— Он опять уходит к матери! — кричала Марина, указывая на собранную сумку мужа. — Сказал, что устал от шума и вечной нехватки денег!
— Да потому что здесь невозможно находиться! — Артем схватил куртку. — Вечно все недовольны, вечно я во всем виноват! Я ухожу к родителям, там хоть поспать дадут в тишине!
— Вернись, …! — Марина вцепилась в его рукав. — А дети? Кто их кормить будет завтра? У нас хлеба полбуханки осталось!
— Елена Петровна? Это из школы беспокоят. Ваша Марина снова не явилась на два последних урока. И это уже третий раз за неделю.
Вы планируете что-то предпринимать?
Елена прикрыла глаза рукой.
— Я поговорю с ней, Инна Борисовна. Извините.
Когда Марина вернулась домой, Елена преградила ей путь.
— Марина, подожди! Мне со школы звонили, сказали, что ты снова прогуляла физику и историю. Где ты была?
Марина нехотя сдернула наушники и вытаращилась на мать.
— Ой, мам, ну не начинай, а? Кому нужны эти логарифмы и даты войн? Я все равно не собираюсь быть академиком!
— Речь не о науке, а об элементарной дисциплине, — мать чуть не плакала. — Тебя могут просто не допустить к экзаменам. Ты понимаешь, что это позор? На второй год хочешь остаться?
— Позор — это ходить в этих обносках, которые ты мне покупаешь, — огрызнулась Марина, оглядывая свои старые джинсы. — Учителя ко мне придираются, потому что я не такая «правильная», как им хочется.
Уроки скучные, сидеть там — одно мучение. Я не хочу тратить на это время.
— Учеба — это твой единственный шанс выбиться в люди. У тебя нет связей, нет богатых родственников. Только голова на плечах.
— В люди — это куда? — Марина зло усмехнулась. — Стать бухгалтером, как ты? Сидеть десять часов в сутки, уткнувшись в ведомости, и считать чужие копейки за грошовую зарплату?
Нет, спасибо. У меня другие планы на жизнь.
Однако планам Марины не суждено было сбыться так, как она себе воображала. Вместо карьеры модели или успешного блогера, о которых она грезила в старших классах, сразу после выпускного она пришла к матери с новостью, которая перечеркнула все.
— Мам, мы с Артемом решили расписаться, — заявила она.
Елена чуть с ума тогда не сошла. Артема она знала — обычный парень из соседнего двора, который после школы никуда не поступил и перебивался случайными заработками.
— Марина, вы же совсем дети! Тебе восемнадцать только исполнилось. На что вы будете жить? Кем он работает?
— Артем устроился на стройку подсобником, — Марина пожала плечами. — Сказал, что на первое время хватит.
Мы решили жить у нас. Снимать сейчас нереально дорого, а Артем пока ищет нормальное место, где платят побольше.
— У нас? — Елена замерла. — В нашей двухкомнатной квартире? Втроем?
— Ну а где еще? Ты же сама всегда говорила, что семья — это главное, что нужно помогать друг другу. Вот, помогай. Мы же не чужие.
Так в квартире появился Артем, и жизнь как-то сразу покатилась под откос. Зять зарабатывал копейки, которые почти полностью уходили на его посиделки с друзьями в гаражах. Марина работать и не порывалась.
— Елена Петровна, а что у нас на ужин будет? — Артем заглянул на кухню, почесывая затылок и глядя в пустую кастрюлю.
— То же, что и вчера, Артем. Макароны с маслом. Мясо закончилось, а зарплату в управлении задерживают уже вторую неделю. У нас в стране сейчас у всех проблемы с выплатами.
— Опять макароны… — протянул зять, недовольно кривясь. — Марина, ты слышала? Твоя мама говорит, денег нет даже на сосиски.
— А я что сделаю? — донесся раздраженный голос Марины из комнаты. — Я беременна, между прочим! Мне нужно фрукты есть, витамины, а не пустые макароны.
Мам, ты когда получишь зарплату или аванс? Надо что-то решать.
Елена промолчала. Как же она устала…
Рождение первого внука, маленького Кости, стало для нее и радостью, и огромным бременем.
Все расходы на пеленки, дорогие смеси и детскую одежду легли исключительно на ее плечи. Внук рос, и расходы вместе с ним росли.
— Марин, Костику нужны новые ботиночки, старые уже совсем жмут, он плачет, когда гуляем. И за садик, в который мы записались, нужно вносить взнос.
— Мам, ну откуда у меня деньги? — Марина даже не оторвалась от телефона. — Артем в этом месяце вообще ничего не принес. Сказал, что их бригаду кинули на объекте, заказчик скрылся.
— И ты сидишь спокойно? — Елена разозлилась. — Почему он не бегает, не ищет другую работу? Почему ты не попробуешь хотя бы на пару часов в день подрабатывать на дому?
— Как я буду подрабатывать с ребенком на руках? — Марина наконец посмотрела на мать. — Ты же мне вообще не помогаешь! Вечно на своей работе пропадаешь, приходишь и сразу за отчеты. А я одна тут кручусь!
— Я работаю, чтобы вы все ели! — не выдержала Елена. — Я оплачиваю свет, воду, интернет и твои хотелки! Но так больше продолжаться не может, я не железная!
Марина только хмыкнула.
А потом наступили по-настоящему тяжелые времена. Предприятие, где Елена проработала пятнадцать лет, окончательно обанкротилось и закрылось, выплаты прекратились.
А в семье к тому моменту было уже трое детей — Марина рожала одного за другим.
— Опять вы орете на весь подъезд? — Елена вошла в квартиру после очередного безуспешного похода в центр занятости.
В тесном коридоре Марина и Артем стояли друг напротив друга, а из комнаты доносился слаженный плач троих детей.
— Он опять уходит к матери! — кричала Марина, указывая на собранную сумку мужа. — Сказал, что устал от шума и вечной нехватки денег!
— Да потому что здесь невозможно находиться! — Артем схватил куртку. — Вечно все недовольны, вечно я во всем виноват! Я ухожу к родителям, там хоть поспать дадут в тишине!
— Вернись, тр…ус! — Марина вцепилась в его рукав. — А дети? Кто их кормить будет завтра? У нас хлеба полбуханки осталось!
— Мама твоя накормит, — огрызнулся Артем, вырывая руку. — Она всегда находит выход, из-под земли достанет. А я умываю руки!
Зять сбежал, а Лена вдруг поняла: если она сейчас ничего не предпримет, они просто помрут с голода.
К тому же, неделю назад она забрала к себе свою мать — у бабушки начались серьезные проблемы со зрением, она почти ослепла, и ей требовалась срочная помощь врачей.
— Послушай меня, Марин, — вечером она дочь на разговор вызвала. — Ситуация критическая. Денег нет совсем.
Я уезжаю в Москву, там работу буду искать. Бабушке нужна операция, иначе она ослепнет окончательно.
— Мам, ты с ума сошла? — Марина округлила глаза. — Куда еще бабушку к нам в кучу? У нас и так места нет, дети друг у друга на головах сидят! И кто за ней ухаживать будет? Я?
— Ты будешь, Марина. Это твоя родная бабушка. А я уезжаю в Москву. Там предложили место сиделки с проживанием, платят очень хорошо по нашим меркам.
— В Москву? А мы как же? Как я одна с тремя детьми и слепой ста..рух..ой? Ты хоть представляешь, какой это а.д?
— Ты не одна, у тебя есть муж, который, я уверена, приползет обратно, как только родителям надоест.
А я буду присылать вам все, что заработаю, до копейки. Здесь я работы больше не найду.
— Ты нас просто бросаешь! — Марина разрыдалась, закрыв лицо руками. — Ты хочешь сбежать от проблем в столицу, а я тут должна в навозе копаться?
— Нет, Марина. Я еду вас спасать. Завтра я отведу бабушку к окулисту, покажу тебе, какие капли и когда ей капать, оставлю инструкции. Это не обсуждается. Или так, или мы все идем на улицу за долги.
В Москве Елена устроилась в богатую семью присматривать за парализованной женщиной.
Работа была изнурительной: физически тяжело было поднимать больную, морально — выносить ее капризы.
Елена спала по четыре часа в сутки, но каждую неделю стабильно бегала к банкомату. А дочка названивала каждый день.
— Алло, мам? — голос Марины в трубке всегда был недовольным. — Ты когда перевод сделаешь?
Нам Косте куртку надо купить, он из старой вырос совсем. И бабушке лекарства, которые ты выписала, подорожали в два раза.
— Марина, я отправила пять тысяч три дня назад. Вы что, уже все потратили?
— Ой, ты не представляешь, какие сейчас цены на рынке! Все втридорога.
И Артем опять не работает, говорит, спину сорвал на подработке, лежит пластом. Пришел обратно, просил прощения, ну я и пустила, жалко же.
— Марина, он здоровый мужик! Пусть идет хоть сторожем, хоть грузчиком! Нельзя же все время на моих деньгах сидеть!
— Да ладно тебе, мам, не начинай! Мы тут сами как-нибудь разберемся. Ты лучше скажи, премия будет в этом месяце? Очень надо.
За полгода «вахты» дела немного поправились: Елена сделала матери операцию, реабилитация прошла успешно. Мать ее взяла часть дел по хозяйству на себя, готовила, прибирала несмотря на возраст.
А потом Марина снова объявилась. С новостями:
— Мам, ты только не кричи сразу, ладно? — начала она.
— Что случилось? С детьми что-то? Бабушка упала? — Елена мгновенно подобралась, готовая к худшему.
— Нет, с ними все нормально. В общем… я снова беременна. Четвертым.
Елена ошалела.
— Алло, мам? Ты чего замолчала? — продолжала Марина. — Мы с Артемом решили, что будем рожать.
Аборт — это грех, да и страшно мне. Артем, правда, опять к родителям убежал, как узнал. Сказал, что четверых он точно не вывезет, и мы сильно поругались. Но он вернется, куда он денется.
— Марина… — Елена нашла в себе силы заговорить. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь? У тебя трое детей, которых содержу я одна.
У тебя муж, который дезертирует при каждой новости о ребенке. У тебя мать, которая гробит здоровье на чужбине. На что ты собираешься кормить четвертого?
— Ну ты же в Москве! Тебе там отлично платят, хозяйка тебя хвалит. Неужели ты родного внука или внучку не потянешь? Мы же семья, мы должны держаться вместе!
— Семья? — заорала Елена. — Я работаю по двадцать часов в сутки, чтобы ты могла и дальше ничего не делать и плодить нищету?!
— Как ты можешь так говорить про своего ребенка? — Марина обиженно засопела. — Дети — это же дар! Я думала, ты как мать меня поймешь, поддержишь.
— Чему я должна радоваться, Марина? Тому, что я никогда не смогу вернуться домой? Тому, что я умру здесь, среди чужих людей, так и не увидев, как растут мои внуки?
— Раз ты так ставишь вопрос, — зло бросила Марина. — То нам вообще ничего от тебя не надо! Сами справимся! Подавись своими деньгами! А ребенка я рожу!
В трубке раздались короткие гудки.
Елена осталась в Москве еще на долгих семь лет. Марина родила четвертого, а Артем окончательно исчез из их жизни, когда ребенку исполнилось два года.
Скончалась мама Елены, и только тогда она смогла немного расправить плечи — дочь и внуков она отселила.
Помогать продолжает, но исключительно детям. Марина теперь трясет бывшего мужа, который работать по-прежнему не собирается.
Когда, если не под новый год?