— Мам, послушай меня спокойно и без эмоций, — вдруг произнес Леша. — Я не хочу жить так, как жили вы.
Алла Игоревна растерянно моргнула.
— Как мы? Но мы ведь прожили хорошую жизнь! Сорок лет вместе, все в дом, все для семьи…
— Да, сорок лет вместе, — кивнул сын. — Но какой ценой, мам? Я ведь все видел и прекрасно помню.
— Алла, ну согласись, тридцать шесть лет мужику, а он все один бегает.
Девчат меняет как перчатки, ни с одной больше полугода не держится.
Ты бы присмотрелась к нему.
Может, Леша твой… ну, этого самого… не по женщинам?
Сейчас ведь это модно среди таких, обеспеченных.
— Марина! — Алла Игоревна от возмущения чуть не выронила заварочный чайник. — Что ты такое говоришь? Опомнись!
У Леши нормальная ориентация, девушки у него постоянно, одна красивее другой!
— Да ладно тебе обижаться, я же любя спрашиваю, — отмахнулась Марина, потянувшись за куском пирога. — Все родственники шепчутся.
Столько лет прошло, а ни жены, ни детей. Симпатичный, при деньгах, квартира своя большая, а живет как бобыль.
Нормальные мужики к тридцати пяти годам уже второго ребенка в школу ведут, а твой Леша все свободой наслаждается.
Или, может, у него со здоровьем мужским что-то не так?
Сейчас ведь все лечится, ты намекни ему осторожно.
— С его здоровьем все абсолютно в порядке, — сквозь зубы ответила Алла Игоревна. — И шептаться за нашей спиной не нужно.
Леша просто очень избирательный.
И вообще, это его личная жизнь, в которую мы не вмешиваемся.
— Ну-ну, защищай его дальше, — ухмыльнулась Марина. — Смотри только, как бы на старости лет одна не осталась без внуков.
Мои-то двое уже в гимназию ходят, такие помощники!
А тебе и рассказать на посиделках нечего, кроме как: «Леша работает, у Леши все хорошо».
Пустота ведь в доме без детей, Алла.
Мужской эго..изм это чистой воды, а ты ему потакаешь!
Когда неприятная гостья наконец ушла, Алла Игоревна долго стояла у раковины, бездумно протирая одну и ту же тарелку.
На душе было скверно.
Слова Марины, хоть и были высказаны в ее обычной бесцеремонной манере, попали в самую больную точку.
Алла Игоревна вдруг вспомнила их разговор с Юлей, последней девушкой Леши.
Несколько месяцев назад Юля пришла к ним без сына, вся в слезах, чтобы забрать какие-то забытые вещи и просто выговориться.
— Алла Игоревна, я больше так не могу, — плакала Юля, сидя на этой самой кухне. — Я безумно люблю Лешу.
Он потрясающий мужчина — заботливый, щедрый, никогда не повышает голос, подарки дарит, любые проблемы решает за минуту.
Но когда я завожу разговор о будущем, он словно каменеет.
— Юлечка, милая, может, тебе просто нужно набраться терпения? — Алла Игоревна тогда гладила девушку по плечу, пытаясь ее успокоить. — Мужчины часто боятся ответственности, им нужно время, чтобы созреть для брака.
— Дело не в этом, — покачала головой Юля, вытирая слезы бумажной салфеткой. — Он прямо мне сказал: «Юля, я тебя очень ценю, но жениться я не собираюсь. Детей я тоже не хочу.
Если тебя это не устраивает, давай расстанемся сейчас, чтобы ты не теряла со мной время».
Он не обманывает, понимаете? Он говорит это так спокойно, так честно, что у меня просто опускаются руки.
Я хочу полноценную семью, хочу белое платье, хочу ребенка. А Леше комфортно одному.
Его устраивают просто отношения без всяких обязательств.
Я ухожу от него, Алла Игоревна. Больше не могу жить в этой неопределенности.
Вспоминать этот разговор было больно.
Юля действительно ушла, а Леша даже не расстроился — он просто продолжал работать, заниматься спортом и жить в своей огромной квартире.
Через неделю после визита Марины Леша приехал навестить родителей.
Он, как обычно, привез кучу подарков: для матери купил дорогой робот-пылесос, а отцу привез набор качественных инструментов для автомобиля.
— Мам, смотри, какая штука, — Леша с улыбкой распаковывал коробку прямо на полу в гостиной. — Сама будет пылесосить, тебе больше спину гнуть не придется.
Я его уже настроил через приложение, на твой телефон его сейчас скачаем. Тебе нужно будет только кнопку нажимать.
— Спасибо, сынок, — вздохнула Алла Игоревна, глядя на красивого, подтянутого сына, который в свои тридцать шесть выглядел максимум на тридцать. — Заботишься о нас постоянно…
— Конечно, мам, а как иначе? Если что-то нужно починить или купить — сразу говори, не стесняйся.
Пап, как твоя машина? На СТО заезжал?
— Да, Леш, все отлично, спасибо, — отозвался отец. — Масло поменяли, ходовую проверили. Мастер сказал, еще сто тысяч пробежит без проблем.
После чаепития Григорий ушел в гараж, оставив жену и сына наедине.
Алла Игоревна села напротив Леши. Она долго смотрела, как он спокойно допивает чай, и наконец не выдержала.
— Леш, нам надо серьезно поговорить, — тихо начала она.
— Я весь во внимании, мам, — улыбнулся он. — Что-то случилось? Со здоровьем проблемы?
— Нет, со здоровьем, слава богу, все хорошо.
Я о тебе хочу поговорить. Леш, скажи мне честно…
Ты вообще когда-нибудь планируешь создать семью? Настоящую семью. С женой, с детьми.
Леша вздохнул, поставил чашку на блюдце и посмотрел на мать.
— Мам, мы же уже обсуждали это. Зачем опять поднимать эту тему? Мы ведь только поссоримся.
— Затем, что мне больно на тебя смотреть! — голос Аллы Игоревны дрогнул. — Все твои друзья давно женаты, у них дети подрастают.
У моих подруг внуки уже в школу ходят, они делятся радостями, а мне сказать нечего.
Леша, тебе тридцать шесть лет! Время летит незаметно. Ты останешься совсем один на старости лет.
Неужели тебе не хочется, чтобы дома кто-то ждал, чтобы детский смех звучал?
Неужели тебе не хочется продолжения рода?
— Мам, послушай меня спокойно и без эмоций, — вдруг произнес Леша. — Я не хочу жить так, как жили вы.
Алла Игоревна растерянно моргнула.
— Как мы? Но мы ведь прожили хорошую жизнь! Сорок лет вместе, все в дом, все для семьи…
— Да, сорок лет вместе, — кивнул сын. — Но какой ценой, мам? Я ведь все видел и прекрасно помню.
Помнишь, как вы с отцом ругались из-за каждой копейки в девяностые? Как ты во всем себе отказывала, годами ходила в одном пальто, чтобы купить мне зимнюю куртку или оплатить репетиторов?
Как отец пахал на трех работах без выходных, заработал язву и первый инфаркт в сорок пять лет, просто чтобы вытащить нас из долгов и купить эту несчастную дачу?
Вы всю жизнь положили на алтарь семьи и обязательств. Вы не жили для себя ни одного дня.
Сначала дети, потом быт, потом ипотека, потом помощь родственникам…
А жить-то когда? В старости, когда здоровья уже нет?
— Но в этом и есть смысл жизни, Леша! — воскликнула Алла Игоревна. — Заботиться о близких, отдавать себя им!
Семья — это опора, это то, ради чего стоит трудиться и терпеть трудности.
— Для вашего поколения — возможно, — спокойно ответил он. — Но не для меня.
Я хочу распоряжаться своей жизнью сам. Я много и тяжело работал, создал успешный бизнес, обеспечил себя и полностью закрыл все ваши финансовые вопросы.
Теперь я хочу жить так, как нравится мне. Я хочу путешествовать, читать книги, спать до обеда по выходным, если мне этого хочется.
Я не хочу нести ответственность за чужую жизнь, подстраиваться под чужие капризы, решать проблемы тещи или выслушивать упреки.
Мне так комфортно.
Я никого не обманываю, мам. Я каждой своей девушке на первом же свидании честно говорю, что брак и дети не входят в мои планы.
Если их это устраивает — мы вместе. Если нет — расходимся. Это честно.
Почему ты считаешь, что я должен ломать свою жизнь в угоду общественному мнению или твоим подругам с их внуками?
— Леша, но ведь это эго.изм! Чистой воды эго.изм! Человек рождается для того, чтобы продолжить свой род.
А ты думаешь только о своем удобстве, о путешествиях и комфорте. А если заболеет кто?
А если старость придет? Кто тебе в старости стакан воды подаст, когда нас не станет?
Леша мягко улыбнулся.
— Мам, этот пресловутый стакан воды — самый большой миф на свете.
Если я заболею, я смогу нанять лучшую сиделку или лечь в хорошую частную клинику, потому что у меня есть на это средства.
А рожать детей только для того, чтобы они в старости работали моими бесплатными санитарами — вот это действительно эго.изм.
— Но как же любовь? Неужели ты никогда не любил по-настоящему? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза.
— Я любил, мам. И сейчас испытываю чувства к тем, кто со мной рядом. Но любовь для меня — это не штамп в паспорте и не общие кредиты.
Любовь — это когда двум взрослым, независимым людям хорошо вместе здесь и сейчас. И когда они могут мирно разойтись, если их пути разошлись.
Мне тридцать с лишним лет, я взрослый мужчина. Я абсолютно доволен своей жизнью.
И мне очень грустно, что ты не можешь порадоваться за меня просто потому, что моя жизнь не укладывается в твои стандарты «как у всех».
Алла Игоревна промолчала. И ведь не поспоришь…
Когда Лешка уехал, Алла Игоревна долго сидела на кухне в темноте, глядя на работающий робот-пылесос. Пришел муж, сел рядом и обнял ее за плечи.
— Ну что, опять мучила парня своими расспросами? — тихо спросил он, прижимая ее к себе.
— Да, Гриша… Опять, — вздохнула Алла Игоревна, утыкаясь лицом в его плечо. — Он сказал, что не хочет жить как мы. Представляешь?
Наша жизнь показалась ему слишком тяжелой!
— А разве он не прав, Алла? — неожиданно произнес муж. — Ты вспомни наши молодые годы.
Как у нас не было времени друг на друга, как мы вечно бежали куда-то, вечно боялись чего-то, во всем себе отказывали.
Он ведь прав — мы действительно мало жили для себя. Всю жизнь отдали работе, быту и воспитанию.
И если наш сын смог выстроить свою жизнь так, что он ни от кого не зависит, никого не обманывает и при этом чувствует себя счастливым — разве это не наша победа как родителей?
— Наверное… — прошептала она, вытирая слезу. — Но мне так хотелось внуков, как у всех.
— Внуки — это прекрасно, но только когда они желанные, а не рожденные ради чужого мнения или галочки, — твердо сказал Григорий. — Отстань ты от него, Алла.
Сын у нас замечательный. Не пьет, не гуляет, делом занимается, нас никогда не забывает. Подарки вон какие привозит, заботится.
Дай ему жить своей жизнью. Его счастье — это его выбор. А мы давай поживем наконец-то для себя.
Алла Игоревна вздохнула и крепче прижалась к мужу. Наверное, и правда глупо требовать от сына шаблонов, которые не делают его счастливым.
Главное, что он здоров, успешен и всегда готов прийти им на помощь.
Алла Игоревна перестала реагировать на бестактные вопросы родственников и подруг, с гордостью отвечая, что ее сын счастлив и живет так, как хочет сам.
Леша продолжал успешно развивать свой бизнес, часто навещал родителей и возил их в путешествия, а Алла и Григорий наконец-то научились радоваться каждому дню, посвящая время друг другу.
Все-таки свои прелести в спокойной старости есть…
— У него другая! Он не вернется ко мне (2/2)