Лена стояла в дверях собственной квартиры — в вечернем платье, с безупречной укладкой — и смотрела, как четверо незваных гостей топчутся на пороге, принюхиваясь к подозрительной тишине. Ни запаха пирогов, ни шкворчащего мяса. Только она, её улыбка и ощущение, что сейчас произойдёт нечто необратимое.
Тридцатое декабря — дата проклятая. Кто родился в этот день, тот поймёт. Нормальные люди уже режут тазики оливье, бегают с выпученными глазами за зелёным горошком и предвкушают, как будут лежать лицом в холодце следующие десять дней. А у Лены — день рождения. Юбилей. Пятьдесят лет.
И ладно бы просто день рождения. Это был бы её личный, тихий праздник, если бы не родственники. Родня из Пскова — двоюродная сестра Лариса с мужем Толиком и дочкой Викой — считали своим священным долгом «осчастливить» Лену визитом именно в этот день.
— Ну а что? — тарахтела Лариса в трубку ещё в ноябре. — У тебя юбилей, дата круглая! Мы же не чужие люди! Приедем, поздравим, за столом посидим. Заодно и Петербург посмотрим, Викуся давно хотела на Дворцовую.
Лена слушала этот радостный щебет и чувствовала, как на плечи опускается бетонная плита. Она знала сценарий наизусть. «Приедем поздравить» означало, что тридцатого декабря в её двухкомнатную квартиру на проспекте Ветеранов ввалится табор.
Они привезут в подарок набор полотенец из фикспрайса, купленный на распродаже три года назад, и бутылку шампанского. А взамен получат неделю проживания в Петербурге по системе «всё включено»: трёхразовое питание, экскурсионное обслуживание и бесконечное терпение хозяев.
— Серёж, может, скажем, что мы уехали? — с надеждой спросила Лена мужа, положив трубку.
Сергей, мужчина добрый, но бесконфликтный, тяжело вздохнул, почесал затылок и отвёл глаза.
— Ленок, ну как-то неудобно. Родня всё-таки. Обидятся. Скажут, зазнались питерские. Да и билеты они, наверное, уже купили.
Лена посмотрела на мужа с тоской. «Неудобно». Это слово было девизом их семьи последние двадцать лет. Им было неудобно отказать, неудобно попросить, неудобно напомнить о долге. А Ларисе было очень даже удобно.
Эскалация наглости происходила постепенно — как с той лягушкой в медленно нагреваемой воде.
Пять лет назад, когда этот «аттракцион невиданной щедрости» только начинался, Лена ещё пыталась видеть в происходящем плюсы. Родная кровь, общение…
Тогда Лариса с порога заявила:
— Ой, Леночка, мы так потратились на билеты, просто ужас! Цены у вас в Питере — космос! Так что мы с пустыми руками, уж прости, зато с открытым сердцем!
И Лена, расчувствовавшись, метала на стол всё, что было припасено на Новый год: икру, буженину, дорогие сыры. Толик, муж Ларисы, мужик простой и незатейливый, сметал деликатесы как комбайн, приговаривая:
— Во, это я понимаю, жизнь! Не то что у нас — макароны по-флотски.
За три дня они уничтожили месячный продуктовый бюджет семьи. Другого слова Лена подобрать не могла.
Три года назад визит прошёл под эгидой «культурного просвещения».
— Викуся хочет в Эрмитаж и в Кунсткамеру, — безапелляционно заявила Лариса, едва распаковав чемоданы. — Лена, ты же знаешь, где билеты брать? Возьми на всех, а мы тебе потом отдадим.
Лена взяла. Постояла в очереди, заплатила свои кровные. Когда вечером она робко намекнула на возврат средств, Лариса сделала большие глаза:
— Ой, Ленусь, у Толика карта заблокировалась, что-то там с банком. Давай мы домой приедем и сразу переведём?
Деньги, конечно, никто не перевёл. Зато через месяц Лариса выложила в соцсетях фото новой шубы с подписью: «Могу себе позволить маленькие радости».
А в прошлом году случился «ремонтный апокалипсис».
Толик, решив проявить хозяйскую жилку, полез чинить подтекающий бачок в туалете.
— Да я мигом! — бахвалился он, размахивая разводным ключом. — У меня руки золотые!
Через десять минут из туалета хлестал фонтан, заливая коридор и свежий ламинат. Пока Сергей перекрывал стояк, а Лена тряпками собирала воду, Лариса стояла в дверях кухни и философски замечала:
— Это потому что у вас сантехника китайская. Надо было немецкую ставить. Сэкономили — вот и результат.
Ни извинений, ни предложения помочь с уборкой. Вечером они сели за стол как ни в чём не бывало и потребовали горячего.
И вот наступил этот год.
Звонок Ларисы прозвучал как приговор. Но на этот раз в голосе сестры появились новые, требовательные нотки.
— Ленок, тут такое дело, — вещала она. — Вика у нас жениха нашла! Эдик, серьёзный парень, бизнесмен. Мы решили, что надо их с Питером познакомить. Так что приедем вчетвером. Эдик, правда, привык к комфорту, ему бы диван помягче. Вы уж с Серёжей постелите себе на полу, ладно? Свои же, потерпите пару ночей.
Лена молча смотрела на своё отражение в зеркале прихожей. Усталая женщина с морщинками у глаз. Пятьдесят лет. Полвека.
И она должна спать на полу в свой юбилей, чтобы какой-то Эдик чувствовал себя комфортно?
— А ещё, — продолжала Лариса, не замечая молчания, — Эдик у нас на диете. Ему нельзя жирное, жареное и майонез. Ты там придумай меню какое-нибудь… ну, паровые котлетки из индейки, салатики с рукколой. Он любит, чтобы свежее всё было. И алкоголь он пьёт только определённый — виски односолодовый. Я тебе название скину, купи пару бутылочек, чтобы не бегать потом.
Внутри у Лены что-то щёлкнуло. Тихо, но отчётливо. Словно перегорел предохранитель, отвечавший за функцию «быть хорошей для всех».
— Виски? — переспросила она спокойным, даже слишком спокойным голосом. — Односолодовый?
— Ну да! — радостно подтвердила Лариса. — Ты же понимаешь, уровень! Нужно соответствовать.
Лена посмотрела на Сергея. Тот сидел на кухне и с ужасом слушал этот монолог по громкой связи. В его глазах читалась паника: он уже представлял, как будет искать этот виски и спать на надувном матрасе, у которого спускает клапан.
— Хорошо, Лариса, — сказала Лена. — Приезжайте. Ждём.
Она нажала «отбой».
— Ты что? — прошептал Сергей. — Вчетвером? На полу? И виски за десять тысяч?
Лена улыбнулась. Улыбка вышла какой-то недоброй, кривой.
— Не переживай, Серёжа. Никто на полу спать не будет. И виски будет. Всё будет.
Тридцатого декабря, в десять утра, звонок в дверь возвестил о прибытии гостей.
На пороге стояла Лариса в новой песцовой шапке, Толик с красным лицом, недовольная Вика, уткнувшаяся в телефон, и некий молодой человек — видимо, тот самый «бизнесмен» Эдик. Щуплый парень в узких джинсах и с бегающим взглядом.
— А вот и мы! — взвизгнула Лариса, пытаясь обнять Лену. — С юбилеем, дорогая! Ну, встречай гостей! Где стол? Мы с поезда голодные как волки!
Лена стояла в дверях в красивом вечернем платье. За её спиной маячил Сергей — тоже при параде, в костюме и галстуке.
В квартире было подозрительно тихо. Не пахло пирогами, не шкварчало мясо.
— Проходите, раздевайтесь, — гостеприимно распахнула дверь Лена.
Гости ввалились, заполнив собой всё пространство тесной прихожей.
— Ой, а чего это у вас так тихо? — подозрительно принюхалась Лариса. — Не готовили ещё, что ли?
— Почему же? — удивилась Лена. — Всё готово.
Она провела гостей в гостиную.
Посреди комнаты стоял стол. На столе лежала красивая белая скатерть.
А на скатерти стояли: одна бутылка минеральной воды «Ессентуки», четыре стакана и большая красивая ваза с сушками.
Всё.
— Это… что? — Лариса уставилась на сушки, как на инопланетный артефакт.
— Угощение, — мило улыбнулась Лена. — А теперь — сюрприз!
Она достала из кармана сложенный листок и торжественно вручила его сестре.
— Что это? — Лариса развернула бумагу.
Это был счёт.
Подробный, составленный в Excel, с итоговой суммой.
«Проживание в отеле «У Лены» (люкс), 4 персоны, 5 ночей — 40 000 рублей.
Питание (полный пансион), спецзаказ (индейка, руккола) — 25 000 рублей.
Алкоголь (виски односолодовый, 2 бут.) — 18 000 рублей.
Услуги гида и аниматора — 10 000 рублей.
Амортизация сантехники и нервной системы — 5 000 рублей.
Итого: 98 000 рублей».
— Это шутка такая? — голос Ларисы дрогнул. — Юмор питерский?
— Никаких шуток, — лицо Лены стало жёстким, как гранитная набережная Невы. — Вы же хотели «уровень»? Хотели соответствовать? Эдик вот привык к комфорту. Комфорт стоит денег.
— Ты что, с родни деньги требовать будешь?! — взвизгнула Лариса, багровея. — Совсем стыд потеряла? У тебя день рождения! Ты проставляться должна!
— Я проставляюсь, — кивнула Лена. — Сушки — за мой счёт. Вода тоже. А остальное — по прейскуранту. Вы же, Лариса, не бедные люди. Шубы покупаете, по заграницам ездите. Вика вон замуж за бизнесмена выходит. Неужели у бизнесмена нет денег, чтобы оплатить своей невесте и её родителям достойный отдых?
Все взгляды устремились на Эдика. «Бизнесмен» побледнел и вжался в косяк двери.
— Я… это… — промямлил он. — У меня сейчас активы заморожены. В крипте всё.
— Вот незадача, — цокнула языком Лена. — Ну, тогда, может, Толик?
Толик набычился:
— Ты чего, Ленка? Обалдела? Мы гости!
— Гости, — согласилась Лена. — Гости ведут себя прилично. Гости не требуют индейку и виски за счёт хозяйки. Гости не указывают, кому спать на полу в собственной квартире.
В комнате повисла звенящая тишина.
— Значит так, — Лена посмотрела на часы. — У вас два варианта. Вариант первый: вы сейчас оплачиваете счёт, и я иду в магазин за вашим виски и индейкой. Готовлю, стираю, убираю за вами. Вариант второй: вон там, на тумбочке, лежат адреса ближайших хостелов. Они дешёвые. Метро рядом.
— Мы уезжаем! — взвизгнула Вика. — Мама, пошли отсюда! Она ненормальная!
— Ноги моей здесь больше не будет! — Лариса театрально схватилась за сердце. — Я всем расскажу! Всей родне! В Пскове знать будут, какая ты… жадина! Родную сестру на порог не пустила!
Они одевались в прихожей суетливо, толкаясь и шипя проклятия.
— Подарок отдавай! — вдруг крикнул Толик, выхватывая из рук Сергея пакет с дешёвыми полотенцами. — Не заслужила!
— Забирайте, — спокойно сказал Сергей, открывая входную дверь. — И магнитик с холодильника, который в прошлом году привезли, тоже можете забрать.
Дверь захлопнулась.
Лена прислонилась спиной к холодному металлу и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле.
— Ушли? — тихо спросил Сергей.
— Ушли, — выдохнула она.
Сергей подошёл, неуклюже обнял её за плечи.
— Ну ты даёшь, мать. Я думал, ты их просто пошлёшь, а ты — со счётом. Сильно.
Лена открыла глаза и вдруг рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, до слёз.
— Серёж, ты видел лицо этого «бизнесмена»? «В крипте всё»! Ой, не могу!
Она прошла в комнату, достала из шкафа бутылку дорогого коньяка, которую прятала «на особый случай», и вынула из холодильника припрятанную баночку настоящей икры и форель.
— Садись, муж. Будем праздновать.
— А они? — Сергей кивнул на дверь. — Не вернутся?
— Не вернутся, — уверенно сказала Лена. — Они жадные. Сейчас найдут самую дешёвую столовую, наедятся макарон, переругаются и поедут на вокзал ждать ближайшего поезда. Или снимут койку в хостеле с клопами. Но платить мне — не станут. Удавится Лариса, но не заплатит.
Она намазала бутерброд толстым слоем масла, сверху положила икру.
— Знаешь, Серёжа, это лучший день рождения в моей жизни.
— Почему? — удивился он, разливая коньяк.
— Потому что я наконец поняла, сколько я стою. Девяносто восемь тысяч рублей. И ни копейкой меньше.
Вечером телефон Лены разрывался от сообщений. Писала тётка из Воронежа, дядя из Сызрани. Текст был примерно одинаковый: «Ленка, ты что, с ума сошла? Родню выгнала! Как не по-людски!»
Лена читала, усмехалась и отправляла номера в чёрный список. Один за другим.
Блок. Блок. Блок.
В квартире было тихо и спокойно. Они сидели с Сергеем, смотрели «Иронию судьбы» и ели вкусную рыбу. Никто не требовал переключить канал, никто не чавкал над ухом, никто не критиковал ремонт.
— А ведь мы сэкономили кучу денег, — задумчиво сказал Сергей. — Может, купим тебе ту посудомойку, которую ты хотела?
— Купим, — согласилась Лена. — Обязательно купим. А ещё поменяем замки. На всякий случай. Мало ли, вдруг у Ларисы совесть проснётся.
Она помолчала, глядя на мерцающий экран телевизора.
— Хотя… это вряд ли. У таких людей совесть — функция платная. А платить они не любят.
«Держи ключи, ты заслужила», — протянула свекровь конверт, а через месяц привела сестру и заявила, что никуда не уедет