— Ты понимаешь, что нам нечем платить за ипотеку? — Тася швырнула на стол пачку квитанций. — Если папа не продаст квартиру сейчас, мы окажемся на улице с двумя детьми!
Ты этого хочешь, Вика? Чтобы твои племянники под мостом ночевали?
Вика посмотрела на сестру, потом на мать, которая сидела в углу кухни, прижав руку к груди. После операции на сердце ей полагался покой, но в доме Таисии покоем и не пахло.
— Тася, это единственное жилье родителей, — тихо сказала Вика. — Где они будут жить? В однушке на окраине, которую ты им предлагаешь?
Папа всю жизнь на заводе впахивал не для того, чтобы на старости лет лишиться стен.
— Ой, не начинай нудеть! — Тася всплеснула руками. — Папа сам согласен. Он понимает, что молодым нужнее.
Диме в школу скоро, Оле в садик нормальный надо. А они… ну что они? Им много не надо. Телевизор да кровать.
— А лекарства? А больница, магазин в шаговой доступности? — Вика повернулась к матери. — Мам, скажи хоть слово. Ты же только из реанимации три месяца назад вышла.
Какая продажа квартиры? И почему вообще ты все время здесь, у Таськи сидишь?
Анна Анатольевна тяжело вздохнула, избегая взгляда младшей дочери.
— Викочка, ну правда… Тасе тяжело. У них долги накопились… Дима вчера кроссовки порвал, а новые купить не на что.
Игорь на работе копейки получает, все на штрафы уходит.
Мы с отцом посоветовались. Нам-то что… доживем как-нибудь.
— Как-нибудь? — Вика вскочила со стула. — Вы им за прошлый год три раза долги закрывали! Куда делись те деньги, которые папа с выходом на пенсию получил?
— На отдых мы съездили, — буркнула Тася, разглядывая свой маникюр. — Детям нужен морской воздух.
Ты вообще понимаешь, что такое дети? У Оли насморк не проходит месяцами!
— У Оли насморк, потому что она конфеты килограммами ест, а не потому, что ей моря не хватает, — отрезала Вика.
— Не смей так говорить о моих детях! — взвизгнула Тася. — Мама, ты слышишь? Она еще и попрекает нас отдыхом!
— Девочки, не ссорьтесь, — прошептала мать. — Тася, иди к детям, они там в комнате что-то разбили. Я сейчас приду, приберу.
Вика смотрела, как мать, пошатываясь, поднимается, чтобы идти убирать за внуками.
В гостиной стоял грохот — семилетний Дима и пятилетняя Оля носились по квартире, снося все на своем пути.
На полу в коридоре валялся кусок дорогой колбасы — видимо, кто-то из детей откусил и бросил. Рядом лежала распотрошенная упаковка мяса.
— Мам, сядь, — Вика перегородила матери путь. — Я сама уберу. Тася, почему у тебя еда на полу валяется? Это же деньги!
— Ой, Оля не захотела, — отозвалась Тася из кресла, уткнувшись в телефон. — Сказала, что колбаса невкусная. И мясо это… какое-то жесткое.
Мы вечером в «Гриль-бар» пойдем, там нормальные стейки.
— На какие деньги вы пойдете в бар, если вам за ипотеку платить нечем?
— Мама даст, — просто ответила сестра. — У нее пенсия сегодня пришла. Она обещала Оленьке новую куклу, ну и нам на ужин останется.
— Мама не купила себе новые сапоги! — крикнула Вика. — Она в старых ходит, у которых подошва отклеилась. Папа ходит в куртке, которую еще при царе Горохе купил!
— Им некуда ходить, Вика! — Тася наконец оторвалась от телефона. — Они старики. А нам жить надо, нам развиваться надо!
Ты вот живешь одна, на всем готовом, тебе не понять, как это — когда двое детей и кредиты.
— Кредиты, взятые на айфон? — Вика разозлилась. — Или кредиты на то, чтобы твой Игорь мог машину поменять?
— Это статусная вещь! Ему по работе положено! — Тася вскочила. — Мама, скажи ей! Пусть она перестанет считать наши деньги!
— Вика, деточка, не надо, — Анна Анатольевна подошла и робко коснулась плеча дочери. — Мы сами так решили. Пойдем лучше чаю попьем.
В этот момент из комнаты выбежала Оля. Она подлетела к бабушке и с размаху ударила ее кулачком по бедру.
— Ба..ба, ты плохая! Ты почему куклу не принесла? Ты обещала!
— Оленька, завтра купим, — ласково сказала Анна Анатольевна, пытаясь погладить внучку по голове.
— Не трогай меня! Ты ста…рая и во…чая! — закричала девочка, отталкивая руку бабушки.
Вика ошалела. Она ждала, что Тася сейчас строго осадит дочь, объяснит, что так говорить нельзя, но Тася только усмехнулась.
— Ну вот, видишь, ребенок расстроен. Мам, ты правда обещала. Зачем обманывать детей?
— Тася, она только что оскорбила мать! — заорала Вика. — Твою маму! Которая ее купает каждый вечер, хотя Оля уже в школу скоро пойдет! Которая ей сказки читает и с рук кормит!
— Она просто маленькая, — лениво ответила Тася. — У нее стресс — у нее в садике воспитательница строгая. Имеет право на эмоции.
— На какие эмоции? — Вика повернулась к племяннице. — Оля, сейчас же извинись перед бабушкой!
— Не буду! — девочка показала язык и спряталась за мать.
— Вот видишь, Вика, ты только конфликт провоцируешь, — вздохнула Тася. — Иди лучше домой. Все равно от тебя помощи никакой…
Вика вышла в коридор, и в прихожей она столкнулась с отцом — он только что вернулся из магазина, нагруженный тяжелыми пакетами.
— Пап, давай помогу, — она перехватила сумку. — Что там?
— Да вот, Тася просила деликатесов каких-то, — устало улыбнулся отец. — Говорит, дети плохо едят, надо их побаловать.
— Пап, ты правда хочешь продать квартиру? — прямо спросила Вика.
Отец отвел глаза и присел на табуретку.
— Вик, ну а что делать? Они же пропадут. Тася плачет каждый день, Игорь злой ходит. У них там пени капают.
А нам с матерью… ну, переедем в поселок, там воздух чище…
— В какой поселок? В ту развалюху без центрального отопления? Ты же там за неделю спину сорвешь!
— Ничего, — отец похлопал ее по руке. — Зато внуки будут в тепле. Как не помочь?
— Это не помощь, пап. Это грабеж. Они вами пользуются. Мама после операции должна отдыхать, а она за ними обеды доедает и полы драит.
— Мама любит их, — тихо сказал отец. — И я люблю. Семья же…
— Семья — это когда друг о друге заботятся, — Вика почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. — А когда из родителей тянут последние жилы и даже «спасибо» не говорят — это…
Подлость это, вот что!
В этот момент из кухни донесся звон разбитого стекла и крик Таси:
— Мама! Ну я же просила аккуратнее! Это был мой любимый бокал!
Вика рванула на кухню.
— Прости, Тасенька, руки задрожали…
— Руки задрожали! — передразнила Тася. — Теперь придется новый набор покупать. Опять расходы. Мам, ну ты специально, что ли?
— Хватит! — крикнула Вика. — Хватит на нее орать! Мам, собирайся, ты едешь ко мне.
— Куда это она едет? — Тася уперла руки в бока. — А кто с детьми сидеть будет? У Димы завтра насморк может начаться, я его в школу не поведу, мне работать надо.
— У тебя нет работы, Тася! — Вика шагнула к сестре. — Ты сидишь дома и перебиваешься случайными заказами в интернете, которые даже интернет не окупают.
— Я фрилансер! Это современно! — взвизгнула сестра. — Мама никуда не поедет. Ей здесь хорошо.
— Мама, ты хочешь ко мне? — Вика посмотрела в глаза матери.
Анна Анатольевна посмотрела на Тасю, потом на Вику, потом на маленькую Олю, которая уже тащила ее за подол юбки, требуя включить мультики.
— Я… я не могу, Викочка. Как они тут без меня? Пропадут ведь. Грязью зарастут, голодные будут…
Вика поняла, что это бесполезно…
Прошло две недели. Вика старалась не звонить, чтобы не слышать очередных новостей о долгах, но сердце болело. Наконец, она не выдержала и набрала номер матери. Трубку взяла Тася.
— Тась, позови маму.
— Мама занята. Она Олю купает.
— В двенадцать часов дня? Почему Оля не в саду?
— Она чихала утром, я решила оставить ее дома. Мама вот ванну ей набрала, купила фонтанчик для купания такой классный…
— На те деньги, которые я маме на лекарства перевела? — прикрикнула Вика.
— Ой, да какие там лекарства! — фыркнула Тася. — Маме лучше стало, она вон ползает по квартире, как заведенная. Значит, сердце работает.
Слушай, Вика, раз уж ты позвонила… Тут папа документы на квартиру подготовил. Нужно, чтобы ты приехала и подписала отказ от своей доли в пользу родителей. Ну, чтобы они могли чистую продажу оформить.
Вика замолчала. В трубке было слышно, как в ванной плещется вода и Оля кричит: «Ба…ба, не брызгайся, д…ра!»
— Вика? Ты тут? — переспросила Тася.
— Я не буду ничего подписывать, — решительно произнесла Вика.
— Что? Что ты сказала? Ты хочешь, чтобы твои племянники остались без угла?
— Я хочу, чтобы у наших родителей была крыша над головой. Если они продадут эту квартиру, они никогда не купят ничего взамен. Вы все спустите за полгода.
— Да как ты смеешь! — заорала Тася. — Мы — семья! Мы в беде! Мама! Мама, иди сюда! Слышишь, что твоя любимая младшая дочь говорит? Она хочет нас на улицу выкинуть!
Мать тут же подбежала к телефону, начала плакать и просить:
— Викочка, доченька, ну подпиши… Нам же обещали домик в пригороде. Тася сказала, там сад, яблони… Я буду яблоки вам сушить на зиму.
— Мама, какой домик? — Вика сама едва не плакала. — Этот домик — гнилой сруб в ста километрах от города! Там нет аптеки, там нет врачей! Ты не выживешь там!
— Выживу, выживу… Лишь бы у детей все хорошо было. Вика, умоляю тебя, не рви мне сердце. Мне и так плохо…
— Вот видишь! — перехватила трубку Тася. — Ты мать до приступа доведешь! Если с ней что-то случится — это будет на твоей совести!
Вика бросила трубку.
Почти два месяца Вика родителей не видела и не слышала. А потом мама приехала сама. И рассказала младшей дочери последние новости… Квартиру они все-таки продали, деньги, все, до копеечки, забрала Таисия.
В деревенский дом родителей она не пустила, сказала, что перестроит его и будет им дача…
Конечно, Вика забрала родителей к себе. Первые полгода были адом: бесконечные врачи, обследования, суды.
Тася пыталась звонить и требовать, чтобы Вика оплатила ей долги по новой машине, утверждая, что «раз ты забрала родителей с их пенсиями, значит, ты нам должна».
После нескольких грубых звонков Вика просто сменила номера себе и родителям.
Таисия и Игорь в итоге потеряли свою квартиру — банк забрал ее за неуплату, и они переехали в ту самую развалюху в деревне, которую когда-то готовили для родителей.
Дети, привыкшие к роскоши и вседозволенности, теперь каждый день устраивают матери скан..далы, требуя кукол и гаджеты, которых больше нет.
Оригинальное лекарство