— Ой, да что там сложного-то? Уж проживем без тебя неделю, ничего дурного не случится, — увещевал Ларису муж, уговаривая согласиться на командировку.
У благоверного в неожиданном путешествии жены был свой, немного корыстный, интерес.
Ведь если Лариса уедет, значит, как раз всю неделю, когда будут идти по телевизору матчи любимой команды, Арсений сможет без каких-либо препятствий и отвлечений смотреть их с удовольствием и без страха, что придется в любую минуту спорить за пульт или идти выполнять «сверхважное» поручение.
Ну а еще, конечно, деньги. Пара платила ипотеку, от которой оставалось совсем немного.
И любая командировка, сверхурочная смена, подработка или денежный подарок от чьих-то родственников – еще один шаг к снятию с шей семьи кредитного ярма.
— Да вы радуйтесь, что вообще успели взять эту ипотеку по нормальной ставке! Мы вот отложили «на потом», а ставки как вырастут.
И мы себе теперь не то что трешку – нормальную однушку в старом фонде позволить не можем! – возмущались одни приятели каждый раз, когда Арсений и Лариса упоминали о своих финансовых сложностях.
И не объяснить людям было, что от чужих проблем свои собственные меньше не становятся.
Да, они взяли ипотеку до повышения ставок. А потом неожиданно совершенно Лариса забеременела.
Они, на самом деле, тогда едва не развелись, поскольку Арсений с прошлой своей «дамой сердца» расстался как раз по причине своей неспособности к зачатию ребенка.
Они ведь с Викой, прошлой девушкой, жили в ее квартире, доставшейся от бабушки и дедушки. Ну и молодая девушка, только закончившая колледж, очень хотела побыстрей стать мамой.
И рассуждала при этом не то что бы нелогично:
— Жить нам есть где, работа у тебя есть, да и я с дипломом повара на обочине не останусь – всегда хоть в столовой какой место найду, хоть даже на заказ печь буду.
А рожать ребенка надо, пока молодая и здоровье крепкое что физическое, что по этой части, — девушка выразительно покрутила пальцем у виска.
Арсений согласился тогда. Ну а чего бы не согласиться, если детей он любил?
Вот только полгода попыток не принесли результатов, а после обследований стало ясно, что проблема именно в нем.
И что с огромной вероятностью детей у него не будет никогда.
Вика тогда прорыдала в подушку всю ночь, а утром за завтраком начала разговор, расставивший все точки над «и».
Мол, люблю я тебя, конечно, искренне и чисто, но своей жизни без детей не представляю, причем детей хочу именно своих.
Так что встало перед Арсением два выбора: либо остаться с Викой, но воспитывать, как своих, детей от анонимного донора из соответствующего банка, либо же расстаться и каждому идти своей дорогой.
Вику Арсений любил. Не сказать, чтобы прямо-таки безумной страстью из романтических книг (такая «любовь» уже больше на одержимость похожа), но с девушкой ему было хорошо благодаря общим интересам, совпадению темпераментов и примерно одинаковым привычкам в быту.
Но вот в своей способности любить чужих детей, как своих, Арсений был не уверен.
Да, он допускал мысль, что может встретить женщину с ребенком и стать этому самому ребенку новым папой. Но допущение это образовывалось только при условии, что ребенок ему будет нравиться.
То есть видишь «готовый продукт», чувствуешь, что душа к нему лежит – и тогда принимаешь решение.
А если гипотетический сын или дочь, рожденные Викой, окажутся из тех детей, которые у Арсения вызывают чувство резкой антипатии, что тогда?
В случае с родным по крови ребенком пришлось бы махнуть рукой и жить семьей с тем, что получилось в результате эксперимента «приведи в этот мир нового человека».
А вот сможет ли он взять такую же безоговорочную ответственность по доброй воле за, фактически, чужого ребенка?
Арсений в этом был не уверен. А еще его отец приучил мужчину к тому, что в некоторых вещах следует действовать по правилу «не умеешь – не берись».
Так что с Викой Арсений расстался и уже через год начал строить отношения с Ларисой.
Сразу предупредил женщину, что детей у него быть не может, так что и до брака и после получения штампа в паспорте пара никак не предохранялась.
Ну а зачем, если «налево» никто не гулял и заразы принести не мог, а незапланированная беременность случиться попросту не могла?
В такой уверенности они и жили. Лариса, кстати, к проблеме Арсения отнеслась совершенно спокойно, поскольку сама была в вопросах рождения и воспитания детей куда более пофигистичной барышней, чем прошлая его избранница.
— Будут – хорошо, не будет – тоже хорошо. У меня вон тетка с дядей сорок лет душа в душу прожили, да только детей им Бог не дал.
И ничего, вполне счастливо свой срок на этой планете отмотали, нашли, чем по жизни заниматься и куда деть свободное время, и силы, да и деньги тоже.
Свято уверенная в том, что детей у них с мужем быть не может, Лариса списала задержку цикла на стресс, связанный с только-только оформленной ипотекой, переездом и мелким ремонтом, который пришлось пережить сразу после получения ключей.
Вроде мелочи – обои переклеить и сантехнику поменять, а все равно сил и нервов ушло на это все немеряно. Так что вроде бы неудивительно, что цикл сбился.
После второго месяца задержки женщина все же пошла к врачу и узнала шокирующую новость о том, что Арсений, похоже, не настолько и бесплоден, как сам думал.
Муж новость воспринял в штыки, попросту не поверив, что будущий сын или дочь – плод его трудов.
Даже едва не дошло до развода, когда Лариса, явно дошедшая «до ручки» из-за бушующих гормонов и всей этой ситуации, прокричала в пылу ссоры:
— Все, хватит, заткнись! Я сейчас же запишусь на прерывание, а потом сделаем анализ ДНК. И будешь ты, … , жить с мыслью о том, что у тебя мог быть ребенок, но ты сам этот шанс слил в трубу.
И вот тут Арсений перепугался. Уж слишком уверенной выглядела жена. Только тогда в подернутый пеленой ярости мозг заползла мысль о том, что врачи говорили о «высокой» вероятности, а не о прямо-таки полной и пожизненной гарантии его бесплодия.
И что сейчас, обвиняя жену без доказательств, он сам выглядит не самым лучшим образом.
А еще – что тест он может сделать на новорожденного ребенка в любой момент и если вдруг окажется, что дочь или сын не от него – ничто не помешает ему уже тогда, с реальными доказательствами, предъявить жене претензии, разойтись с ней и оставить ее разбираться с проблемами, что она сама себе устроила.
Так что Арсений поспешил извиниться за свою горячность, задобрить Ларису и все время до родов провел, как на иголках.
Что удивительно – тест ему жена предложила сделать сама, когда успокоилась. Мол, понимаю причины недоверия, хочешь проверить – проверяй, главное – мне мозги не выноси обвинениями в загулах, которых не было.
Дочь Вика оказалась Арсению самой что ни на есть родной. Лариса, конечно, пару раз припоминала Арсению его «косяк», но в итоге простила мужа.
Тем более что отцом тот оказался просто идеальным. И вставал ночами по очереди с женой, и гулять ходил, и на бесконечные «почему» отвечал.
Бывало, конечно, что и ругал, но только если за дело. Так что дочь тоже в отце души не чаяла. И, казалось бы, можно не волноваться, при таких вводных оставляя ребенка на отца аж на целую неделю.
Ведь Арсений не только с дочерью ладит и ее делами занимается так же активно, как и жена, но и бытовым инвалидом не является.
То есть вполне в состоянии приготовить себе и ребенку нормальный ужин, подготовить вещи в садик, отвести туда, забрать, помочь сделать очередную поделку…
Но все равно было на душе у Ларисы неспокойно. Она сама не могла объяснить, почему.
Поздней она списала все на «чувствовало сердце материнское беду грядущую», но тогда, перед командировкой, вняла аргументам Арсения и согласилась на поездку.
В конце концов, муж прав: он вполне в состоянии присмотреть за Викулей, пока мамы не будет дома, а их семье нужны эти чертовы деньги, чтобы быстрей уже рассчитаться по ипотеке и жить спокойно.
И раз возможность заработать выпадает – отказываться от нее нельзя.
Горе (Часть 1)