— Ты же обещал, что мы отметим нашу годовщину вдвоем, — Лариса не мигая смотрела на мужа, сжимая в руках тяжелую хрустальную вазу.
Олег замер в дверях прихожей, так и не сняв один ботинок. Его лицо, еще минуту назад светившееся усталой, но довольной улыбкой, стремительно бледнело.
— Ларочка, солнце, я же объяснил по телефону. Срочный вызов на объект. Трубу прорвало, рабочие в панике, я не мог просто выключить телефон и уйти пить шампанское. Это же деньги, наши общие деньги.
— Деньги, — эхом отозвалась она, ставя вазу на край комода. — Удивительно, как часто в последнее время «деньги» пахнут женским парфюмом «J’adore» и заставляют тебя задерживаться до двух часов ночи по вторникам.
— Опять ты за свое? — Олег наконец разулся и прошел вглубь квартиры, стараясь придать голосу привычную твердость. — Лара, этот деструктивный психоз нас погубит. Я работаю ради семьи.
— Ради какой именно, Олег? — Лариса резко развернулась и пошла на кухню. — Проходи, не стой в дверях. Я приготовила праздничный ужин. И, как ты просил, позвала гостя. Чтобы нам не было скучно вдвоем обсуждать твои «прорывы на объектах».
— Какого гостя? Мы же договаривались…
— Проходи, дорогой. Он уже ждет.
Олег, поправляя галстук, вошел в гостиную. Стол действительно был накрыт с королевским размахом: запеченная утка, тончайшая нарезка, коллекционное вино. Но внимание мужчины приковал не стол, а человек, сидевший в его любимом кресле спиной к входу.
Человек медленно повернулся. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти в дорогом сером костюме. Его лицо казалось смутно знакомым, но Олег никак не мог вспомнить, где видел эти тяжелые надбровные дуги и колючий взгляд.
— Знакомься, Олег, — голос Ларисы звенел от ледяного спокойствия. — Это Аркадий Львович. Твой новый… партнер по переговорам.
— Добрый вечер, Олег Игоревич, — произнес гость густым басом. — Лариса Анатольевна пригласила меня, чтобы мы, наконец, расставили все точки в вопросе вашей «второй семьи».
Олег почувствовал, как по спине пополз холодный липкий пот.
— Лара, что это за цирк? Какой Аркадий Львович? Какая семья?
— Садись, Олег. В ногах правды нет, — Лариса указала на стул напротив гостя. — Аркадий Львович — частный детектив с очень хорошей репутацией. И он принес мне замечательный альбом с фотографиями. Знаешь, у тебя там, в Химках, очень уютная квартира. И та блондинка, Алина, кажется? Она так мило выбирает занавески вместе с тобой.
— Это… это недоразумение! — выкрикнул Олег, плюхнувшись на стул. — Аркадий Львович, вы ошиблись объектом! Это моя помощница, мы просто заезжали посмотреть квартиру под офис!
— С детской кроваткой в спальне? — Аркадий Львович едва заметно улыбнулся, не разжимая губ. — Очень предусмотрительно для офиса. Может, планируете нанимать сотрудников прямо из роддома?
— Лара, послушай меня, — Олег потянулся через стол к руке жены, но она резко отпрянула. — Я всё объясню. Алина — это просто… это была ошибка. Один раз. Она забеременела, я не мог ее бросить, я же порядочный человек!
— Порядочный? — Лариса звонко рассмеялась, и в этом смехе было больше боли, чем веселья. — Порядочный человек не строит параллельную жизнь три года подряд, отщипывая от нашего бюджета на «новые проекты». Ты знаешь, сколько я вложила в твою фирму? Мое наследство от бабушки, мои декретные, мои нервы!
— Я всё верну! Лара, я люблю тебя! Та семья — это просто обязательство.
— Обязательство стоимостью в три миллиона рублей? Именно столько ушло со счетов фирмы на покупку той квартиры в Химках, — Аркадий Львович положил на стол распечатку банковских переводов.
— Ты копалась в моих счетах? — Олег вскинул голову, в его глазах вспыхнула ярость. — Да как ты посмела? Это мой бизнес!
— Наш бизнес, Олег, — поправила Лариса. — Помнишь, кто подписывал поручительство по кредиту? Кто вел бухгалтерию первые два года бесплатно?
— Так, — Олег шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Допустим. У меня есть ребенок на стороне. У меня есть вторая женщина. Что дальше? Развод? Ты же понимаешь, что при разводе ты получишь крохи. Квартира записана на мою мать, счета в офшорах ты не найдешь.
— О, я и не собираюсь разводиться, — Лариса взяла бокал с вином и сделала глоток. — Пока не собираюсь.
— Тогда зачем этот маскарад? Выгнать меня хочешь? Напугать этим… детективом?
— Видите ли, Олег Игоревич, — вмешался Аркадий Львович, — Лариса Анатольевна обратилась ко мне не только за слежкой. Она просила провести полный аудит вашей деятельности. И выяснилось много интересного. Например, ваши схемы с откатами на муниципальных тендерах.
Олег замер. Воздух в комнате будто стал гуще.
— Вы блефуете.
— Папка номер два, Аркадий, будьте добры, — попросила Лариса.
Детектив достал из портфеля синюю папку и пододвинул ее Олегу. Тот лихорадочно начал перелистывать страницы. Копии договоров, завышенные сметы, подписи подставных лиц. С каждой страницей его лицо становилось всё более серым.
— Это… это подделка.
— Это тюрьма, Олег. Лет на пять, минимум, — Лариса подошла к нему сзади и положила руки на плечи. — Но я же люблю тебя. И не хочу, чтобы отец моего ребенка — нашего общего сына, который сейчас у мамы — сидел за решеткой.
— Чего ты хочешь? — прохрипел Олег.
— Справедливости. Аркадий Львович подготовил документы. Ты переписываешь свою долю в компании на меня. Полностью. Квартиру в Химках мы продаем, деньги возвращаем в семейный бюджет. С Алиной ты разрываешь все контакты, кроме официальных алиментов, которые будут выплачиваться через мой контроль.
— Ты с ума сошла? Это грабеж!
— Нет, дорогой. Это плата за входной билет обратно в нормальную жизнь. Либо ты завтра подписываешь дарственную и мировое соглашение, либо послезавтра Аркадий Львович идет с этой папкой в прокуратуру.
Олег посмотрел на Ларису. Перед ним стояла не та мягкая, уютная женщина, которая каждое утро жарила ему блинчики. Это была холодная, расчетливая незнакомка, которая просчитала каждый его шаг.
— Ты же понимаешь, что я не смогу так жить? Под каблуком? Под надзором?
— Сможешь. Ради сына. Или ради того, чтобы не носить робу. Выбирай.
— Аркадий, вы ведь понимаете, что она вас тоже кинет, когда вы станете ей не нужны? — Олег попытался найти союзника в детективе.
— Моя работа оплачена вперед, Олег Игоревич, — бесстрастно ответил гость. — И законность требований моей клиентки подтверждена фактами вашего мошенничества.
Олег опустил голову на руки. Тишина в комнате нарушалась только мерным тиканьем настенных часов. Казалось, каждый удар маятника отсчитывал остатки его свободы.
— Хорошо, — наконец глухо произнес он. — Я подпишу. Но квартиру в Химках не трогай. Там ребенок.
— Трону, Олег. Они переедут в однушку в области. Моих денег там не будет ни копейки. Ты купил это на средства, украденные у нашей семьи.
— Ты монстр, Лара.
— Нет, я просто твоя лучшая ученица. Ты сам учил меня, что в бизнесе и на войне все средства хороши. А наш брак, как выяснилось, давно стал полем боя.
Лариса улыбнулась и наполнила второй бокал.
— Ну что же, праздник продолжается. Аркадий Львович, попробуйте утку. Она сегодня особенно удалась.
Олег сидел неподвижно, глядя на праздничный стол, который стал для него эшафотом. Он проиграл. Проиграл всухую женщине, которую считал своей тенью. Требования антагониста — а именно так он теперь воспринимал жену — были кабальными, но альтернатива была куда страшнее.
— Пей, Олег, — Лариса пододвинула ему бокал. — За новую главу нашей жизни. Где ты будешь очень, очень примерным мужем.
Он взял бокал дрожащими пальцами. Вино казалось горьким, как пепел.
— За… за честность, — выдавил он из себя, чувствуя, как внутри всё выгорает от ненависти и бессилия.
— Вот и славно, — Лариса поправила салфетку на коленях. — А завтра в девять утра мы ждем тебя у нотариуса. Не опаздывай, дорогой. Пробки в сторону прокуратуры обычно очень плотные.
Вечер продолжался в звенящем, искусственном спокойствии. Лариса и Аркадий Львович обсуждали детали предстоящей сделки так обыденно, будто говорили о покупке новой мебели. Олег слушал их голоса, и каждый звук впивался в него иглами. Он понимал: с этой минуты он превратился в декорацию в собственном доме, в ресурс, который Лариса будет эксплуатировать до последней капли. И самое страшное было в том, что он сам дал ей в руки это оружие.
Когда Аркадий Львович ушел, Лариса молча начала убирать со стола.
— Ты действительно ненавидишь меня так сильно? — спросил Олег, глядя в окно на огни ночного города.
— Ненависть — слишком дорогое чувство, Олег, — ответила она, не оборачиваясь. — Я просто возвращаю свое. Иди спать. Завтра будет долгий день.
Олег медленно побрел в спальню, понимая, что отныне его жизнь — это длинная очередь за прощением, которое он никогда не получит, и бесконечная выплата долга, который невозможно закрыть. Он подстроился. Он сдался. И эта победа Ларисы была абсолютной.
Отговорка