо стараешься! Зачем вы его родили, если не справляетесь? Ты старая уже для этого, мам! У тебя реакции не те, терпения нет. Ты просто мучаешь нас всех!

Даша села в кресло, прижала к себе кричащего ребенка и просто закрыла глаза. Слезы текли по щекам, капая на одеяльце Артема.

— Уйди отсюда, пожалуйста, — прошептала она. — Просто уходи в свою комнату.

Ника что-то еще пробурчала и ушла, громко шаркая тапками.

Через два месяца Андрей уехал в командировку, а Даша, как назло, подхватила какой-то вирус со всеми вытекающими: температура под сорок, голова раскалывается, а Артем требует внимания.

Она лежала на диване в гостиной, слушая, как в кроватке надрывается сын. Сил подняться просто не было.

— Мам? Ты чего? — в комнату зашел Матвей.

— Матвейка… — Даша попыталась приподняться. — Возьми Тему… Пожалуйста. Я сейчас… сейчас встану…

Сын подошел к ней, потрогал лоб.

— Ого, ты же горишь вся. Лежи.

Он неуклюже подошел к кроватке, на мгновение замер, а потом осторожно взял брата на руки. Артем внезапно затих.

— Тихо ты, мелкий, — прошептал Матвей. — Мама приболела, давай не будем шуметь.

Даша наблюдала сквозь пелену слез, как ее шестнадцатилетний сын, который еще вчера казался абсолютно равнодушным, ходит по комнате и укачивает брата.

— Я сейчас ему смесь наведу, я видел, как ты делаешь, — сказал Матвей. — А ты поспи. Я с ним на кухне побуду.

В тот вечер Матвей не только покормил брата. Он переодел его, посидел с ним на балконе и даже умудрился уложить спать.

Когда Даше стало чуть легче, она вышла на кухню и увидела Матвея, который сидел за столом и читал учебник, а рядом в шезлонге мирно сопел Артем.

— Спасибо, сынок, — прошептала она.

— Да ладно, — он смутился. — Он прикольный, когда не орет. На папу похож, такой же серьезный.

С этого дня Матвей стал ее главным помощником. Он не делал из этого подвига, просто заглядывал в спальню и говорил:

— Ну что, давай его сюда. Иди хоть в душ сходи.

Даша видела, как он потихоньку привязывается к малышу, как улыбается, когда Тема хватает его за палец, как аккуратно поддерживает головку.

С Никой все было иначе — она всем своим видом показывала, что брата ненавидит.

Как-то раз к Даше зашла подруга. Они сидели на кухне, пили кофе, пока Артем спал в коляске рядом. Ника зашла за водой, демонстративно не глядя на гостью.

— Ой, Ника, какая ты взрослая стала! — улыбнулась подруга. — Помощница у мамы, наверное? С братиком возишься?

Ника остановилась, медленно налила воду в стакан и повернулась.

— Я не нянька, — отрезала она. — У этой «помощницы» свои планы на жизнь.

А то, что мои родители решили под старость лет опозориться — это не моя проблема.

Подруга Даши кашлянула и отвела глаза.

— Ник, не груби, — тихо сказала Даша.

— Да отстань ты!

Ника вышла, а Даша посмотрела на подругу и горько усмехнулась.

— Вот так и живем…

— Она перерастет, Даш, — попыталась утешить ее та. — Просто она раньше центром вселенной была, а тут появился кто-то важнее…

— Не знаю. Иногда мне кажется, что я потеряла дочь в тот день, когда принесла этот тест из аптеки.

Артем начал ползать, стал узнавать «своих». Он радостно визжал, когда Андрей приходил с работы, тянул ручки к Матвею. А на Нику не обращал внимания. Как и она на него.

Ника вовсю готовилась к выпускному: купила платье, выбрала стилиста. Даша очень хотела помочь ей, поучаствовать как-то в сборах, но дочь пресекала любые попытки.

— Я сама, — бросала она через плечо. — Тебе все равно некогда, иди к своему Теме.

В день выпускного Даша все же зашла в ее комнату. Ника стояла перед зеркалом, пытаясь застегнуть молнию на спине. Платье было сложным, с тонкими крючками.

— Давай помогу? — предложила Даша.

Ника замерла, посмотрела на отражение матери в зеркале. На мгновение ее взгляд смягчился, но тут из гостиной донеслось кряхтение Артема. Малыш проснулся и требовал внимания.

Ника тут же помрачнела.

— Не надо. Я справлюсь. Иди, он тебя зовет. У вас же теперь все по его расписанию.

— Ника, подожди…

— Да что «подожди»?! — Ника развернулась, и молния на платье с треском разошлась. — Ты посмотри на себя! Ты вся в пятнах от детского питания, у тебя синяки под глазами.

Ты была моей мамой! Мы ходили в кино, мы болтали часами. А теперь ты — просто нянька! Ты даже на мой выпускной не пойдешь, потому что его «не с кем оставить»!

— Но папа пойдет, — возразила Даша. — Мы так договорились. Я буду дома с Артемом, а папа будет с тобой.

— Мне не нужен папа! Мне нужна была ты!

Ника сорвала с себя платье и швырнула его на кровать.

— Я ненавижу его. Ненавижу за то, что он забрал тебя у меня. И тебя ненавижу за то, что ты это позволила.

Она разрыдалась — впервые за долгое время по-настоящему, по-детски, захлебываясь слезами.

Даша подошла и крепко обняла ее. Ника сначала пыталась вырваться, а потом обмякла, уткнувшись матери в плечо.

— Глупенькая моя… — шептала Даша, гладя ее по волосам. — Никто никого не забирал.

Любви не становится меньше, когда рождается еще один ребенок. Ее становится больше. Просто сейчас ему нужно больше заботы, он маленький.

— Мне тоже нужно… — всхлипнула Ника. — Мне страшно, мам. Я уезжаю через два месяца. Я буду одна в чужом городе. А ты даже не заметишь, что меня нет, потому что у тебя есть он.

Даша отстранилась и взяла лицо дочери в ладони.

—Я буду звонить тебе по десять раз в день, пока ты не начнешь на меня орать. Ты — моя первая девочка, моя единственная дочка.

Они просидели так долго. Артем в гостиной в конце концов затих — видимо, Матвей занял его игрушками.

— Мам, — Ника вытерла глаза. — Прости меня за те слова… в прихожей. Про каракатицу и все такое. Я просто… я правда очень злилась.

— Я знаю. Я не сержусь. Почти.

— Помоги мне с платьем? — Ника слабо улыбнулась. — И… может, сфотографируемся все вместе? Только быстро, пока я не передумала.

Ника собирала чемоданы. Артем в ходунках носился по коридору, врезаясь во все подряд.

Он подкатился к дверям Никиной комнаты и замер, глядя на открытые коробки.

— Ну чего тебе? — спросила Ника, присаживаясь на корточки. — Пришел проверить, все ли я забрала?

Артем посмотрел на нее своими огромными темными глазами, а потом вдруг выдал:

— Ни-ка. Ка!

Дочь замерла.