Голос Игоря сорвался на визг. Он стоял посреди гостиной, размахивая руками, и его лицо шло красными пятнами. Я смотрела на него и не узнавала человека, с которым прожила четыре года.
— Игорь, успокойся, ребенок спит, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я попросила обычную выписку. Мы запускали кондитерскую кондитерскую вместе. Мои родители дали половину денег на старт. Я сама вела всю бухгалтерию, пока не ушла в роддом три месяца назад.
— Твои родители дали копейки! — отмахнулся он, отворачиваясь к окну. — И вообще, это был подарок на свадьбу. А впахиваю там я. Ты пальцем о палец не ударила за последнее время. Твое дело — памперсы менять и молчать, пока я деньги в дом приношу.
— Деньги в дом? — Я поднялась с дивана, чувствуя, как внутри закипает обида. — Ты за этот месяц принес пятнадцать тысяч. Сказал, что у фирмы тяжелые времена. При этом у тебя в кармане я нашла чек из автосалона на предоплату за новый кроссовер. Откуда эти деньги, Игорь?
— Не твое дело, — огрызнулся он и резко пошел к прихожей. — Надоело твое нытье. Вечно ты копаешь, вынюхиваешь. Правильно мать говорила, нельзя с бабой дела иметь.
Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла в серванте. Из спальни тут же раздался плач маленькой Алисы. Я глубоко вздохнула, заставила себя сглотнуть подступившие слезы и пошла к дочери.
Через два дня Игорь так и не появился дома. На звонки он не отвечал, а на сообщения в мессенджерах присылал короткое: «Занят». Мне пришлось вызвать маму, чтобы съездить в кондитерскую и поговорить с администратором Надей, которая работала у нас с самого открытия.
Аромат свежей выпечки и ванили, который раньше всегда поднимал мне настроение, в этот раз вызвал лишь тревогу. За кассой стояла незнакомая молодая девушка.
— Здравствуйте, а где Надя? — спросила я, подходя к стойке.
— Надежда Владимировна уволилась неделю назад, — удивленно посмотрела на меня девушка. — А вы, простите, кто?
— Я Алина, соучредитель. Жена Игоря Анатольевича.
Девушка заметно занервничала и опустила глаза.
— Извините, мне Игорь Анатольевич сказал, что если придет Алина, то… в общем, велел вам ничего не показывать и вызвать его.
— Вот как? — Мое сердце бешено заколотилось. — Ладно, не переживайте, к вам никаких претензий.
Я вышла на улицу и тут же набрала номер Нади. К счастью, она ответила почти сразу.
— Алина? Привет. Я ждала твоего звонка, — в голосе бывшей коллеги звучало сочувствие.
— Надя, что происходит? Почему ты уволилась? Мне Игорь ничего не сказал.
— Да потому что он выжил меня, Аля. Как только ты в декрет ушла, он начал чудить. Понимаешь, он нанял нового бухгалтера. Свою двоюродную сестру Светлану. Они там такое крутят, я молчать не стала, вот меня и попросили.
— Какое «такое»? Надя, говори прямо, пожалуйста.
— Твой Игорь открыл второе юридическое лицо. Вся основная выручка от банкетов и заказов теперь идет туда. А на старое юрлицо, где ты в доле, он сливает только расходы, аренду и копеечные чеки. Он банкротит твою часть бизнеса, Аля. Чтобы оставить тебя ни с чем при разводе.
У меня подкосились ноги. Я присела на скамейку у входа.
— Разводе? Он тебе говорил про развод?
— Аля, он со Светланой этой постоянно шушукается, планы строит. Да и не только со Светланой. Видели его в ресторане с какой-то девицей, он ей хвастался, что скоро полностью перепишет дело на себя, а «бывшую» оставит с голым задом. Прости, что говорю это, но ты должна знать.
— Спасибо, Надя. Ты мне очень помогла.
Вечером Игорь соизволил прийти домой. Он вел себя как ни в чем не бывало, насвистывал какую-то мелодию и даже принес пакет с продуктами.
— О, ты дома, — весело сказал он, проходя на кухню. — А чего свет не горишь? Алиску уложила?
Я сидела за столом, в темноте, держа в руках старый рабочий ноутбук, к которому чудом подошел мой старый пароль от облачной базы данных.
— Игорь, нам нужно поговорить. Серьезно.
Он включил свет и поморщился.
— Опять? Алина, я устал. Давай без твоих допросов.
— Я была сегодня в кондитерской. Надя уволилась. За кассой сидит чужой человек. А в нашей базе висит куча незакрытых договоров, хотя заказы выполнены. Где деньги от свадебного сезона, Игорь?
Муж изменился в лице, но быстро вернул себе уверенный и наглый вид.
— Надя воровала, я ее выгнал. А деньги… деньги пошли на закупку нового оборудования. Мы расширяемся.
— Не надо мне врать. Я нашла компанию «Альфа-Трейд», которую ты зарегистрировал месяц назад. Все новые контракты идут через нее. Ты переводишь туда наших постоянных клиентов. Зачем?
Игорь медленно сел на стул напротив меня и ухмыльнулся. В его глазах не было ни капли раскаяния — только холодный расчет.
— Ну надо же, какая детективша. Догадалась-таки. Да, Алина. Я перевожу бизнес. И что ты мне сделаешь?
— Это незаконно! Мы открывали дело вместе, на деньги моих родителей!
— Твои родители дали деньги взаймы, и я им их вернул год назад, чек показать? По закону кондитерская — наша общая. Но старая фирма сейчас в долгах по уши. Там скопились невыплаты поставщикам. Так что скоро она закроется. А новая компания принадлежит только мне. Ты к ней отношения не имеешь.
— Ты чудовище, Игорь. Я родила тебе дочь три месяца назад. На что мы должны жить?
— Подавай на алименты, — равнодушно пожал плечами он. — С моей официальной минималки получишь целых три тысячи рублей. Плюс детское пособие. На смеси хватит. А если будешь шелковой, я, может, сниму тебе однушку. Эту квартиру мы продадим, она ведь тоже в ипотеке на двоих. Поделим остаток, выплатишь свою долю долга банку и свободна.
Я смотрела на него и понимала, что этого человека я никогда не знала. Передо мной сидел чужак, который расчетливо уничтожал мое будущее и будущее своего ребенка.
— Уходи, — тихо сказала я.
— С удовольствием. Квартиру не спали, пока меня нет. Завтра приеду за вещами.
На следующий день приехала моя мама. Увидев мои заплаканные глаза и собранные чемоданы Игоря, она сразу все поняла.
— Рассказывай, Аля. Что этот мерзавец устроил?
Я выложила ей все: и про новую фирму, и про долги, и про угрозы оставить меня без копеек.
— Мама, я не знаю, что делать, — всхлипнула я. — Адвокаты стоят дорого, а у меня на карте осталось всего тридцать тысяч. Он заблокировал доступ к корпоративному счету.
Мама сурово поджала губы и обняла меня за плечи.
— Так, слезы утереть. Ты у меня умница, с красным дипломом экономиста. Забыла? Деньги на адвоката мы найдем, я добавлю. Но сначала давай подумаем. Игорь думает, что он самый умный? Он ведь в технике и документах всегда был дуб дубом.
— Ну да, — согласилась я, вытирая лицо салфеткой. — Всю отчетность всегда вела я. Он только переговоры вел и лицом торговал.
— Вот именно. Значит, где-то он точно наложал. Вспоминай, у тебя остались доступы к старой почте? К личным кабинетам?
— Доступ к облаку у меня есть, он забыл поменять пароль, потому что привязал его к моей старой сим-карте. Я вчера успела скачать кое-какие выписки.
Мама победно улыбнулась.
— Вот и отлично. Звони своей Наде. Нам нужен хороший юрист по арбитражным делам. И, кажется, у меня есть один знакомый на примете.
Через неделю мы сидели в небольшом офисе адвоката по имени Михаил Юрьевич. Это был плотный мужчина средних лет с внимательным взглядом. Он внимательно изучал распечатки, которые я ему принесла.
— Ну что я могу сказать, Алина Игоревна, — произнес Михаил Юрьевич, снимая очки. — Ваш супруг совершил классическую ошибку дилетанта. Он переводил активы со старой фирмы на новую по заниженной стоимости. Вот, смотрите: кондитерские печи и холодильники, которые вы покупали за миллион, он продал своей новой фирме за пятьдесят тысяч рублей.
— И что это значит? — с надеждой спросила я.
— Это называется «вывод активов с целью преднамеренного банкротства». Статья уголовного кодекса, между прочим. Если мы подадим иск в суд и привлечем налоговую проверку, его новую лавочку прикроют, а сделки признают недействительными. Более того, он подписывал эти договоры сам с собой — как директор старой фирмы и как учредитель новой. Это явный конфликт интересов.
— А мы можем вернуть кондитерскую? — спросила мама.
— Мы можем сделать больше. Мы можем заставить его выкупить долю Алины по рыночной стоимости, причем реальной, а не той, которую он нарисовал. Либо пригрозить уголовным делом. Поверьте, такие люди очень быстро трезвеют, когда пахнет реальным сроком.
Выйдя от адвоката, я впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать. В этот же вечер я написала Игорю короткое сообщение: «Нужно встретиться в кафе у дома. Обсудим развод и раздел имущества. Завтра в двенадцать».
Ответ пришел через минуту: «Ладно. Посмотрим, что ты запоешь».
Игорь пришел на встречу с опозданием на пятнадцать минут. Он демонстративно положил на стол ключи от машины и сел, вальяжно развалившись на стуле.
— Ну, Алина, я слушаю. Надеюсь, ты пришла в себя и поняла, что судиться со мной бесполезно? Только деньги зря потратишь, которых у тебя и так нет.
Я спокойно достала из сумки плотную папку с документами и положила перед ним.
— Почитай на досуге, Игорь. Это копия нашего искового заявления в арбитражный суд и жалоба в налоговую инспекцию.
Муж брезгливо полистал страницы, но по мере чтения его ухмылка начала исчезать. Лицо снова начало покрываться теми самыми красными пятнами, которые я видела в день нашей ссоры.
— Что это за бред? Какое еще преднамеренное банкротство? Ты с ума сошла? Решила меня посадить?
— Я просто защищаю интересы нашей дочери, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Мой адвокат считает, что продажа оборудования за бесценок твоей же собственной фирме — это чистое уголовное преступление. Налоговая проверка начнется уже в следующий понедельник. Как думаешь, твоя двоюродная сестра Светлана пойдет свидетелем по делу или решит взять всю вину на себя?
Игорь сглотнул. Он судорожно перебирал листы, и его пальцы заметно дрожали.
— Аля… ну зачем ты так? Мы же родные люди. Ну погорячился я, с кем не бывает? Зачем сразу крайности?
— Родные люди не оставляют трехмесячного ребенка без средств к существованию, Игорь. Ты хотел войны — ты ее получил.
— Чего ты хочешь? — глухо спросил он, не поднимая глаз.
— Мои условия просты. Первое: ты выплачиваешь мне половину реальной стоимости бизнеса. Наш оценщик уже провел предварительный расчет, сумма указана на последней странице. Второе: ты отказываешься от своей доли в нашей квартире в мою пользу, а ипотеку закрываешь сам из своих новых доходов. Третье: нормальные, фиксированные алименты, оформленные нотариально, а не твои три тысячи.
Игорь вскочил со стула.
— Да ты сбрендила! Квартиру отдать? Да где я возьму такие деньги? Это грабеж!
— Выбор за тобой, — я тоже поднялась, застегивая пальто. — Либо ты подписываешь мировое соглашение у моего адвоката в пятницу, либо в понедельник документы уходят в прокуратуру. И тогда ты потеряешь вообще все, включая свою новую машину, за которую уже внес предоплату. Подумай об этом.
Я повернулась и пошла к выходу, чувствуя, как внутри меня рождается совершенно новая, сильная и уверенная в себе женщина.
В пятницу Игорь подписал все документы. На сделке он сидел бледный, злой и не произнес ни единого лишнего слова. Его адвокат лишь тихо вздыхал, понимая, что они проиграли по всем статьям.
Прошел год.
Я сидела в уютном светлом помещении своей собственной небольшой студии выпечки. Да, мне пришлось начинать почти с нуля, но денег, полученных от Игоря, хватило на покупку хорошего итальянского оборудования и аренду уютного места в спальном районе. Назвала я кондитерскую просто — «Алиса», в честь дочки.
Дверь звякнула колокольчиком, и в зал вошла Надя, которая теперь работала у меня управляющей.
— Аля, привет! — весело крикнула она, проходя за стойку. — Слушай, там поставщики привезли новую партию бельгийского шоколада. Качество — блеск! И скидку нам сделали, как постоянным клиентам.
— Отлично, Надя. Разгружайте. Как там дела с заказами на выходные?
— Все расписано под завязку. Три свадебных торта и десяток детских наборов. Едва успеваем.
Надя присела на высокий стул и хитро посмотрела на меня.
— Кстати, угадай, кого я вчера видела у торгового центра?
— Кого? — равнодушно спросила я, протирая витрину.
— Игоря твоего. Слушай, выглядит паршиво. Машину ту новую, видимо, продать пришлось. Кондитерская его новая еле дышит, клиенты-то все равно к нам идут, у нас ведь и рецепты старые, и технологи те же. Говорят, со Светкой они разругались в пух и прах, она его во всем винит.
Я улыбнулась и покачала की головой.
— Знаешь, Надь, мне если честно, все равно. Я на него зла не держу. Если бы не тот его крик на кухне, я бы так и сидела домашней наседкой, заглядывая ему в рот и боясь слово сказать. Он сам дал мне пинок в правильном направлении.
В этот момент на мой телефон пришло видеосообщение от мамы. На экране маленькая Алиса делала свои первые неуверенные шаги по ковру нашей гостиной, заливисто смеясь.
— Надя, подмени меня на пару часов, — сказала я, снимая фартук. — У меня там человек первые шаги делает. Надо срочно бежать.
— Иди, конечно, начальство, — рассмеялась Надя. — Мы тут сами справимся.
Я шла по весенней улице, подставляя лицо теплому солнцу, и впервые за долгое время была абсолютно, по-настоящему счастлива. Жизнь только начиналась, и теперь я точно знала: никто и никогда больше не посмеет сказать, что я живу за его счет.
Бросил невесту из-за диагноза